Глава 22

Ливви

Утро началось с лёгкого постукивания в дверь. Сквозь дрему я едва разобрала знакомый голос:

— Ливви, я уезжаю.

Я сонно приоткрыла глаза и увидела, как дверь медленно распахнулась. Папа вошёл в комнату в пиджаке и с дорожной сумкой через плечо. Он подошёл к кровати и, как всегда, наклонился, чтобы легко поцеловать меня в лоб. Пробормотав что-то невнятное, я накрылась одеялом, умащиваясь поудобнее.

— Будь умницей. Вернусь через пару дней, — пробормотал он с тёплой улыбкой.

Я зевнула, нащупывая рукой подушку и ответила сквозь зевок:

— Хорошо, пап… Хорошей дороги.

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Для меня его отъезды были привычным делом — он часто уезжал по работе, и дом на пару дней становился моим. С тех пор как у нас начались проблемы с фермой, его отъезд стали происходить чаще, и он уже реже спрашивал, справлюсь ли одна. Я привыкла. Тем более это единственное чем я могла ему помочь. Мне даже нравилось иногда быть одной в доме. Полная тишина, можно валяться в кровати сколько угодно, завтракать в пижаме и включать музыку погромче.

Я провалилась в короткую полудрему, чувствуя, как тёплый солнечный свет скользит по моему лицу. За окном заурчал мотор, и я лениво потянулась. Это была, скорее всего, его машина — всё шло по привычному сценарию. Но на этот раз сон ко мне не вернулся.

Стоило закрыть глаза, как в голове тут же всплыл образ Тиаррена. Как он сосредоточенно смотрел на меня тогда… у той комнаты. Как целовал, как держал, как шептал непристойности. Как снова пропал.

С того момента, как он привёз меня домой, — ни слова. Ни звонка. Ни сообщения. Ни даже намёка на продолжение разговора. И хотя он теперь был буквально в паре километров, за фермерским полем и лесом, я чувствовала себя отчуждённой. Не знала, что с ним. Не понимала, о чем он думает.

Наверное, он сильно разозлился. Сто процентов догадался, что соврала, что утаила что-то. Да и без сомнения связал это с Диланом. Не знаю, что мной руководило в тот момент, но внутри засело четкое осознание – стоит сказать и Тиаррен разорвет моего бывшего в клочья. А это сулило самой проблем.

Дилан – самовлюбленный индюк, который, не получив желаемого, зациклился на мне. Он прекрасно понимала, что его бесит мой отказ и то, что я уплыла в тот вечер с его рук. Благодаря моему Тиаррену.

Мой. Как легко я стала применять это слово к нему. Как естественно это происходило.

Я закусила губу и натянула одеяло до подбородка, но внутренний дискомфорт не отпускал. Хотелось написать ему первой, но я не могла. Страх снова всё испортить был слишком велик.

Минуту я ещё лежала, отгоняя тревожные мысли, но вдруг насторожилась. Где-то снизу — с первого этажа — донёсся звук. Что-то вроде приглушённого скрипа. Я затаила дыхание. Потом мне показалось что я услышала шаги. Медленные, уверенные. Этого не могло быть! Я ведь находилась в доме одна!

Я приподнялась на кровати и прислушалась. Нет, не показалось. Кто-то определённо был внизу. Сначала слабый шум, будто кто-то прошёлся по коридору, потом негромкий лязг, словно задел посуду на кухне.

Внутри что-то сжалось. Папа точно уже уехал. У него же ничего не поменялось?

Мурашки побежали по коже. Сердце стучало громче, чем хотелось бы. Я быстро оглядела комнату, словно ища подтверждение, что всё в порядке. Но мне стало не по себе.

Может, папа что-то забыл и вернулся? Тогда почему он не сказал мне об этом? Но кто бы это ни был — они явно не торопились уйти. Я отбросила одеяло, натянула худи поверх пижамы и босиком ступила на пол. Холод приятно отрезвил.

Я же никогда не была трусихой. Но сейчас что-то тревожное поселилось внутри. Тонкая ниточка беспокойства тянулась из груди к лестнице, откуда доносился звук.

Возможно, правильно бы было не идти туда, а сразу вызвать полицию. Или Тиаррена. Но я должна узнать кто там, чтобы не оказаться в глупом положении. Поэтому я осторожно открыла дверь спальни и шагнула в коридор.

На цыпочках я прокралась вниз, сердце глухо бухало в груди. Ступени под босыми ногами казались ледяными, а каждый звук только усиливал напряжение. Я уже почти добралась до кухни, когда до меня донёсся знакомый запах — кофе. И… ещё кое-что. Запах, который пробуждал дрожь где-то внутри. Я настолько сильно впитала его каждой своей клеточкой, что просто не могла не ощутить.

Я заглянула в проём и чуть не ойкнула вслух:

— Тиаррен?!

Он стоял у плиты, спокойно помешивая кофе в турке, как будто всегда делал это по утрам. Нашим совместным утрам.

— Доброе утро, — бросил он через плечо, даже не обернувшись.

— Ты напугал меня до чертиков! Что ты здесь делаешь?

Я оглянулась в поисках папы. Вдруг он все же остался.

— Твой отец попросил меня приглядеть за тобой, пока его не будет, — просто объяснил Тиаррен, как будто это было так… нормально.

— Он… что? — я заморгала, не веря своим ушам. — Папа сам тебя об этом попросил?

— Именно так, — Тиаррен повернулся ко мне, спокойно и чуть с иронией глядя, как я стою посреди кухни в мешковатом худи и с растрёпанными волосами. — Ты же знаешь, он волнуется, что ты будешь здесь одна. Да и мне тоже это не нравится.

Я вздёрнула подбородок:

— Я вообще-то не нуждаюсь в няньке! И прекрасно справлялась до этого.

Он усмехнулся и, разведя руки в стороны, сказал:

— Ну вот, а я рассчитывал на тёплое утро и особенного доброго утра, — его голос стал ниже. — Не такого приветствия я ждал от своего котёнка.

Я тяжело вздохнула, но внутри уже всё горело от этой наглой, расслабленной уверенности. Уголки губ дёрнулись сами собой, и через секунду я уже разогналась, буквально прыгнув на него.

Он поймал меня легко, будто ждал именно этого. А я хотела его удивить. Его руки тут же обхватили мою попку, крепко удерживая. Я закинула ноги ему на бёдра и, смеясь, прижалась лбом к его лбу.

— Так лучше? — спросила я, глядя ему в глаза.

Он слегка подтолкнул бёдрами вверх, демонстрируя свою реакцию. Грубое, уверенное движение, от которого у меня внутри всё сжалось. Чувствовать его эрекцию, от которой меня отделяла лишь тонкая ткань пижамных шорт и его джинсов, было невероятно возбуждающе.

— Гораздо лучше, — хрипло отозвался он. — Но станет ещё лучше, когда ты наконец поцелуешь меня как следует.

Он держал меня в руках, и это было правильно. По-настоящему то, чего мы оба хотели.

Я смотрела на него — такого близкого, горячего, настоящего — и пыталась напомнить себе, почему вообще должна сдерживаться. Но в груди уже клокотало чувство, от которого не хотелось спасаться.

Между нами с самого начало появилось дикое, непреодолимое притяжение и дело было не в том проклятом наркотике. Это чувство было чем-то глубоким. И Тиаррен показывал мне, что не просто хотел меня, он знал, что я его. Он ни на минуту в этом не сомневался. А я… я списывала всё на свои чувства. На влюблённость. На наваждение. Но всё равно не могла устоять.

Я потянулась вперёд и, не раздумывая, поцеловала его.

Жадно, горячо, показывая ему что нуждалась в нем так же, как и он во мне. Он сразу ответил с тем же голодом, будто всё это время ждал только моего сигнала. Язык мягко, но уверенно нашёл дорогу к моему, а руки скользнули к бёдрам, прижимая меня так близко, что я без сомнения почувствовала его эрекцию. Всё внутри сжалось, а голова закружилась от того, как легко и правильно это ощущалось. Ну конечно, я же скучала всю эту неделю. Скучала по нему всем телом.

Я тихо застонала, прижавшись к нему крепче, будто хотела в него вжаться — до самого сердца. Его запах, тепло, даже это лёгкое рычание, которое исходило с его груди… я буквально тонула в нём. И, честно, не хотела всплывать.

Не знаю, как он умудрился, но за пару шагов развернул меня и посадил прямо на столешницу. Холод от поверхности кольнул бёдра, но я даже не шелохнулась. Только крепче вцепилась в его плечи и продолжала целовать — жадно, упрямо, не давая ему отстраниться. Как будто, если отпустить — он исчезнет. А я… не хотела, чтобы это кончилось.

Никогда.

Он всё же слегка отстранился, губы дрогнули в ленивой улыбке, и хрипло прошептал:

— Какой же у меня сладкий котёнок…

Я едва слышно хныкнула ему в губы, недовольная тем, что он остановился хоть на миг. Прижалась лбом к его лбу, вцепилась в футболку и выдохнула:

— Тиаррен…

Он выдохнул мне в губы, чуть дрогнув:

— С каким трудом я тебя вчера отпустил, даже не представляешь… Хотел закрыть в своём доме и не выпускать. Совсем.

Его пальцы скользнули ниже, по моей талии, и замерли на тонкой ткани пижамных шортиков. Одно лёгкое движение — и он уже касался меня там. Я задохнулась. Под ними не было белья, и ткань легко поддавалась, промокшая от желания.

— Ты такая мокрая… — его голос стал совсем хриплым. — Такая влажная там. Это всё для меня, да?

Я только всхлипнула в ответ, потому что в голове уже давно всё расплавилось. Мысли были где-то далеко, а тело пульсировало от каждого его прикосновения. Всё горело.

Он отстранился лишь на миг — чтобы стянуть с меня худи вместе с тонкой пижамной рубашкой. Я едва заметила, как одежда шлёпнулась на пол кухни, а холодный воздух коснулся кожи, вызвав мурашки.

— Да… — выдохнула я, едва слышно, почти не осознавая, что сказала это вслух.

Мужские пальцы сильнее надавили, растирая тканью мою влагу. Эта преграда меня раздражала. Я хотела почувствовать его прикасание прямо к своему лону.

— Сними их, пожалуйста… — голос дрожал от нетерпения. — Сними мои шорты…

Он усмехнулся, и я почувствовала, как его грудь подрагивает от смеха.

— Какая требовательная у меня малышка, — хрипло прошептал он, скользнув пальцами по внутренней стороне бедра.

— Я просто… хочу тебя. Прямо сейчас. В себе, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Тиаррен хмыкнул, тёплое дыхание обдало мою кожу:

— Я создал маленького монстра.

Он не поторопился выполнить мою просьбу. Вместо этого его пальцы начали медленно, мучительно скользить по мне, слегка касаясь самых чувствительных мест, но тут же отстраняясь, как только я пыталась прижаться сильнее. Он дразнил, играл, сводил меня с ума.

— Тиаррен… — прошептала я, не в силах скрыть отчаяние и нетерпение.

Он снова тихо рассмеялся и прикусил мою нижнюю губу, затем прошептал мне в ухо:

— Терпение, котёнок… чем дольше ждёшь, тем слаще будет.

Я застонала в ответ, обхватывая его бёдра ногами ещё крепче, словно пытаясь заставить его остановить эти мучительные игры. Но Тиаррен явно наслаждался моим мучением.

Он дразнил меня так долго, что я уже потеряла связь с реальностью. В голове пульсировала единственная мысль — о том, как сильно я истосковалась по нему за такой вроде короткий промежуток. Я дернула его футболку в отчаянном желании избавиться от нее и почувствовать его голую кожу, и он выполнил мою молчаливую просьбу, когда быстро стянул ее через голову.

Затем он наконец расстегнул свои джинсы и освободил себя, а когда медленно проник в меня, внутри словно что-то щёлкнуло. Я застонала, прижимаясь к нему ближе, растворяясь в его прикосновениях. Его твёрдость, размер, жар — всё это сводило с ума, заставляло сердце биться в бешеном ритме.

— Тиаррен… — снова выдохнула его имя, как молитву.

Руки мертвой хваткой вцепились за его плечи и я обхватила его ногами ещё крепче.

Он двигался медленно, но мощно, будто смаковал каждое движение, каждый звук, который я издавала. Его взгляд был прикован к моему лицу, и в нём отражалось нечто большее, чем просто страсть. Возможно это было обожание или одержимость. Я не способна была подобрать правильное слово. Тиаррен словно пытался впитать меня, как последний глоток воды в пустыне.

Воздух в кухне был жарким и пропитанным нашим дыханием. Я не заметила, когда за окнами раздался шум — будто скрипнула калитка у заброшенного сарая или кто-то задел грабли, оставленные у стены. Папа говорил, что распустил работников после продажи земли, но, возможно, кто-то из них вернулся за забытыми вещами. Сейчас мне было всё равно.

Тиаррен наклонился, чтобы поцеловать меня, его язык коснулся моего, и я потерялась окончательно. Казалось, что весь мир исчез, остались только мы. Его запах, его вес, его движения — всё, что наполняло меня смыслом и безумием одновременно.

Неожиданно Тиаррен попытался оторваться от моего рта, напрягся, будто прислушался к чему-то и слегка повернул голову, но я вцепилась в него крепче, не желая отпускать. Его мощные движения сводили меня с ума, и я не могла позволить, чтобы он остановился. Он снова вжался в меня глубоко, и я застонала, теряя связь с реальностью.

Но через мгновение я почувствовала, как его тело напряглось совсем по-другому — он начал медленно, почти бережно выскальзывать, отстраняясь. Это было мучительно и болезненно, как будто меня лишали самого сладкого, когда кульминация уже маячила на горизонте и звала в свои сладкие сети. Пустота внутри тут же откликнулась глухим протестом, и я чуть не заскулила от обиды и желания. Я открыла глаза, ошеломлённо глядя на него. Однако Тиаррен словно потерял ко мне интерес. Он замер, напрягся и резко повернул голову к окну.

— Что? — выдохнула я, не понимая его поведения, а затем проследила за его взглядом — и заметила тень, скользнувшую за окном.

В груди всё похолодело, когда осознание накрыло меня. Там кто бы, вот только из-за солнечного света я не видала кто именно. Но он смотрел на нас. Смотрел на то, как мы трахаемся на кухне. Меня окатило волной ужаса, словно голую и беззащитную выставили на посмешище перед целым залом.

— Чёрт, — процедил Тиаррен сквозь зубы и в его голосе прозвучало столько злости, что казалось, как только он доберется до нарушителя то разорвет его голыми руками.

Он резко отстранился, натянул джинсы, которые всё это время висели на его бёдрах, и рванул к выходу. Я соскользнула со столешницы вниз, схватила с пола его футболку и на ходу натянула её через голову. Она была такой большой, что я утонула в ней как в платье. Сердце колотилось, ладони дрожали. Не думая ни о чем, я бросилась вслед за Тиарреном, который уже как-то оказался возле двери.

Я успела схватить его за руку, когда он уже почти вылетел на улицу.

— Тиаррен… подожди! Мне страшно… — прошептала я, сжав его запястье.

В этот момент за пределами дома раздался резкий рёв мотора.

Тиаррен вырвался наружу, а я последовала за ним, маяча у него за спиной. Мы оказались на крыльце и увидели, как автомобиль на подъездной дорожке резко дёрнулся, развернулся на гравии с характерным визгом шин, подняв тучу пыли, и рванул вперёд, почти теряя управление.

Я замерла в ужасе. Нас застукали. Это случилось. Кто-то видел всё. Я обхватила себя руками, дрожа, и прижалась лбом к широкой, горячей спине Тиаррена.

— Господи, кто это был? — спросила я, более риторически.

Однако Тиаррен помолчал какой-то миг — а затем, с холодной уверенностью, ответил:

— Дилан.