Глава 5. Если сказка стала былью

Рустам сел на смятые простыни и невесомо коснулся щеки спящего паренька. Саша только под утро успокоился, перестав метаться в бреду. Их второе утро. И, как и в первое, он сейчас просто спал, восстанавливая силы. Правда, обстановка заметно отличалась. Теперь мальчика уже не требовалось фиксировать, чтобы провести своеобразный ритуал. И всё равно Рус переживал, что теперь уже омега долго будет обижаться на пережитый по воле оборотня кошмар. Ничем иным произошедшее не могло для него быть. Но иначе никак.

Альфа исполнил все предписанные действия и уже почти пятнадцать часов не отходил от горящего в огне мутации парня. Очень долго. Не думал он, что это так… страшно — переживать за своего избранника и быть не в силах хоть чем-то ему помочь, кроме как продолжать вытирать со всего тела пот влажной прохладной тряпицей. Случаев встречи с непробуждёнными омегами слишком мало, чтобы знать многие нюансы. И только сейчас настигла мысль: а что если бы мутация пошла как-то не так? Нет, всё уже закончилось, так что лишние мысли и сомнения ни к чему.

Рядом раздался шорох, а следом за ним смачный зевок — омега проснулся. Рус напряжённо следил, как слегка мутные со сна ореховые глаза останавливаются на нём — первая реакция паренька скажет, насколько легко, или не очень, будут дальше строиться их отношения.

— Рустааам… Значит, это всё-таки был сон…

И непередаваемая смесь облегчения с разочарованием на лице мальчика заставила сердце альфы биться чаще. А не так и против происходящего с ним был, оказывается, парнишка.

Сашка в этот момент не понимал, что испытывает в большей мере: радость, что кошмар всего лишь ему приснился (хотя, казалось, с чего бы?), или сожаление о нереальности испытанных ощущений. И уж совсем куда-то глубоко пришлось заталкивать мысль, что он бы не отказался пережить их вновь. Тем не менее, что-то с ним явно не так. Парень начал это понимать, как только сонная одурь пропала из разума, и тот смог воспринимать сигналы тела. И это самое тело вот нисколечки не болело, что было бы ожидаемым после столь насыщенной ночи. Напротив, он чувствовал лёгкость и странную эйфорию.

Сосредоточившись на собственных чувствах, Сашка неожиданно понял, что эта эйфория рождается запахом сидящего рядом мужчины. Таким приятно-терпким, сильным, вызывающим желание вновь оказаться под мощным телом и почувствовать глубоко в себе длинную горячую плоть. Причём он его не чуял, а именно ощущал как-то по-иному. И эта связь запаха-желания ну точно не являлась для него характерной. Вообще, понимание своей способности воспринимать столь слабый запах ошарашило. Зато осознанное желание нахлынуло с ещё большей силой, а Рустам, словно мог прочитать его мысли, довольно и предвкушающе улыбнулся. И это пугало. Губы неожиданно пересохли, а сердце зачастило от страха.

— Что со мной?

Рустам медленно провел ладонью по его руке снизу вверх, остановившись на плече. Левом. И тут Сашку просто выгнуло от скрутившего живот желания, бросив по телу жаркую волну, эпицентром которой являлась рука мужчины. Стало совершенно наплевать на ответы, в душе царила дикая и древняя потребность в другом теле. Издав протяжный стон, парень почувствовал, как в его губы впиваются жадным собственническим поцелуем. И до того, как страсть окончательно отключила разум, услышал тихий рык: «Ты — мой!».

Альфа знал, что в первые дни обращённые омеги неимоверно жадны до секса, но не подозревал насколько. Опомнились они уже ближе к вечеру, и то потому, что потраченные силы организм потребовал восстановить как можно скорее. Оставив парня, раскинувшегося звездой по кровати, Рустам быстро смотался на кухню и собрал на поднос всё, что только было съедобного. Вернувшись, он застал Сашку в том же положении, но как только присел на кровать, тот повернул голову и посмотрел прямо в глаза.

— Так это был не сон, да? — рука омеги взлетела к плечу с ярко горевшей на нём меткой, а на лице появилась недовольная гримаса. — Всё… совсем всё случилось взаправду?

Сашка внимательно смотрел в лицо своего любовника и чётко понимал — что бы ему сейчас ни ответили, это не имеет ни малейшего значения. Он примет. Просто хотелось знать, что он не окончательно двинулся рассудком. Ведь если ничего не было, Рустам просто спросит, что Сашка имеет в виду. Не может же он не понимать, что вопрос касается вовсе не обычного секса. И тут парень понял — не спросит. Он знает, о чём говорит Санька. Вот и ответ.

Рустам замер. Ну вот оно и случилось. Недовольство на лице любовника сулило неприятные моменты в скором будущем. Да полно, не любовника вовсе, а почти сразу — возлюбленного; слишком сильны древние инстинкты, да и сопротивляться им не возникало ни малейшего желания. А задобрить своего омегу он непременно сможет, как бы сильно тот ни обиделся. Но альфа ошибся — как оказалось, не только он попал под действие тех самых инстинктов. Саша кинул на него насмешливый лукавый взгляд.

— Да забей, не напрягайся так! Я просто боялся, что всё это мне привиделось, глюки, понимаешь? — тут парень смутился, покраснел, но всё же спросил: — Только объясни, пожалуйста, зачем было… ну… с собакой? Тебе нравится за таким наблюдать?

Вот как этот казавшийся невинным мальчик может так относительно спокойно говорить и думать о подобном?! Впрочем, ему ли не радоваться такому отношению? Особенно на фоне того, что предстоит ещё многое рассказать омеге.

— Сашенька, давай мы сначала поедим, а потом я отвечу на твои вопросы? Нам вообще о многом ещё надо поговорить.

Парень скривился.

— Вот только не надо со мной сюсюкаться, а? Я ж тебе не девчонка. Санька, Сашка, Саша, Санёк, но давай без этих уси-пуси, ладно?

Какой серьёзный у него омега, оказывается… Рустам улыбнулся и кивнул, пододвигая в сторону парня поднос с едой. От сытных запахов у обоих синхронно заурчало в животах и, отсмеявшись, они принялись уничтожать всякие вкусности. Закончились те как-то быстро. Санька, успевший принять сидячее положение, погладил себя по животу и недовольно глянул на поднос.

— Чёт как-то мало… Странно, никогда столько не лопал, а тут всё кажется, что не наелся.

Рустам убрал пустой поднос на тумбочку и подобрался.

— Об этом, в том числе, и пойдёт у нас разговор. Такое продлится ещё некоторое время, пока идёт перестройка организма. Прости, что всё решил за тебя, но по-другому я не мог. Да и не поверил бы ты мне раньше, не согласился бы, даже спроси я твоего разрешения. А сейчас ничего изменить уже невозможно. Так что тебе придётся привыкать к мысли, что отныне мы навсегда будем вместе.

Взглянув в непонимающе распахнутые глаза своего омеги, Рус тяжко вздохнул. Сейчас самое сложное.

— Ты только не волнуйся, и не считай меня сумасшедшим. Но я оборотень. Вожак небольшой стаи в почти сотню особей. И там, в клубе, я почувствовал в тебе своего омегу, свою пару, с которой смогу построить семью. Для нас это очень важно. Но ты был в непробуждённом состоянии, гены, полученные от кого-то из предков-оборотней, пока спали. А заставить их проснуться мог только я. И всё, что с тобой произошло с момента приезда в мой дом, — необходимые действия для запуска трансформы в омегу.

Сашка слушал мужчину и ни фига не понимал. А ведь сначала он казался вполне нормальным. Но тут вдруг выплыли всякие оборотни, омеги и трансформы… Что за бред? Впрочем, его склонности к укусам и эксперименты в области зоофилии никак на нормальность не тянули. И пусть Рустам просил не считать его сумасшедшим, но именно так Санька и начинал сейчас думать. Разве может нормальный современный парень иначе воспринимать человека, на полном серьёзе считающего себя сказочным персонажем? Мужчина меж тем продолжал:

— А тот пёс… В общем, это был не пёс, а волк. Я.

Тут уж Сашка совсем разозлился: что он его, за дурачка держит?! И только собирался возмутиться, как Рус печально вздохнул.

— Не веришь? Я могу доказать, только ты не бойся, пожалуйста. Тебе ничего не грозит.

И снова Сашка не успел даже сказать, что вовсе и не собирается бояться, как мужчина, сидящий рядом, как-то странно размылся в пространстве, а в следующее мгновение на кровати уже оказался огромный чёрный волк с горящими серо-голубыми глазами. Санька замер в офигении, думая, чем таким мог его накормить любовник, что опять начались глюки, и даже сильно ущипнул себя. Больно! Но волк, к сожалению, никуда не делся. Наоборот, даже выдвинул одну из мощных лап вперёд, будто собирался подойти ближе.

Вот тут Сашка испугался. По-настоящему. Рядом с ним сидит дикий зверь и совершенно непонятно, чего от него можно ожидать. Да пусть даже и оборотень, но вот насколько он контролирует эту свою часть, животную? В голове сразу всплыла мешанина фактов из разномастного, когда-либо прочитанного фэнтези, или увиденных фильмов. Но всплыло их прискорбно мало. Парень вжался в спинку кровати и зажмурил глаза. Всё, сказанное до этого Рустамом, напрочь вылетело из головы. Нет, с закрытыми глазами было ещё более жутко, так что пришлось их открыть.

Неожиданно волк лёг на брюхо и тихо заскулил. Чего он? Но страх после такого показался каким-то глупым. А зверь ещё и глаза прикрыл и медленно — очень-очень медленно — пополз к Сашке. Тот наблюдал за ним настороженно, но отодвинуться не пытался (куда ещё-то, и так в угол забился уже), и даже какой-никакой интерес к действиям оборотня — как уж тут отрицать очевидное? — проявил. Во взгляде.

Зверь же дополз до своей цели, взгромоздил массивную башку прямо ему на ноги и тяжело вздохнул. С минуту Сашка просто неподвижно сидел, не зная, как себя вести, а потом победило любопытство. Осторожно, всё ещё опасаясь, парень поднял руку и тихо провёл ладонью по мохнатой голове, между ушами. Волк почти никак не среагировал, только уши прижал. И Саня на пару мгновений замер, раздумывая, что сделать дальше. Ему подсказали: лобастая башка толкнулась в ладонь, намекая на повторение. Ну прямо собака, выпрашивающая ласку!

Уже смелее парень принялся гладить волка, пропуская иногда шерсть между пальцами. Мягкую, шелковистую, совсем не такую, как у овчарки. А тот, словно приободрённый, придвинулся ещё ближе и уткнулся мокрым холодным носом прямо в пах. Сашку моментально прошибло от воспоминаний, член заинтересованно шевельнулся, а волк очень знакомо одобрительно рыкнул и начал вылизывать всё, до чего достал язык. А доставал он много где. И снова возбуждение захлестнуло с головой. В реальность помогло вернуться только ощущение, что его настойчиво толкают головой в бедро, понуждая перевернуться в более удобную позу.

Это понимание резко отрезвило: не склонен пока Саня к таким экспериментам по доброй воле. Одно дело, когда от тебя ничего не зависит, и даже не видишь происходящего, и другое — полностью всё осознавать и самому отдаваться… зверю. Он вцепился в шерсть на холке и попытался оттолкнуть волка от себя. Куда там, слишком сильным оказался волк. Тогда Сашка начал тормошить его и вполголоса просить:

— Не надо, Руся, пожалуйста, прекрати! Я не могу, не готов, не сейчас…

И пусть он мысленно допускал, что в этом облике любовник проигнорирует его мольбы, но волк неожиданно отстранился и внимательно посмотрел в глаза. А через несколько секунд рядом уже сидел человек и крепко обнимал дрожащего парня.

— Не бойся, малыш. Я не обижу. Подожду. У нас теперь много времени, а в человеческом облике секс тоже очень даже не плох.

Рустам, конечно, сожалел, что мальчик не подпустил его в животной форме — воспоминания прошлого утра были слишком ярки и вызывали дикое желание. Но, и в самом деле, он подождёт. А уж когда решат завести детей, так от подобного секса и вовсе омеге не удастся отвертеться. Но всё же он надеялся, что тот уступит раньше.

Сашка же лишь уткнулся носом под ключицу любовнику и сопел, вдыхая обалденный запах своего… кого? Если он омега, то кто тогда Рустам? А, кажется, самых сильных самцов в волчьей стае называли альфами. Ага, первая и последняя буква алфавита… греческого вроде. Тёплые сильные руки приносили успокоение душе, но сильно бодрили тело. Да сколько ж можно трахаться?!

— Рууусь, а то, что я тебя постоянно хочу, это нормально? И про какую такую трансформу и перестройку организма ты говорил?

Мужчина вздрогнул, когда Сашка так протянул его имя, что вызвало очередное недоумение у парня.

— Слушай, а тебя точно так зовут? А то как-то реагируешь странно. Или не нравится?

Рука успокаивающе прошлась по спине.

— Нет, маленький, имя моё. Вот только никто до сих пор не сокращал его таким образом.

Санька фыркнул в ключицу — оторваться от тепла такого притягательного тела сил совершенно не было, как и желания.

— Никакой я не маленький! А даже совершеннолетний давно… Целых полгода уже, вот! А почему не сокращали?

Рустам некоторое время помолчал, слегка подрагивая от беззвучного смеха, потом ответил:

— Ладно, не маленький. Но малышом мне просто нравится тебя называть. Разрешишь? — дождавшись кивка лохматой головы, продолжил: — А не сокращали меня именно так, как ты это делаешь, мягко. Наверное, за здоровье опасались. Только друзья могли Русом назвать. Но тебе, конечно, можно. Мне даже нравится, просто непривычно.

Замолчав на некоторое время, Рус дождался лёгкого тычка в бок.

— Ты с темы-то не съезжай. Так что там про организм мой?

Это да, сколько не увиливай, а поговорить обо всём придётся. Радовало лишь, что в плане сознания трансформа не подвела, и парнишка воспринимал как произошедшее, так и новую информацию вполне адекватно, без признаков истерики. Впрочем, он пока и знает не так много.

— Как я тебе уже говорил, у нас создать семью можно только с полностью подходящим тебе партнёром, парой. Когда её встречаешь, это понимается на уровне инстинктов, что вот оно, твоё, самое дорогое и близкое. Ни один альфа, однажды найдя свою пару, не отпустит её. Парой может стать либо самка, либо самец-омега, даже если он такой непробуждённый, каким был ты. Бетам и омегам проще — они вполне могут жить как друг с другом, так и с самками, и беты спокойно заделывают детей самкам. Омеги нет — у вас сперма стерильна. А у альфы дети могут родиться только от пары, ну или достаточно сильной самки.

Парень, уже пригревшийся у него на груди, встрепенулся.

— Подожди, а как же быть, если пара самец? Тогда всё, детей уже иметь невозможно?

— Почему же? Самец же омега, он и родит.

Сашку такая новость, откровенно говоря, малость пришибла. Да какую там малость?!

— То есть как это — он родит? Мужик? Да в жизни не поверю!

— Посмотрим… что ты скажешь, когда у самого живот расти начнёт.

Рустам ухмыльнулся, а Сашка окончательно вырвался из объятий и ошарашено уставился на оборотня.

— Ты это… Какой ещё живот?! Русь, ну ты же ведь шутишь, правда?

— Нет, малыш, не шучу. Но успокойся, это же не сейчас произойдёт. Для начала понадобиться года два, чтобы твоя матка выросла до нормального состояния. Это один из процессов, запускаемых мутацией. До сих пор она у тебя была в зародышевом состоянии, но сейчас начнёт развиваться. Да и забеременеть можно только во время течки, а она раз в полгода примерно.

Рустам явно пытался говорить успокаивающе, но вот Саньку его ровный тон ни хрена не успокаивал. Какая, к чертям, ещё матка? У мужика?! С другой стороны, он и в существование оборотней не верил, пока Рустам не показал. Но матка… Нет, как он это-то может доказать? Тут что-то щёлкнуло в памяти, и Сашка торжествующе посмотрел на Рустама.

— А вот и не может у меня быть никакой матки! Мне три года назад аппендицит вырезали — не могли врачи чего-то постороннего не заметить, вот!

И парень гордо ткнул в правый бок, где красовался большой и неровный шрам… когда-то. Не нащупав пальцем привычного рубца, перевёл взгляд на живот и замер в ступоре. На гладкой коже не было ни малейшего следа. Рус тотчас же снова обнял Саню и прижал.

— Тише, тише. Не волнуйся. Это последствия мутации. Теперь ты станешь гораздо здоровее, перестанешь болеть, тело будет крепче и выносливее, кожа и кости прочнее. Всё хорошо, малыш, ты привыкнешь и поймёшь, что не так это и страшно.

И к мысли о беременности и родах омега тоже привыкнет — природа и гормоны возьмут своё. Но об этом он пока промолчит, и так для паренька слишком много новостей.

— Насчёт матки я тебе точно сказать не могу, но в Питере есть врач, который наблюдает всех наших омег и самок. Тебе с ним придётся тесно общаться ближайшие два года — он будет следить, чтоб развитие половой системы протекало нормально. Вот у него сможешь спросить, как так получается, а я толком и сам не знаю. Саша, ты только не бойся, я теперь всегда буду рядом, буду заботиться и любить… до потери пульса.

Плоская шутка, как ни странно, несколько разрядила обстановку, и Сашка даже хмыкнул.

— Вот же неутомимый… Всё б тебе только трахаться.

О том, что ему тоже уже минут несколько как нестерпимо хотелось того же, Санька благоразумно промолчал. Только вот его волк и так об этом знал. О, кстати!

— Русь, ты вот тут про мутацию говоришь, про… организм. А в волка я теперь тоже обращаться стану?

— Нет, Саш. Это могут только рождённые оборотни. Все эти сказки об обращении после укуса — сказки и есть. А в остальном ты будешь обычным омегой. И насчёт постоянно трахаться… Посмотрим, как ты запоёшь во время первой своей течки.

— Это что ещё за ерунда? Не, я знаю, что это такое у собак, но вот как у оборотней?

— А давай мы вернёмся к этому вопросу непосредственно перед тем как? Её всё равно не будет, пока твой организм окончательно не созреет.

Хоть в этом успокоили, и Сашка с каким-то даже облегчением согласился:

— Давай.

— Саня, только ты теперь никуда от меня не денешься, пойми это. И жить мы тоже будем вместе, здесь.

Кстати, о птичках.

— А где это — здесь? Я ж ведь так и не знаю, куда ты меня завёз, — и тут в голове словно бомба взорвалась, а Санька испуганно посмотрел на Рустама: — Блииин… Колька! Он же там с ума сойдёт и всех на уши поднимет! Где мой телефон? Надо срочно позвонить, а то он наверно за эти сутки невесть чего уже надумал!

— Двое…

— Что?

— Ты здесь уже почти двое суток, Саш.

Бедный Колька, он точно там рёхнулся от беспокойства. Сил хватило только ошарашено выдохнуть:

— Ну всё, пипец…