Глава 27

Тиаррен

Мой котенок уже начал что-то подозревать.

На уровне, который не объяснить логикой, она догадывалась о том, что я не человек.. Я видел это в её взгляде утром, когда она рассказывала о бреднях Дилана. В том, как её пальцы сжимали телефон, как она сдавленно смеялась, но в голосе звенело напряжение, как следила за моей реакцией. Моя молоденькая, но умная пара. И хотя Ливви всё ещё цеплялась за свою реальность, но связь между нами — истинной пары — уже затрагивала её разум. Эта связь делает больше, чем просто тянет ее ко мне. Сначала конечно это чистое притяжение, но чем сильнее она укрепляется, тем лучше адаптирует мою пару к переменам. Учит принимать то, что раньше казалось невозможным.

Я чувствовал, как Ливви меняется. Не резко — мягко, едва уловимо. Но каждый её взгляд, каждый вдох рядом со мной говорил об этом. Она начинала чувствовать, когда я смотрю на неё со спины. Улавливать эмоции, которые я не проговаривал. И когда она невольно обратила внимание на следы на земле… она была ближе к правде, чем сама хотела бы.

Сегодня я уловил в её запахе то, что обычный человек не заметил бы. Но мой зверь насторожился, будто услышал первое сердцебиение ещё не рождённой жизни. Ливви списывает свою тошноту на усталость, но я то знал правду.

И это сводило меня с ума. Не просто будило во мне инстинкты — оно взрывало их. . Как будто зверь во мне требует не только защищать, но и каждый день утверждать своё право на ее тело.

Она ещё не знала, но я чувствовал как он рос. И меня трясло от желания к моей паре. Это знание вывело мое желание на новый уровень. Я хотел вдавить её в себя, не отпускать ни на миг. Инстинкты кричали: забрать, удержать, спрятать. Всё тело гудело от её близости, от того, что внутри неё уже билось крохотное сердце. Моя женщина. Мой ребёнок. Это было не просто влечение и узы истинности. Это было моё.

Я сидел на диване и смотрел в потолок, стискивая зубы, сдерживая себя от желания подняться вверх и присоединиться к ней. Ливви пошла в душ, потому что ее подташнивало от еды, которую я готовил, но конечно моя наивная пара списала все на проблемы с желудком.

Когда же она спустилась вниз с еще влажными волосами, ее кожа сияла после горячей воды, а на ней — только моя рубашка, свисающая до середины бедра. Я резко выпрямился на диване, выжидая, как оголодавший зверь. Кровь пульсировала в висках, приливая вниз, заставляя мышцы напрячься до боли. Я был до жути твёрдым только от одного её вида.

— Кажется, я поправилась. Надо перестать есть жирную еду, пока не стало хуже, — смущенно засмеялась Ливви..

Стоило ей бросить это, как у меня внутри всё сжалось. Может, она и пошутила, но то, как её пальцы машинально скользнули по животу, выдавало то, что подсознательно она уже подозревала. Конечно пока она не осознавала, что делает это, но я-то знал. Там рос наш ребёнок. И это знание рвало весь мой контроль. В итоге все мои благие намеренья полетели к черту и не выдержал.

Протянул руку, схватил за запястье и рывком потянул к себе. Она едва вскрикнула от неожиданности, но уже в следующее мгновение оказалась у меня на коленях, ладони легли мне на грудь. Тёплые, дрожащие.

— Тиаррен... — выдохнула она, но я не дал ей договорить.

Накинулся на ее губы, как голодный зверь, наконец получивший то, что дразнило его всё это время. Губы впились в её рот яростно, почти грубо, с таким напором, будто я хотел втянуть в себя каждый её вздох. Рука сжала затылок, фиксируя её, не давая ни отстраниться, ни выскользнуть. Мой пах с силой прижался к ней, демонстрируя мой голод и дикое возбуждение. Она вздрогнула, почувствовав, насколько я был твёрд, и всё её тело дернулось в ответ на этот импульс, будто не в силах противостоять инстинкту. Аромат ее желания моментально окутал меня.

— У тебя зверский аппетит, — хрипло прошептала она мне в губы, пытаясь перевести всё в шутку, но голос моего котенка выдал дрожь.

Я не ответил. Просто уткнулся лицом в изгиб её шеи, вдыхая аромат, в котором с каждым днём появлялось всё больше ноток, делающих меня безумным.

Конечно, я понимал, что долго скрывать правду не выйдет. Но я рад, что наша связь росла сама, объясняя ей все без слов. Слова моя девочка ещё не готова услышать. А мне... мне достаточно пока держать её в своих объятиях, прижимать к себе и снова отмечать её как свою.

Ливви пыталась пошевелиться, но я зарычал прямо ей в шею — негромко, сдержанно, но так, что она тут же застыла, инстинктивно чувствуя, что нельзя оспаривать мой приказ. Мои губы спустились ниже, к тому месту, где уже была моя метка. Я прижался туда зубами, впился в кожу чуть сильнее, чем нужно, чтобы просто дразнить. Ливви дёрнулась, всхлипнула — и я ощутил, как это отозвалось в ней, как по телу пробежала дрожь, и ее лоно вспыхнуло жаром.

— Не двигайся, — прорычал я ей в кожу, не открывая глаз, продолжая удерживать ее на себе.

Её дыхание стало резким, горячим. Её запах сладким... Я схватил ткань рубашки, резко дёрнул — и она соскользнула с её плеч, открывая тело, которое уже принадлежало мне. И будет принадлежать всегда.

Мой взгляд скользнул ниже — к её животу. Она даже не догадывалась, но я уже знал. Там росла наша жизнь. И только мысль о том, что вскоре он округлится, станет видимым, ощутимым... заставляла меня сжимать кулаки от напряжения. Я ждал этого. Ждал с первобытным голодом, со звериным нетерпением. Хотел видеть, как она меняется.

Это ожидание жгло изнутри, как огонь. И каждый её вдох, каждый жест, которым она касалась себя — только сильнее подливал масла в это пламя. Я представлял, как она будет выглядеть, когда её живот округлится, когда моё потомство будет заметно под её кожей. Эта картина вызывала во мне нечто первобытное — дикое желание обладать ею снова и снова, каждый раз глубже, пока не впечатаюсь в неё до последней клетки. Хотелось трахнуть её так, чтобы она забыла обо всех человеческих проблемах.

— Тиаррен… — прошептала она, поддаваясь мне, будто не в силах больше бороться с этой потребностью. Её бедра слегка качнулись, дыхание перехватило, и я почувствовал, как она сразу же стала влажной, как будто моё прикосновение пробудило в ней всё сразу.

Я опустил руку вниз, между её ног, провёл пальцами по чувствительной плоти, и её тело дёрнулось. Влажная. Горячая. Моя девочка. Мурлыча от удовлетворения, я прошептал:

— Ты уже готова для меня, котёнок…

Я освободил себя, мой член вздрогнул от предвкушения, и я медленно вошёл в неё, ощущая, как она принимает меня целиком, как мышцы растягиваются, будто она всегда была создана для этого.

Но в тот же момент на заднем фоне я уловил шорох шин на гравии.

Подъехала машина. После чего раздались шаги. Один, два… Ритм, знакомый до боли. Такой уверенный, ведь он возвращался домой. Я напрягся.

Майлз.

Я узнал бы его походку среди тысячи.

Нахрен. Он шёл к входной двери. И, впервые за всё это время, я не встал, чтобы избежать конфуза. И даже не отстранился. Не потянул на Ливви плед, не обдумывал план побега. Нет. Я позволил ей остаться сверху. Позволил скакать на мне в поисках своей кульминацию, потому что в эту минуту решил - пусть Майлз застукает нас. Это то, что мне надо, чтобы правда вышла наружу и у моего котенка не было пути назад.

Конечно, это немного жестоко с моей стороны. Вот только по-другому она будет тянуть еще долго. Будет скрывать наши отношения. Колебаться и бояться, пока окончательно не изведет себя. А так... всё станет ясно без слов. Без попыток отвертеться, сбежать, спрятаться за "не вовремя" и "ещё рано". Теперь всё станет необратимым. И придётся признаться перед отцом в том, что у нее отношения с его другом.

Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, всё ещё не догадываясь, что ее родитель уже совсем рядом. Но я приготовился к предстоящей сцене, зная, что возможно сегодня потеряю друга, но получу свою пару.

Я знал, что произойдёт дальше, различив как приближаются звуки его шагов, поэтому быстро сориентировался. Одной рукой подтянул лежавшую рядом рубашку, готовясь тут же прикрыть Ливви, а другой — бережно наклонил её ко мне, скрывая большую часть её тела за спинкой дивана. Хочу, чтобы правда раскрылась, но понимаю насколько будет смущена моя пара, поэтому пытаюсь минимизировать ущерб.

Входная дверь хлопнула, а мой котенок ничего не услышала, слишком потеряна была в собственном удовольствие.

— Ливви, я дома! — раздался его голос, громкий и пока еще радостный.

И вот Ливви застыла, глаза расширились от ужаса, дыхание сбилось, и она резко дернулась, но я не позволил ей подняться и показать себя.

— Папа?! — в её голосе паника.

Полный растерянности взгляд обратился на меня, и она попыталась быстро соскользнуть с моих колен. Я в тут же минуту накинул на нее рубашку, укрывая её плечи и грудь тканью. Она просунула руки в рукава и начала хаотично застегивать пуговицы. Одновременно с этим я поправил брюки, готовясь встретить друга лицом к лицу.

Майлз замер на пороге гостиной. Сначала он увидел босые ноги Ливви, потом мелькнувшую мужскую голову, и наконец, я поднялся, разворачиваясь к нему во весь рост.

— Какого хрена здесь происходит?! — его голос взлетел до крика, глаза наполнились шоком и гневом.

Ливви поспешно отдернула края рубашки, спрятавшись за моей спиной.

— Нам нужно поговорить, дружище, — произнёс я спокойно, стараясь удержать его взгляд.

Осознание происходящего медленно доходило до Майлза. Его лицо побагровело, жилы на шее вздулись от ярости.

— Поговорить?! О чем? О том, что ты трахаешь мою дочь?!

Его лицо побагровело от ярости. Ливви сжалась за мной, прижавшись ко мне сильнее.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — я нервно провел рукой по волосам, подбирая слова.

— Понимаешь? — его голос сорвался. — Ты чертов предатель! Я доверил тебе ее защиту!

— Между мной и Ливви всё серьёзно. Я собираюсь жениться на ней, прожить рядом до конца своих дней. Она — единственная женщина, которая мне нужна.

— Серьёзно? — выплюнул он. — С девчонкой, которая моложе тебя почти на двадцать лет?

— Я напоминаю: когда-то я спас тебе жизнь, Майлз. Ты говорил, что в долгу передо мной, поэтому сейчас я прошу тебя успокоится и посмотреть на это с другой стороны.

Его кулаки сжались до белизны костяшек.

— Я не собираюсь платить тебе долг своей дочерью!

Зря я таки упомянул о долге, потому что это стало для него спусковым крючком. Он сорвался с места и бросился на меня.

Ливви вскрикнула от ужаса, умоляя:

— Папа, прекрати! Пожалуйста!

Я отодвинулся от Ливви, чтобы мы случайно не зацепили ее и позволил другу ударить себя — один раз. Боль вспыхнула в челюсти, но я сдержал инстинктивную реакцию зверя бросится на противника в ответ. Затем я просто оттолкнул его чуть сильнее, чем планировал. Майлз отлетел назад и ударился спиной об стену. Я сожалел об этом, но он выровнялся, встал на ноги и тяжело дыша, посмотрел на меня.

— Убирайся из моего дома, Тиаррен! Немедленно! И ты, Ливви, больше даже не думай к нему приближаться!

Ливви резко выпрямилась, наконец показываясь из-за моей спины. Я бросил на нее взгляд и отметил, как она побледнела, из-за чего ростки совести от моего решение еще сильнее пустили корни. Я ждал ее смирения, но вдруг она вздернула подбородок и уверенно заявила:

— Я люблю его, папа, и не собираюсь с ним расставаться! Мне двадцать два, я давно уже не маленькая девочка и сама выбрала своего мужчину. Тебе придётся принять мой выбор!

Майлз замер, поражённый до глубины души её словами.

— Моя дочь такого бы мне не сказала.

— Папа, пожалуйста, послушай…

— Ливви, я прошу тебя пойти наверх и подумать о том, как ты опустилась.

Я сжал кулаки, злясь на его слова. Его дочь не сделала ничего ужасного и то, что он смотрит так на нашу связь, а главное говорит о ней в таком тоже все больше злило моего льва.

— Майлз, прекрати!

— А ты заткнись, ублюдок! — Он тычет в меня пальце. — Вся твоя помочь была ради этого? Чтобы трахнуть мою дочку?

— Папа, хватит! — Со слезами на глазах вскрикнула Ливви, и выскочила передо мной, закрывая собой. — Я повторяю, что люблю его и когда мы встретились, я не знала, что он твой друг. Все вышло случайно. Ты даже не знаешь, что он сделал для меня…

— И знать не хочу! — грубо перебивает он ее.

Я беру свою малышку за руку. Она дрожит и я злюсь на себя. В минуту, когда я решил, что хватит скрываться, я не подумал о том, как это повлияет на Ливви. Особенно в ее положении. Это было эгоистичное решение, о котором я уже жалею, но ничего исправить не могу.

— Убери от нее свои руки и убирайся вон! — Требует Майлз, но в этот момент Ливви стискивает мою руку сильнее, словно боится, что я и правда ее отпущу.

— Нет! Папа, я не собираюсь расставаться с Тиарреном.

Потом, не глядя на дочь, процедил сквозь зубы:

— Тогда вон отсюда оба. Сейчас же. Собирай вещи и проваливай вместе с ним!

Ливви вскрикнула, словно получила болезненный удар.

— Пап, ты не серьёзно…

— Или я, или он, Лив! — резко произнёс Майлз, и я на секунду прикрыл глаза. Для меня это был лучший исход, но для их отношений — тяжёлое испытание.

Ливви выпрямилась, вздёрнув подбородок, и уверенно ответила:

— Тогда я соберу вещи! — но почти сразу бросила на меня встревоженный взгляд.

Я спокойно кивнул ей, подбадривая:

— Наш дом ждёт тебя.

Сдерживая слёзы, она развернулась и побежала наверх. Я остался стоять на месте, не сводя взгляда с Майлза. Я видел, как рушится его мир, и понимал, что именно я стал причиной этого краха.

Нахрен это, теперь мне нужно будет попытаться это исправить. Возможно, через время он остынет и позволит объясниться. Ему нужно время, чтобы принять то, что случилось. И увидеть все с другой стороны. Уверен, это произойдет, если не сейчас, то тогда, когда у нас с Ливви родится малыш.

Моя девочка спустилась уже через несколько минут, сжимая в руке небольшую сумку. Ее глаза покраснели, а щеки были влажные от слез. Она одела джинсы и клетчатую рубашку, собрав волосы в хвост на затылке. По размеру сумки, я понял, что она взяла лишь самое необходимое, и я мысленно дал себе обещание купить ей все, что потребуется, пока она не сможет вернуться за своими вещами.

Она остановилась внизу, удивлённо посмотрев на нас обоих — мы даже не пошевелились за то время, пока она собиралась. Майлз инстинктивно понимал, что он слабее меня, поэтому не пытался снова ввязаться в драку.

— Если уйдёшь сейчас, — голос Майлза прозвучал хрипло и с трудом, словно каждое слово давалось ему с болью, — не думай, что сможешь вернуться.

Ливви замерла, в её глазах мелькнула боль и обида:

— Это несправедливо, папа.

Он отвернулся, не найдя что ответить. Я мягко коснулся её плеча, направляя к двери.

— Пойдём, котенок, — сказал я негромко, прижимая ее к себе.

Она кивнула, и мы молча вышли наружу. Я помог ей забраться в пикап, закрыл дверь и сел за руль. В груди тяжёлым камнем осела вина за то, что я поспособствовал этой ссоре. Зверь внутри меня болезненно метался, остро чувствуя страдания своей пары, и я уже сотни раз пожалел, что не остановил это раньше, что не отступил, когда почувствовал приближение Майлза.

Но обратного пути уже не было, и мне оставалось лишь одно: окружить Ливви любовью и заботой, помочь ей привыкнуть к новому дому, а затем постараться сделать всё возможное, чтобы Майлз смягчился и принял наши отношения. Заводя двигатель, я дал себе молчаливое обещание исправить то, что разрушил.