Глава 23

Тиаррен

Я вырвался наружу, как рев мотора донесся до моих ушей. Там я почувствовал его. Мгновенно, как только воздух наполнился знакомым, мерзким запахом — смесью мужского пота, страха и чужого возбуждения. Я знал, кто подобрался к нам, ведь оборотням достаточно один раз вдохнуть запах — и он отпечатывается в памяти навсегда. Это был тот самый ублюдок. Дилан. Тот, кто в мой первый вечер здесь подсыпал что-то Ливви в коктейль. Тот, чьи руки прикасались к ней без её согласия. Тот, кто осмелился подглядывать за моей парой, когда она принадлежала только мне.

Я узнал его, даже не видя лица. И мне стоило всего пары шагов, чтобы догнать его машину и оторвать дверцу со стороны водителя. Он бы не успел даже развернуть свою птичку. Один прыжок — и я бы вытащил его наружу и швырнул мордой в пыль. Один рывок — и он бы уже просил пощады и ссал в штаны от страха. Но чтобы это сделать, мне пришлось бы сорваться. Побежать так, как бегают только мы, львы-оборотни. И продемонстрировать свою силу перед Ливви. После чего мне пришлось бы объяснить ей, кто я. И надеяться, что она уже готова принять это знание.

Но впервые в жизни я боялся. И оказался слаб перед этим страхом. А если она будет шокирована настолько, что возненавидит мне.

Ещё нет. Рано. Ей нужно еще немного времени, чтобы убедиться в своих чувствах ко мне.

А сейчас она стояла за моей спиной. Я чувствовал, как её лоб коснулся моей спины, как дрожащие руки обхватили себя.

— Кто это был? — спросила она. Я не ответил сразу. Слишком много бурлило внутри. И когда сказал, голос мой был низким и неровным:

— Дилан.

Она отшатнулась, как будто я ударил её словом.

— Дилан?.. — прошептала она. — Что он здесь делал? Как…

Я резко повернулся к ней, голос стал жёстче:

— Он же пишет тебе, да? Ты мне не сказала, но он пишет? Вчера, в моём доме, ты испугалась — это он тебя доставал?

Не сдержался, чтобы не напомнить ей о вчерашней лжи. Слишком зол был сейчас. Особенно когда пока пытался контролировать своего льва от срыва. Ливви закусила губу и отвела взгляд. Я видел в этом всё — ответ, стыд, страх.

— Мне нужно было разобраться с ним тогда, — глухо бросил я. — Настоящий мужчина, даже еще не созревший до конца, не станет подсыпать своей девушке всякую дрянь. Так делают только отбросы.

Я развернулся и начал спускаться с веранды, направляясь к своей машине.

— Тиаррен, ты куда?

— Найти этого маленького ублюдка и потолковать с ним.

— Нет, не надо! — Ливви бросилась за мной, схватила за руку. — Не ходи к нему, ты всё только хуже сделаешь!

Я остановился и посмотрел на неё сверху вниз.

— Хуже? Куда уж хуже, Ливви? Он видел нас. Видел тебя. И теперь ему не составит труда использовать это. Шантажировать тебя, чтобы еще больше испортить тебе жизнь. Просто потому что он может это сделать и хочет. С таким нужно разбираться сразу.

Пока она смотрела на меня с ужасом и мольбой, внутри меня гудело только одно — он видел. Видел, как я был внутри неё. Видел, как она отдавалась мне. Это было почти как святотатство — чужак, тот кто не часть прайда, вторгся в наш момент спаривания. Он осквернил его своим взглядом.

Мои пальцы сжались в кулаки. Я почувствовал, как ногти оборотня — когти — прорезают кожу. Внутри всё горело.

И Ливви даже не догадывалась, что в этом есть моя вина. Что должен был и мог заметить Дилана раньше. Но я позволил ему подобраться близко, потому что был слишком поглощён ею. Её вкусом. Её запахом. Её звуками. Я полностью растворился в ней, в нашей связи. Толстые стены старого дома заглушили шаги, поток воздуха уносил запах в другую сторону. И я ослабил бдительность. Позволил себе забыться в теле своей пары.

Я не мог простить себя за это.

— Я скоро вернусь, — глухо бросил я, вырываясь из её хватки.

— Тиаррен!.. — её голос сорвался на крик. Но я уже шёл.

***

Асфальт под шинами пылал от жара, когда я въехал в город. Меня несло вперёд чувство собственничества, ярость и звериный инстинкт, требовавший немедленного наказания. Я не выпускал руль из рук, как будто только это сдерживало меня от того, чтобы обратиться и начать настоящую охоту.

Найти Дилана было проще простого — его запах я запомнил навсегда. Это смесь дешевого одеколона, страха и тревоги. Сейчас она была особенно отчётливой, и я последовал за ней, как охотник за добычей.

Он стоял, прислонившись к борту машину, рядом со старым супермаркетом. Уткнувшись в телефон, он что-то лихорадочно печатал. Его взгляд бегал по сторонам, словно ждал кого-то. Он не видел меня сразу, потому что я остановился на противоположной стороне улицы и позволил себе пару мгновений понаблюдать за ним.

Когда он наконец поднял глаза и заметил меня, я усмехнулся. Его лицо исказилось страхом — настоящим, сырым, примитивным. Мне это нравилось. Я перешёл улицу. Без спешки. Но с такой сосредоточенностью, с какой хищник выходит на след. Даже неосознанно он почувствовал это. Его тело уже отреагировало раньше головы: он сделал шаг назад, затем ещё один.

— Привет, Дилан, — я произнёс негромко, словно мы старые дружки. И тем самым мой голос словно припечатал его к месту.

Он отшатнулся, чуть не выронив телефон.

— Ты... Ты чего вообще?! — он запнулся, бросая взгляд по сторонам. — Это... это преследование! Я позвоню в полицию! Ты знаешь, что мой дядя шериф!

Я тихо рассмеялся ему в лицо, медленно покачивая головой:

— Интересно, а твой дядя знает, чем промышляет его драгоценный племянник? Особенно с молоденькими девушками?

— Что тебе нужно? Отвали! — его голос дрожал.

Я подошёл ближе, загнал его между собой и машиной, не давая отступить.

— Ты сегодня окончательно перешёл черту, малыш, — тихо сказал я, склоняясь ближе, почти к самому его уху. — Видел то, что не должен. А теперь дрожишь, как кролик, думая, спасёт ли тебя твой дядюшка-шериф?

Он побледнел, тяжело сглотнул и судорожно посмотрел по сторонам. Я чувствовал, как он трясётся, слышал бешеный стук его сердца.

— Послушай меня очень внимательно, — мой голос опустился до низкого, почти рычащего тона. — Ты никогда больше не приблизишься к Ливви. Ты не напишешь ей, даже не подумаешь о ней. Иначе я закончу то, что должен был сделать сразу, когда ты подсыпал ей дрянь в коктейль. Ты понял?

Он судорожно кивнул, не в силах выдавить ни слова.

Я позволил своим глазам засветиться звериным янтарём, ровно настолько, чтобы он понял — перед ним не человек, а настоящий хищник. Дилан моргнул, явно решив, что ему почудилось, но когда понял, что мои глаза и правда светятся, он застыл в шоке. Его губы задрожали, и он заикаясь пробормотал:

— Что… что ты такое?..

Он побледнел, словно увидел перед собой монстра. И он не далеко ушел от своих подозрений.

— Тебе лучше этого не знать, малыш, — сказал я, наклоняясь совсем близко и рыча ему в ухо. — И лучше не доводить меня до того, чтобы я решил тебе это показать. Всё ясно?

Дилан трясся от страха так сильно, что я удивился, как он до сих пор не обмочил свои штаны. И, честно говоря, был благодарен, что он удержался и не испортил мой нюх этим паршивым ароматом.

Я отстранился, отпуская его, и похлопал по плечу.

— Будь паинькой и помни, я слежу за тобой.

Развернувшись, я направился прочь, чувствуя, как его панический взгляд провожает меня.

***

Где-то в другом конце города через полчаса…

Дилан едва не влетел в кабинет дяди, дверь с громким хлопком ударилась о стену, заставив шерифа оторваться от бумаг. Тот недовольно приподнял бровь.

— Что за дела, Дилан? — спокойно, но с оттенком раздражения спросил он. Ты когда-нибудь научишься вести себя, как взрослый человек, а не как сорванец на адреналине? Ты выглядишь так, будто только что из пожара выбежал. У тебя лицо белее бумаги, а руки трясутся, как у наркомана. Что ты сделал на этот раз?

— Дядя, нужна твоя помощь, — прорычал Дилан, задыхаясь. Лицо его и правда было бледным, а пальцы — дрожащими. — Я только что был у Ливви. На её ферме. И там… там был он. Этот новый — Тиаррен. Ты же слышал о нём? Он недавно здесь.

Шериф откинулся на спинку стула, медленно сложив руки перед собой и скептически глянул на племянника.

— Слышал, конечно. У нас в городе даже ветер по улицам не пролетит незамеченным, — буркнул он. — Но при чём здесь я, Дилан? Что такого мог сделать приезжий, чтобы ты так трясся, будто сам дьявола увидел? Что он сделал?

— Я… — Дилан сглотнул. — Я видел, как он прижал её к себе… она сидела у него на коленях, он держал её за бёдра, они были почти без одежды. Это выглядело… чертовски интимно. Она казалась потерянной, будто не знала, как вырваться. Я думаю… он явно воспользовался ситуацией. Домогался её, дядя, точно говорю.

Шериф нахмурился. Он знал, что его племянник — далеко не ангел. Скорее наоборот. За Диланом давно тянулся шлейф неприятностей, и не раз приходилось заминать мелкие скандалы или отчитывать его за неподобающее поведение.

Он подозрительно посмотрел на него:

— Ты уверен, что именно это видел?

— Конечно! — поспешно кивнул Дилан, отводя взгляд. Он специально не всё рассказал. — Он старше её вдвое, дядя. Она, может, просто боится…

Шериф прищурился:

— А где Майлз?

— Уехал снова, — буркнул Дилан. — Как он часто делает. Я не знал, что его нет, пока не приехал.

Шериф опёрся на стол, приподняв бровь:

— А ты вообще что делал возле её дома? Слышал, что вы вроде как разбежались.

— Она мне всё ещё дорога, — наигранно серьёзно произнёс Дилан. — Я хотел поговорить. Предложить помощь. Поддержку. Пока её старик отсутствует.

Шериф медленно встал, взял ключи со стола и натянул кобуру.

— Ладно, — буркнул шериф. — Я поеду, проверю. Хотя, честно сказать, с трудом верится в это. Вроде как этот Тиаррен — давний друг Майлза, не вчера с дороги. Может, ты просто не так понял, перегрелся или приревновал.

— Нет! — резко перебил его Дилан. — То, что я видел, невозможно понять по-другому. Там не было ни намёка на недоразумение. Он лапал её, дядя. Это было очевидно.

Шериф поджал губы, взглядом оценивая его встревоженное лицо. Он всё ещё сомневался, но медленно кивнул:

— Ладно. Я всё равно должен проверить. Я не позволю, чтобы кто-то чувствовал себя вне закона на моей земле.

Дилан кивнул, но в его глазах блеснуло нечто большее, чем облегчение — торжество и довольство. Он был уверен: дядя сейчас приедет на ферму, заставит Тиаррена поехать в участок и закроет хотя бы на сутки для выяснения обстоятельств, и всё покатится. А там и Майлз вернётся. И тогда Ливви придётся объясняться — и за свою связь с приезжим, и за то, как далеко она зашла, сучка такая. Ему, своему парню отказала, ломалась и стоила недотрогу, а перед этим мужиком раздвинула ноги. Её ожидает позор, а он… он наконец будет выглядеть тем, кто «знал правду» о ее шлюшной натуре. Его губы едва заметно дёрнулись в ехидной улыбке. Внутри всё ликовало. Месть зрела.

Он ничего не сказал о светящихся глазах. О том, как голос Тиаррена вибрировал у него в черепе. Об этом он даже думать не хотел.

Если он скажет, что тот был… не совсем человек — дядя точно подумает, что он тронулся умом.

А пока достаточно правдоподобной лжи. Или хотя бы — искажённой правды.