Глава 20

Ливви

Я стояла на месте, не решаясь даже вдохнуть поглубже. Ощущение того, что я балансирую на самом краю чего-то необратимого, становилось всё более явным с каждым его шагом ко мне, с каждым взглядом, прожигающим насквозь.

Между нами всё это время было какое-то дикое, почти болезненное притяжение, которому невозможно сопротивляться, да и не хотелось уже. И пусть мы, казалось, слишком спешили, пусть разум твердил, что это неправильно и опасно — тело и сердце давно сделали выбор. И выбор этот — он.

Когда Тиаррен шагнул ближе, я почувствовала, как мир вокруг сжался до одной-единственной точки, в которой были только мы двое. Он смотрел так, будто не спрашивал моего согласия — будто просто ставил перед фактом, что это естественно, логично, неизбежно. Словно мы уже давно принадлежали друг другу, и я лишь отодвигала этот момент своими вопросами. Казалось, его бы воля и он бы уже сегодня объявил о нас моему папе и забрал бы меня к себе навсегда.

Я успела лишь приподняться на носки, когда его руки властно и жадно прижали меня к себе. Губы нашли мои, и все мысли, сомнения и страхи мгновенно исчезли.

Этот поцелуй не был осторожным. Он стал жадным, голодным, даже отчаянным. Его язык требовательно проник в мой рот, заставляя сердце биться безумно и сбивая дыхание. Я схватила его за плечи, притягивая ближе, ещё ближе, словно хотела доказать, что расстояние между нами больше невыносимо.

Я чувствовала, как он сжимает мои волосы, как прижимает меня к себе, будто боялся отпустить даже на мгновение. И хотя он не спросил, хочу ли я этого, каждая клеточка тела уже кричала, что хочу, что мне нужно именно это — его руки, губы, дыхание, силу, власть. Рядом с ним мне было легко быть слабой, ведомой. И я не могла с этим бороться. Я проиграла еще в нашу первую встречу.

И эта разлука, пусть и короткая, уже успела показать мне, насколько сильно я увязла в нём.

Он резко оторвался от моих губ, тяжело дыша, и почти мучительно прошептал прямо у моих губ:

— Я не могу… — выдохнул он глухо. — Не могу быть рядом с тобой… и при этом не хотеть большего.

Я едва могла дышать, чувствуя, как жар расходится по щекам и шее. В его глазах бушевал шторм — борьба между сдержанностью и желанием.

В конце концов он заставил себя отстраниться, хотя далось это ему с огромным трудом. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым, а взгляд — почти хищным.

— Пойдём, — произнёс он низким голосом, всё ещё хриплым от эмоций. — Я покажу тебе дом.

Я молча кивнула, даже не пытаясь скрыть, как сильно его прикосновениями повлияли на меня.

Тиаррен переплёл свои пальцы с моими и осторожно повёл меня за собой, словно боялся, что я могу исчезнуть, если он отпустит меня хотя бы на мгновение. Я кивнула, чувствуя, как мои щеки горят от смущения и желания одновременно. С каждым шагом он вдоль коридора, казалось, восстанавливал своё самообладание, хотя пальцы его всё ещё сжимали мою ладонь с какой-то напряжённой нежностью.

Дом был большим, просторным и одновременно очень уютным. Мы прошли через огромную светлую гостиную с панорамными окнами и камином, который словно приглашал присесть и просто побыть здесь вдвоём. Казалось, я видела себя там, на диване, в обнимку с Тиарреном.

— Я хочу, чтобы тебе здесь не просто понравилось, а чтобы ты полюбила это место, — сказал он, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Я понимаю, что тебе нелегко привыкнуть ко всему, что происходит между нами… Но очень скоро это место станет твоим домом, Ливви. Если тебе что-то не по душе, мы можем всё переделать.

Я посмотрела на него — слишком долго, слишком внимательно.

Он снова говорил это, без каких-либо намеков. Ставил перед фактом, что видит нас живущих здесь. Вместе.

Я сглотнула, не в силах подобрать слова, а затем отбросила страхи и сказала то, что было на сердце.

— Всё идеально, — прошептала, глядя на него с лёгкой улыбкой. — Здесь так красиво, что мне даже нечего добавить. Это место моей мечты.

Похоже, мои слова его успокоили. Тиаррен расслабился и снова улыбнулся, хотя в его глазах всё ещё читалось какое-то напряжение, от которого он не мог избавиться полностью.

Мы снова пошли дальше, поднялись на второй этаж, и он начал показывать мне остальные комнаты. Говорил он легко и непринуждённо, но между фраз проскальзывали намёки. Что-то о будущем, о доме, о том, что здесь всем будет комфортно. Я понимала, что он имеет в виду нас с ним, хотя вслух не произносил этого. Просто ждал моей реакции, пытаясь понять, принимаю ли я его планы.

Мы подошли к очередной двери, и Тиаррен дёрнул за ручку. Она не поддалась.

— Закрыто, — он задумчиво хмыкнул. Дернул еще раз, затем бросил взгляд на меня и отпустил ручку. — Подожди, я сейчас вернусь с ключом.

Он выпустил мою руку, и я вдруг ощутила, как мне сразу стало неуютно без него рядом. Странное чувство пустоты, которое появилось ниоткуда и казалось иррациональным. Я смотрела, как он удаляется по коридору, и почему-то уже скучала по его теплу, хотя вот он – совсем рядом.

В этом мгновение словно по закону подлости в кармане пикнул телефон. Машинально достала его и увидела мигающее уведомление.

Неизвестный номер. Сердце пропустило удар.

Я открыла текст, чувствуя, как кончики пальцев холодеют.

«А твой отец знает, что ты катаешься с его другом?»

У меня внутри всё сжалось. Это был Дилан, без сомнения. Его номер я заблокировала, так он решил достать мне с другого. Я застыла на месте, не понимая, как он мог это узнать, что я уехала с Тиарреном. Неужели видел нас? Паника начала медленно подниматься, заставляя меня дрожать.

Я не успела даже подумать, что делать дальше — Тиаррен резко вернулся, словно почувствовав мои эмоции на расстоянии. Я быстро спрятала телефон за спину, стараясь дышать ровно, но было поздно.

— Что-то случилось? — спросил он, подойдя ко мне и заглядывая прямо в глаза. — Ливви, ты вся дрожишь.

Я отвела взгляд, пытаясь собраться и не выдать себя.

— Ливви, — произнёс он тихо и очень спокойно, но в его голосе явно звучала тревога. — Я вижу, что ты боишься. Скажи мне, что произошло? Вот только все было хорошо и вдруг ты испугалась.

Я покачала головой, стараясь улыбнуться как можно естественнее.

— Нет, всё нормально. Тебе показалось. Я просто устала. Так ты нашел ключ?

Тиаррен не ответил, но по его напряжённой челюсти я поняла, что не поверил ни единому моему слову. Сделав шаг ближе, он почти коснулся меня.

— Если кто-то пугает тебя, я хочу знать это первым, — сказал он тихо, чуть напряжённо помолчал и добавил: — Или мне придётся узнать иначе.

Мне стало ещё сложнее дышать, потому что угроза в его голосе была почти физически ощутимой. Пытаясь хоть как-то его успокоить, я мягко положила ладонь ему на грудь. Под моими пальцами чётко чувствовался сильный и быстрый стук его сердца.

— Всё хорошо, Тиаррен. Правда. Просто мои университетские дела. Тебе не о чем волноваться.

Я старалась звучать убедительно, но сама знала, что ложь прозвучала слишком отчётливо. Он не ответил, лишь ещё пару секунд молча смотрел на меня, и между нами появилось какое-то незримое напряжение. Он знал, что я врала. Я это прекрасно видела по его глазам.

И хотя он не сказал об этом вслух, мне было ясно — он сделает всё, чтобы узнать правду.

Мне было больно видеть этот его взгляд — пристальный, внимательный, такой понимающий, что от собственной лжи становилось физически невыносимо. Но я не могла сказать правду. Если я признаюсь, что это снова Дилан, Тиаррен не выдержит, обязательно вмешается, и тогда уже никто не сможет остановить лавину последствий. Всё станет слишком сложно, слишком быстро. Отец узнает обо всём раньше, чем я успею его подготовить.

Я должна была поговорить с папой сама. Осторожно, постепенно. Возможно, сначала просто сказать, что у меня есть кто-то, что этот кто-то старше, намного серьёзнее тех парней, с которыми я когда-либо встречалась раньше. Сначала подготовить почву, а уж потом называть имя Тиаррена. Но сейчас… сейчас было слишком рано.

— Точно всё хорошо? — голос Тиаррена стал напряжённым, в нём звучали резкие нотки, словно он давал мне еще одну попытку признаться, которую я проигнорировала.

— Конечно.

Тиаррен сделал вдох, как будто пытался вернуть себе контроль. На секунду мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то странное, какой яркий желтоватый блеск, которого не бывает у людей. Я моргнула, отгоняя видение и оно исчезло так быстро, что я решила — от пережитого волнения мне просто привиделось.

— Ладно, — сказал он тихо и повернулся к двери, которую до этого пытался открыть. Ключа в его руках не было, и я вопросительно посмотрела на него.

— Ты нашёл ключ? — спросила я осторожно.

Он словно задумался на мгновение, а потом, не говоря ни слова, просто взялся за ручку и резко повернул её. Замок сухо хрустнул и дверь поддалась, распахнувшись внутрь.

Я удивлённо замерла, глядя на него с широко раскрытыми глазами.

— О, как у тебя это вышло?

Тиаррен секунду стоял молча, глядя на собственную руку, словно и сам удивляясь тому, что только что сделал. Потом он медленно обернулся ко мне и усмехнулся так естественно, будто ничего странного не случилось:

— Похоже, замок оказался слишком слаб. Нужно будет заменить, если он нам здесь будет нужен.

Я нервно улыбнулась, ощущая, как по спине пробежал лёгкий холодок. Сердце снова забилось чаще, но я заставила себя думать, что всё это лишь нервы и переутомление. Просто показалось. Просто случайность.

— Да, наверное, — сказала я тихо.

Тиаррен молча посмотрел на меня, словно хотел убедиться, что я поверила его словам, а потом шагнул вперёд и мягко положил руку на моё плечо.

— Пойдём, посмотрим, что там внутри, — сказал он спокойно, будто ничего не произошло.

Комната, в которую мы вошли, была почти пустой и совершенно не похожей на остальные. Здесь было больше света, а через большие окна открывался потрясающий вид на лес — высокие деревья словно окружали дом с этой стороны. Странно, но именно здесь мне сразу стало хорошо. Словно я нашла уголок, который идеально подходил лично мне.

Я подошла к окну и задумчиво коснулась стекла пальцами.

— Здесь красиво, — сказала я тихо, не отрывая взгляда от деревьев. — Что ты планируешь тут сделать?

Тиаррен приблизился ко мне почти бесшумно, и в следующее мгновение его тело плотно прижалось к моей спине, руки уверенно легли на талию, будто он чётко давал понять, что я принадлежу. Я замерла, чувствуя, как сердце снова начинает стучать чаще.

— Думаю, здесь будет наша спальня, — сказал он низко и твёрдо. Не спрашивая, а утверждая.

Его горячее дыхание обожгло моё ухо, и голос прозвучал грубовато, почти хрипло:

— Представь, как я буду брать тебя по утрам, сзади. Пока ты будешь кричать от моих толчков, я буду смотреть на лес. И мне будет плевать, если кто-то услышит твои крики, они будут знать, что ты моя.

Щёки вспыхнули, и я едва справилась с дыханием. От его слов внутри всё запульсировало, а мысли моментально спутались. С ним я всегда теряла контроль — это уже было ясно. И, что самое пугающее, мне это нравилось.

Несомненно, он злился. Я чувствовала это и признаться, само знание, что я вызвала его гнев рождало внутри меня некий болезненный вакуум, но исправить ситуацию уже не могла. В его поведении появилась властность, почти вызов, словно он решил показать мне, что опасно играть со зрелым мужчиной.

Я медленно повернулась к нему, чувствуя, как горят щёки и неуверенно бьётся сердце. Не было никакого логического объяснения тому, почему он так сильно на меня влиял. Просто это происходило, и я уже не способна была сопротивляться. Казалось, достаточно пары грубых слов, сказанных таким низким голосом, и все мои планы вернуться домой летели к чёрту.

Я прикусила нижнюю губу, пытаясь скрыть смущение и растерянность.

— Ты так уверен в себе, — сказала я, но прозвучало это уже не как возражение, а скорее как вызов.

Тиаррен усмехнулся. Его пальцы скользнули вдоль моего подбородка, заставляя меня поднять взгляд и встретиться с его глазами.

— А ты слишком долго делаешь вид, что можешь устоять, — сказал он, глядя на меня сверху вниз с таким выражением, что у меня дрогнули колени. — Зачем тебе это?

Он не дал мне ответить, будто услышав мои мысли, он резко притянул меня к себе и накрыл мои губы поцелуем — грубым, требовательным, от которого у меня перехватило дыхание. И в ту же секунду все мысли о том, что нужно вернуться домой и разобраться с Диланом, исчезли из головы. Вместо этого я хотела, чтобы он воплотил в жизнь всё, что только что обещал, неважно насколько грубо и откровенно это звучало.

Тиаррен не был нежным, в поцелуе чувствовался отчаянный голод. Он без остатка захватил меня. Язык глубоко проник в мой рот, требуя, подчиняя, будто он хотел доказать мне, что я уже его. Что сопротивляться поздно. Но за эту неделю я и так это поняла. Окончательно.

Я вцепилась в его футболку, пальцы сжались в ткани, пока он сжимал мою талию, прижимая меня к себе так плотно, как будто между нами не должно было остаться ни воздуха, ни сомнений.

Мир словно сузился до ощущений — до жара, его дыхания, вкуса, тяжести его рук. Я утонула в этом, в нём, забыв обо всём, кроме того, как сильно он влияет на меня… и как сладко в этом растворяться.

Я даже не поняла в какой момент все прекратилось. Он резко оторвался от моего рта, а я продолжала стоять как завороженная.

— Пожалуй, хватит на сегодня, иначе домой я тебя не отпущу, а нам не нужно чтобы Майзл начал тебя разыскивать, — сказал он тихо, с чуть заметной улыбкой, словно прекрасно понимал, в каком состоянии меня оставляет.

Я растерянно кивнула, понимая, что он прав, но как же хотелось возразить. Единственное, о чём я могла думать сейчас — когда он снова коснётся меня и сколько я выдержу до того, как полностью потеряю контроль над ситуацией и собой.

— Да, мне уже пора. Ты можешь подвезти меня, но не прямо домой? — спросила я тихо. — Высадишь где-то рядом… Я дойду пешком.

Тиаррен тут же нахмурился. Его взгляд стал колючим, а челюсть напряглась.

— Мне не нравится эта игра в прятки, Ливви, — сказал он резко, но без злости. — Я не привык прятать то, что моё.

Я опустила глаза, пытаясь подобрать слова.

— Я знаю… — выдохнула я, — но сейчас не время рушить твою дружбу с папой

Я снова посмотрела на него, уже спокойно:

— Давай честно… Как только мы расскажем ему, ваша дружба закончится. Он просто не простит тебя. И ты это прекрасно понимаешь.

Он молчал, не двигаясь, словно взвешивал мои слова. Мне даже показалось, что он хочет что-то возразить, но в итоге просто кивнул. Возможно он готов был пожертвовать годами дружбы ради наших отношений. Этот факт поразил меня достаточно глубоко.

— Хорошо. Пешком — так пешком, — тихо сказал он, всё ещё нахмурившись. — Но я буду сидеть в машине на том месте пока ты не дойдешь домой.

Я кивнула. С этим я могла согласиться.

Тиаррен уже отвернулся, будто собирался идти первым, но вдруг остановился. Его рука медленно поднялась, и пальцы мягко, но настойчиво подняли мой подбородок, заставляя снова взглянуть на него.

— И Ливви…

— Да? — прошептала я, едва не забыв, как дышать.

Его глаза были тёмными, полными желания. Он наклонился чуть ближе, и голос прозвучал хрипло, сдержанно, но до мурашек:

— Я хочу, чтобы ты оказалась в этой спальне обнажённой. Как можно скорее.

Я сглотнула. Мысли сразу заметались, нахлынули все разом, мешая соображать. Горячо стало даже в кончиках пальцев. Он не просто хотел меня — он говорил это вслух. Открыто. Без намёков. Без стеснения. И это сводило с ума.

— Я… — выдохнула я, стараясь собраться, — могу снова попросить Бекку прикрыть меня с ночёвкой… но не сегодня.

Он усмехнулся, уголок его губ чуть дрогнул, а пальцы всё ещё касались моей кожи — легко, лениво, будто он никуда не торопился… хотя внутри, я чувствовала, он уже пылает.

— Сделай это. Как можно скорее.

И в эту минуту я была решительно настроена выполнить его просьбу-приказ, потому что сама безумно хотела этого.