Эпизод последний

Дверь кабинета открылась без стука. Такую вольность, на правах друга, мог позволить себе только Дешмер. Он вошел и замер на пороге, скрестив руки на груди.

— Ну что, герцогиня, — сказал он, — вообще-то все уже разошлись. Последний рабочий ушел час назад. Где твоя карета?

Аса отложила перо и откинулась на спинку кресла. Ее пальцы взлетели в воздух

«Калаэн с Эдом и Роуди полетели на внеплановую инспекцию дальнего гарнизона. Вернутся через два дня. Мне дома скучно. Так что я еще поработаю».

Дешмер не сдвинулся с места. Только бровь его медленно поползла вверх, и в этом движении было столько скептицизма, что Аса почувствовала себя нашкодившим щенком.

— А по правде? — спросил он.

«Это и есть по правде», — ответила она коротким, отсекающим жестом.

Дешмер усмехнулся.

— Серил доложил мне, что вчера герцогиня завод не покидала. Переночевала, значит, в кабинете. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Я, конечно, понимаю, что тебе скучно, но ночевать на работе — это уже перебор. Даже для такой трудоголички, как ты.

Аса сжала челюсть. Ее пальцы взлетели в резком, почти агрессивном жесте.

«Серила я уволю. Раз хозяйку проглядел вчера на выходе. Дома я ночевала. Дома».

Дешмер фыркнул.

— Ну-ну, — сказал он.

В этом «ну-ну» было столько всего, что Аса почувствовала, как внутри закипает глухое бешенство. Он вышел, бесшумно притворив за собой дверь. Его шаги затихли в коридоре, и Аса осталась одна. Она устало прикрыла глаза.

«Нужно что-то делать», — подумала она. — «Я серьезно собираюсь ночевать вторую ночь на заводе?»

Перед внутренним взором предстало лицо Феррана, когда она предупреждала его по магическому зеркалу, что задержится. Дворецкий был, как всегда, безупречно вежлив, но в выцветших глазах мелькнуло что-то очень похожее на беспокойство.

«Ладно, Феррана я предупредила. Меня видят живой и здоровой. Никто не бросится срочно вызывать герцога».

Аса вздохнула и решительно поднялась. Колени чуть заметно дрожали, но она проигнорировала эту слабость. Вздохнула, поправляя платье, и направилась к двери.

В коридоре было темно и тихо. Встроенные в стены магические лампы горели вполнакала, отбрасывая на пол тусклые, желтоватые круги. Шаги Асы гулко отдавались в тишине.

Дойдя до лестницы, она остановилась. На первом этаже было темно. Только дежурный светильник у входа разгонял тьму, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. Аса посмотрела вниз. Ступени тянулись одна за другой, и перед глазами все снова поплыло. Знакомая, ненавистная слабость, которая накатывала в последние дни.

«Будь проклят тот день, когда я организовала себе кабинет на третьем этаже», — подумала она, вцепившись в перила.

Но кто ж знал тогда, восемь лет назад, что она выйдет замуж? И что снова будет ждать ребенка?

Аса прикрыла глаза, пережидая новый прилив тошноты. Рука сама собой легла на живот. Шесть месяцев, как она бросила пить зелье, каждое утро прислушивалась к себе. Ждала. И дождалась именно в тот момент, когда Калаэна унесло к крегу!

«Дура», — подумала она. — «Сорок три года, а мозгов так и не прибавилось!»

Она знала, что поступает глупо. Ей нужно было связаться с дочерьми или хотя бы с Ферраном, чтобы они помогли ей спуститься и отвезли домой.

Но она не хотела.

Потому что все это было ради него. Чтобы, когда он вернется, она могла посмотреть ему в глаза, и сообщить первому.

Они говорили об этом. Калаэн честно признался, что он совсем не против, но настаивать не станет. Он понимал, что почти всю жизнь его жена только и делала, что выживала. И что лишь в последние три года научилась жить для себя. Получать удовольствие от этой жизни. Он обнимал ее, целовал и говорил, что она уже подарила ему трех замечательных детей. И он счастлив.

А потом родился Брин, сын Наллы. И Аса видела, как Калаэн смотрит на внука. Как его глаза загораются почти болезненным светом. Как он играет с ним на ковре, ползает на четвереньках, изображая дракона. Как Брин визжит от восторга и хватает его за волосы.

Восемьдесят три года. Для дракона это самый расцвет сил. Самое время быть отцом. Не дедом, который нянчится с внуками, когда те приезжают на выходные. А отцом, который водит ребенка в парк, учит его летать и читает на ночь сказки.

Поэтому она и прекратила пить зелье.

Ничего! Завтра он вернется, и она попросит его приехать к ней на завод. А пока переночует на диванчике. На ужин у нее чудесный запеченный кролик в соусе и под овощами.

Третья порция за вечер.

Волчица внутри довольно облизнулась.

А вниз она одна не пойдет! Вот еще, рисковать собой и ребенком!

Аса развернулась и пошла по коридору в кабинет, на хочу думая, что хорошо бы это был дракон. Тогда не придется снова чистить диваны и кресла во время линьки. Да и его воспитанием Калаэн сможет заняться сам, а она будет избавлена от всех этих драконьих заморочек.

Хотя… если подумать… она же дракона одного уже воспитала. Может интереснее будет посмотреть, как Калаэн справится с волком?

Довольно, мстительно улыбаясь, Аса толкнула дверь в кабинет.

Дверь в кабинет Калаэна распахнулась, и первым на порог вошел Эдвин, уже скинувший мундир и оставшийся в одной рубашке. Пока никто не видел, он вполне мог позволить себе некоторые вольности в отношении не только отца, но и его имущества. К этому можно было отнести и вхождение в кабинет без спроса или доклада.

Серо-голубые глаза равнодушно скользнули по кабинету и остановились на фигуре, свернувшейся в гостевом кресле.

— А это ещё кто? — спросил он, не оборачиваясь.

Роуди, ввалившийся следом и всё ещё потиравший затекшую поясницу (три чса верхом на драконе даром не прошли) присвистнул.

— О! Дешмер! Не иначе как жену караулит!

Дешмер пошевелился во сне. Его рука, до того безжизненно свисавшая с подлокотника, вдруг метнулась к поясу, где обычно висел кинжал. Еще до того, как он успел открыть глаза.

К счастью для молодого поколения, кинжал Дешмер предусмотрительно оставил на генеральском столе.

— А, это вы… — буркнул он, снова откидываясь на спинку. — Прилетели наконец. Ну и шум от вас… Разбудили.

— Ты вообще-то в отцовском кабинете спишь. — заметил Роуди, с наслаждением потягиваясь и хрустя позвонками. — Что ты здесь вообще делаешь?

— Отец ваш где?

— Здесь. — раздался голос за спиной молодых людей. — Повторю вопрос Роуди, Дешмер. Что ты забыл в моем кабинете? Флам, вроде, сегодня не дежурит.

— Да так. Сообщить, что твоя благоверная мне нагло врет. А быстро вы! Думал, до утра дожидаться придется. Как слетали?

— Хорошо. — осторожно протянул Калаэн, проходя к своему креслу и указывая сыновьям, чтобы расположились на диване.

Поездка и правда прошла хорошо. Даже лучше, чем он ожидал. Полковник Райнер, старый ворчун, в этот раз только кряхтел и кивал, осматривая укрепления дальнего гарнизона. Новые ружья «Стального когтя» показали себя блестяще в условиях северной зимы. Инженер на заводе его жены, Марет, своего все же добился, и артефактные ядра держали теперь заряд вдвое больше положенного.

А обратная дорога вышла ещё лучше. Оставив остальной эскорт добираться самостоятельно, они втроём решили лететь. Точнее, летели он и Эдвин, а Роуди устроился на загривке брата, умудряясь даже в полёте сохранять свою вечную, чуть нахальную ухмылку.

За три года Эд в полетах преуспел настолько, что порой даже выигрывал у отца в соревнованиях на скорость. Калаэн, глядя на белоснежного дракона, который с каждым годом становился всё крупнее, мощнее и увереннее, чувствовал, как внутри разливается отцовская гордость.

Лететь, собственно, как раз предложил Эдвин. Правда, уверял, что причиной предложения послужило нытье отца и брата о том, как они соскучились по женам. Впрочем, Калаэн с Роуди подозревали, что дело было совсем не в их нытье. Эд, распробовав полёты, последние три года терпеть не мог трястись в седле. «Лошади для тех, кто не умеет летать», — коротко бросил он однажды, и Калаэн, помнивший его первые неуклюжие прыжки, только усмехнулся.

Но сейчас его куда больше волновал вопрос о том, что Дешмер забыл в его кабинете. Начальник охраны был предельно расслаблен, слегка заспан, и, что самое главное, не просил Калаэна оставаться спокойным. Из чего генерал сделал вывод, что ничего критического с Асой за время его отсутствия не случилось. И все же….

— С Асой все хорошо?

— Да, за исключением того, что она вторые сутки с третьего этажа не спускается. Вчера в кабинете ночевала. Да и сейчас там. И, похоже, что домой сегодня не собирается. Гастон, по моей просьбе, утром звал ее в цеха, проверить работу. Не пошла, сославшись на занятость с бумагами. Так что со вчерашнего утра она кабинет не покидала. Завтрак, обед и ужин ей секретарь прямо туда привозил из ресторана.

Калаэн нахмурился. Внутри заворочалось беспокойство.

— Она сказала что-нибудь? — спросил он, и в голосе зазвенела командирская нотка.

— Сказала, что скучно. — Дешмер хмыкнул. — Мол, генерал улетел, дети разъехались, делать нечего. Вот и работает. И что вчера ночевала дома. Но Ферран клянется, что герцогиня домой не возвращалась. Я к вам специально заехал, узнал.

— Скучно? — переспросил Роуди, и в его голосе прозвучало недоверие. — Маме? Она, когда скучает, конкурентов разоряет. А не в кабинете сидит.

— Вот и я о том же, — кивнул Дешмер. — Ты бы, генерал, съездил за женой. А то у меня, знаешь ли, Флам на стрёме стоит, пока я тут сплю.

Калаэн не ответил. Дешмер прав. Что-то было не так. Аса никогда не ночевала на заводе. Даже в самые кризисные моменты, когда горели сроки, когда поставщики подводили, она всегда возвращалась домой.

— Я съезжу, — сказал он, поднимаясь. — Эд, Роуди, отдыхайте. Завтра жду с докладами.

— Так точно, господин генерал, — ответили братья почти хором.

Калаэн взял со спинки кресла плащ, накинул его на плечи и, не глядя на Дешмера, направился к двери.

— Генерал, — окликнул его начальник службы безопасности.

Калаэн обернулся.

— Скажите ей, чтобы не дурила, — сказал Дешмер, и в его голосе сейчас звучало беспокойство. — А то мы с Флам раньше времени поседеем.

Калаэн кивнул и вышел.

Коридор был длинным, и шаги его гулко отдавались в тишине. Он спустился по лестнице, прошёл через вестибюль, где дежурный офицер вскочил, отдавая честь, и, не глядя, махнул рукой: «Вольно».

Погода на улице была прекрасная. Еще недели две, и лето окончательно вступит в свои права. Яркие звезды усыпали чёрное небо. Калаэн подошёл к конюшне, взял под уздцы своего коня, но…

«Лошади для тех, кто не умеет летать».

Он усмехнулся словам сына, отпустил поводья и отошёл на открытое пространство. Трансформация заняла несколько секунд. Кости хрустнули, перестраиваясь, тело вытянулось, покрываясь крупной, переливчатой чешуёй. Крылья расправились, и тень от них легла на землю. Глаза загорелись жёлтым, и из ноздрей вырвались две тонкие струйки дыма

Дракон взмыл в небо.

Завод виднелся издалека. Огни горели только в кабинете Асы и в сторожке у ворот. Калаэн приземлился во внутреннем дворе, обернулся и, не глядя на выбежавшего из сторожки охранника, шагнул к чёрному входу.

— Ваша светлость! — охранник, молодой парень с веснушчатым лицом, вытянулся в струнку. — Господин генерал! Мы не ждали…

— Герцогиня на месте? — перебил Калаэн, на ходу застёгивая мундир.

— Так точно, ваша светлость! В кабинете. Прикажете доложить?

— Не надо.

Он прошёл мимо, и его сапоги застучали по лестнице, ведущей на второй этаж. Он не мог понять, почему так волнуется. Ну задержалась она на работе. Бывает. Он тоже, порой, ночевал в гарнизоне.В особенности, когда она уезжала на прииски. Тогда быть дома одному было почти нестерпимо.

Может и Аса сейчас чувствует тоже самое?

Калаэн остановился возле двери ее кабинета, и прислушался. Тишина. Ни шороха бумаг, ни скрипа пера. Только мерное, спокойное дыхание.

Он постучал. Ответа не было. Он постучал снова.

— Аса? Это я.

Он услышал шорох ткани. Через мгновение дверь открылась, и Калаэн увидел бледное лицо жены с темными кругами пол глазами. Волосы рассыпались по плечам, и одна прядь упала на лицо. Платье было измято, на вороте виднелось пятно от чая.

Сердце вдруг пропустило удар, другой. А потом забилось ровно и спокойно. Она жива. Здорова. С ней ничего не случилось.

Вот только в ее глазах плескалось удивление. А еще, почему-то, легкая паника.

— Милая, ты почему не дома?

Она молчала. Только стояла, вцепившись в косяк побелевшими пальцами. Её грудь вздымалась от учащённого дыхания. Калаэн шагнул ближе, положив руку ей на плечо. Она не отстранилась, но и не прижалась, как всегда делала. Просто замерла, как статуя.

А потом вдруг всхлипнула.

«Я вниз спуститься не могу».

— С тобой всё в порядке? — спросил он, и голос его прозвучал хрипло, почти неслышно. — Ты не ранена?

Она покачала головой. Один раз. Коротко.

Калаэн перевёл дыхание. Облегчение разлилось по телу тёплой волной, расслабляя мышцы, которые были напряжены всю дорогу. Он провёл ладонью по её волосам, убирая прядь с лица, и только потом до него дошёл смысл сказанного.

— Что значит «не могу спуститься»? — переспросил он. — Ты заболела? Тебя кто-то запер? Или заколдовали?

Он уже потянулся к магическому артефакту на поясе, чтобы проверить, нет ли в кабинете чужой магии, но Аса его остановила. Её пальцы дрожали, когда она складывала их в жест.

«Я беременна».

Калаэн смотрел на неё, не в силах пошевелиться. Внутри него, там, где дракон дремал в тёплой, ленивой полудрёме, вдруг стало тихо. Слишком тихо. Словно зверь тоже слушал, затаив дыхание, боясь пропустить хоть слово.

— Что? — выдохнул он, и его голос сел до шёпота.

«Я беременна», — повторила она — «Я ждала, когда ты вернёшься, чтобы сказать».

Дракон внутри взревел. Радостно, как рычат только в самые счастливые мгновения. Калаэн шагнул к ней, прижался лбом к её лбу. Её ресницы щекотали его щёки, и она не отстранялась. Просто стояла, позволяя ему быть рядом.

— Ты поэтому ночевала здесь? — спросил он тихо.

Она кивнула. Её пальцы, всё ещё дрожащие, сложились в новый жест.

«Голова кружится. И тошнит. Я боялась, что упаду на лестнице».

Калаэн выпрямился, отошёл на шаг и посмотрел на неё. В его глазах плескалось столько всего, что она не могла разобрать. Ярость? Нет. Беспокойство? Да. Но больше всего — облегчение и благодарность.

— Ты идиотка, — сказал он. — Почему ты не попросила кого-нибудь помочь тебе спуститься? Или вызвать меня по магическому зеркалу. Я бы вернулся. Я всегда вернусь, если ты позовёшь.

Она опустила глаза. Её пальцы сжали край платья.

«Я хотела сказать тебе первой».

— И поэтому доставляла себе и ребенку неудобства?

Она молчала. Потом чуть заметно пожала плечами. Жест был почти детским, совсем не похожим на ту железную леди, которую знал весь город. Он принадлежал той Асе, которую знал лишь он.

Калаэн вздохнул. Длинно, шумно, выпуская напряжение.

— Садись, — сказал он, настойчиво подталкивая её обратно в кабинет. — Отдохни пока, а я всё решу.

Она послушно опустилась в кресло и устало прикрыла глаза. Рядом с ним она больше не боялась быть уязвимой. Рядом с ним за три года она научилась принимать заботу. Зачем отказываться от того, что так приятно?

Калаэн подошёл к столу, где в серебряной подставке мерцало магическое зеркало. Провёл пальцем по гладкой поверхности, вливая немного силы. Края артефакта засветились и через секунду в глубине зеркала проступило лицо Феррана.

— Ваша светлость, — дворецкий чуть склонил голову, пытаясь понять, срочное ли дело или обычное. — Вы вернулись раньше ожидаемого. Что-то случилось?

— Нет, все хорошо. Ферран, будь добр, отправь кучера на завод. Немедленно.

— Слушаюсь, ваша светлость. — Ферран даже бровью не повёл. — Карета будет у ворот через полчаса.

— Хорошо. И, Ферран… пусть на кухне приготовят что-нибудь лёгкое. И травяной чай. С мятой и с тем, что хорошо помогает при головокружениях.

Дворецкий выдержал паузу, и по его лицу стало ясно, что он всё понял.

— Сию минуту, ваша светлость. Может быть, лекаря тоже пригласить?

— Нет, пока не нужно. Ждите.

Калаэн прервал связь. Изображение в зеркале погасло, оставив после себя только тусклое, серебристое марево, медленно тающее таяло в полумраке кабинета.

Он повернулся к Асе.

«Спасибо», — одними губами прошептала она.

Калаэн подошёл к ней, опустился на корточки перед креслом и взял её руки в свои. Пальцы были холодными, и он слегка подул на них, согревая.

— Не за что, — сказал он тихо.

Он помолчал секунду, глядя на их переплетённые пальцы, потом поднял на неё глаза.

— Теперь слушай меня внимательно. Ты завтра отдыхаешь. И может послезавтра. В общем столько, сколько понадобиться. Станет скучно, я распоряжусь, чтобы бумаги привезли в поместье. Но, думаю, Гастон прекрасно справится сам.

«Но…»

— Аса, это не обсуждается! Или я приставлю Роуди с Кизой тебя караулить, когда не смогу караулить сам.

Аса слегка побледнела. Роуди не Калаэн, церемонится с матерью не будет. Ее просто уложат в кровать и запретят подниматься до самых родов.

«Поняла», — её пальцы чуть заметно дрогнули — «И хватит со мной разговаривать, будто я маленькая девочка»

— Ты не маленькая, а любимая, — сказал он, и уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной усмешке. — И раз уж спуститься ты не можешь…

И прежде чем она успела понять, что происходит, Калаэн подхватил её на руки. Легко, будто она весила не больше пушинки.

Аса охнула. В чёрных глазах мелькнул знакомый, колючий огонь.

«Поставь меня на место!»

— Нет, — ответил он спокойно.

«Калаэн!»

— Я сказал нет.

«Я сама могу идти!»

— Только что ты сказала, что не можешь спуститься.

Она замерла, понимая, что попалась.

«Я передумала».

— Поздно.

Она сжала губы. Она могла спорить, возражать, доказывать, что она — герцогиня Дельрини, Тень, владелица заводов, мать четверых детей. И что прекрасно может справится со всем сама. Но в такие моменты это было бессмысленно. Когда дело касалось жизни и здоровья членов его семьи, он поступал, как считал нужным.

И ей это нравилось.

Калаэн вышел из кабинета, и его шаги гулко отдавались в тишине коридора. Аса вцепилась ему в плечи, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы.

«Я на тебя пожалуюсь».

— Мне даже любопытно, кому. Все будут на моей стороне. Даже твоя волчица.

Она замолчала, понимая, что проиграла.

— Как ты думаешь, — спросил он, — кто это будет? Дракон или волк?

Аса усмехнулась. Её пальцы взлетели в коротком, почти ленивом жесте.

«Главное, чтобы он или она был в единственном числе. Я не готова по второму разу проходить то, что было. Ну, и чтобы был здоров.»

— Но ты теперь не одна! Я рядом. Мы справимся.

Аса кивнула. Один раз. Коротко.

И этого было достаточно.

КОНЕЦ