Глава 22. О том, что женщину не переспорить, а еще о музыке

Эйден сидел на кровати, согнувшись, закрыв глаза, уткнувшись в ладони лицом. Ждал, пока хоть немного отпустит. Таблетку нужно было бы еще заранее принять, а то к вечеру накатывало совсем невыносимо.

Вдох-выдох. Сейчас станет лучше.

Толком не слышал, как постучали… слышал, но сил откликнуться не было, все силы закончились. Думал даже – вдруг сами уйдут.

Не ушли. Скрипнула дверь.

– Мор? – тихо позвала она.

Он разом дернулся, выпрямился, баночку с таблетками нащупал и в карман сунул, чуть не уронил, но все же быстро успел…

– Что-то случилось?

– Нет, – сказала она. – Простите, если помешала. Я просто… Наверно, хотела поговорить.

Она стояла немного растерянно, словно сама плохо понимала, зачем пришла.

А Эйден не мог сказать – рад он этому, или наоборот. Хочет побыть один? Хочет. Но все равно отчего-то…

– Уже поздно, – буркнул он. – Давайте поговорим завтра?

И вдруг страшно, что она согласится и уйдет.

– Простите, я…

Она все же подошла, немного замялась, но… совсем близко.

– Я могу помочь, – сказала осторожно. – Вам плохо, я вижу. Не знаю, надолго ли хватит силы, но ведь это помогает. Хоть поспите нормально. Кто знает, может быть, с хорошим менталистом действительно можно проклятие снять, и я…

– Нет! – Эйден оборвал. – Не вздумайте. До менталистов не дойдет.

– Почему? – спросила она. Взяла и села рядом на кровать.

– Потому что не будет никакой сделки. Все отчеты я уже отравил. Все, что мне нужно – потянуть время и посмотреть поближе на всех игроков, разобраться, чего от них ждать. По возможности, не допустить резню.

Она чуть нахмурилась, сдвинула тонкие светлые брови.

– Но ведь снять проклятие возможно? В теории. Иначе, о такой сделке речи бы вообще не шло.

Эйден вздохнул.

– Не знаю, – сказал он честно. Очень страшно было поверить хоть на миг, что возможно, потому что когда знаешь, что тебя ждет, можно принять это, смириться. А когда не знаешь наверняка – смириться нельзя. – Думаете, за все эти годы я не пробовал? Не искал пути? Вы не единственная хойне в империи.

– Не единственная, – она улыбнулась. – Но ведь вы же понимаете сами, в нашей магии очень важна личная заинтересованность. Магию хойне нельзя купить, она всегда идет от сердца. Нет, можно попытаться, конечно, но результата не будет. А я действительно, искренне хочу вам помочь. Поэтому есть небольшой шанс.

Личная заинтересованность…

Эйден вздохнул.

– И все же, госпожа Орах, дело в любом случае не в менталистах. Ни один менталист не вытянет из вас того, чего нет. Вы либо способны на это сами, либо не способны. Менталист может лишь подтолкнуть. Но я бы не рискнул с менталистами связываться, такое воздействие не проходит бесследно. Это того не стоит.

Ее брови дернулись вверх.

– Ваша жизнь того не стоит?

– Госпожа Орах… – Эйден потер колено ладонью. Все это сложно объяснить. – Наверно, дело в том, что я не верю. Ничего не выйдет. Это огромный риск для вас, а результата не будет все равно. Они уже использовали вас, создавая черный круг. И кто знает, как снова…

– Подождите! – она даже подсела чуть ближе. – Черный круг я бы никогда не смогла сама. Да, горе, спонтанная реакция, но все равно… Но если моих сил хватило создать такое проклятие, то должно хватить и снять.

Нет…

– Давайте сделаем так, – тихо сказал Эйден, – потом вы попробуете сами. Без менталистов. Не стоит… Получится, так получится. Но потом попробуете, не сейчас.

– Не верите?

– Не верю, – согласился он.

– Вы таблетку выпили, да? – спросила она. Настойчиво. Даже строго, чуть с осуждением. Так просто от нее отделаться. – Таблетки ведь не помогают. Вы просто перестаете чувствовать, но это ничего не меняет. Потом будет только хуже. Дайте руку. И не спорьте. А то вдруг вам снова придется меня спасать, а сил не хватит.

Он фыркнул. Но руку, все же, протянул.

Тайра взяла его за руку… и как-то так странно вздохнула.

– А можно не по делу вопрос? – вдруг спросила она. – Вы ведь разбираетесь в музыке? Вы так увлеченно говорили об опере, что я вдруг подумала… Вы играете сами?

Вот про это Эйден совсем не был готов.

Но Тайра сидела, смотрела на него, ждала. Соврать? Врать не хотелось. И обрывать этот разговор, отгораживаться, вдруг не хотелось тоже.

– Да, я люблю музыку. Но вы же понимаете, что я не могу играть, – сказал он совсем тихо. – У меня пальцы нормально не двигаются.

И ее это приободрило.

– Но раньше играли? – пыталась заглянуть ему в глаза.

– Играл, – согласился Эйден.

– И перестали, потому что кто-то в драке сломал вам пальцы?

– Не в драке, – он сморщился, зажмурился даже. Ну, зачем все это? Вздохнул. – Ломали как раз потому, что играл. Трижды. После третьего раза я сдался. В военном училище уже. Там в большом зале стоял рояль, и я вечерами бегал… Некоторым это не нравилось. Да что там, мы были мальчишками, лет по тринадцать… и я вот – не такой, как все, и все отдыхают, а я играю. Все учатся сражаться, как мужчины, а я… Ночами иногда. Надо мной смеялись, требовали прекратить. Но я упрямый. Сначала просто били по рукам, потом палец один сломали, но все срослось, и я взялся играть снова. Потом – больше… это почти соревнование – кто дальше зайдет. Наверно, если бы того парня не перевели в другое место, я бы снова начал. Пусть не играть, но из чистого упрямства приходить и долбить по клавишам. Я как-то даже пришел… но понял, что это невыносимо глупо, не стоит.

Тайра смотрела ему в глаза, держала за руку.

– А… где учились?

Поздно отступать, хоть и неправильно все это.

– Моя мать всегда играла вечерами. Сестра играла, училась играть. К ней учитель приходил, и мне нравилось наблюдать, сидеть рядом и слушать. Мне было пять, когда остался один, поэтому дома, конечно, научиться не успел. Но то ощущение… запомнилось. Я когда играл, закрывал глаза и представлял, что дома, что моя сестра сидит рядом, как я когда-то рядом с ней, слушает, – он облизал губы, кашлянул, пытаясь собраться с силами. Зря он начал. И было как-то неловко. Не стоило… – В приюте я, по большей части, держался один, у меня не было друзей. Зато в библиотеке было фортепьяно, и госпожа Макони занималась со мной, ей нравилось заниматься, она говорила, у меня есть способности. А я так старался… ждал этих вечеров, ее похвалы… потому что, наверно, она была единственной, кто не шарахался от меня… Кому было дело до меня.

– Вас избегали, да? – ее пальцы чуть сжались. – Из-за проклятия?

– Да. Боялись. Если будут со мной общаться, то, вдруг, проклятие затронет и их… Или просто предпочитали держаться подальше, людям это свойственно. На всякий случай.

– Держаться подальше от пятилетнего ребенка?

– Да, – сказал он. – Когда родители умерли, а я взял и не умер… ко мне долго боялись подходить. Не понимали, чего ждать. Такой смерти никому не хотелось, это страшно… Меня заперли в комнате… еды только приносили, они ведь не душегубы… Но все равно ждали, когда помру. Месяца три, наверно. Потом поняли, что со мной уже ничего не случится и надо что-то делать, нельзя вечно держать так. Дядя прислал человека, который отвез меня в приют. Тот человек… он сказал, чтобы я не приближался и не пытался с ним говорить. Только делал, как он скажет. Но я, наверно, даже такому был рад. Все лучше, чем сидеть взаперти.

– В пять лет?

Очень хотелось руку из ее ладоней вытащить… сбежать…

– В пять лет, – сказал Эйден. – Ничего, как видите. Вырос, ничего со мной не случилось.

Она покачала головой, не соглашаясь.

Долго сидела, глядя на него.

– Рубашку расстегните, – сказала со вздохом, требовательно. – За руку сложнее, требует больше сил. А я тоже устала. Давайте уже… Вы давно не ребенок, чтобы от меня бегать.

* * *

Ночью все вышло… странно. Сила текла легко, и казалось даже, что Тайра может дать больше. Голова немного кружилась… да, пока Тайра сидела, кружилась совсем немного, и не чувствуешь. Тепло под ладонями.

Она положила сначала одну ладонь ему на грудь, потом вторую. Пододвинулась ближе. И как-то почти неуловимо для себя погладила, ладони скользнули под рубашку и на спину. Эйден вздрогнул и вытянулся, сидя напряженно и ровно.

– Не дергайтесь, – все равно сказала Тайра. – Так надо.

Почему надо – она сказать не могла, но совершенно точно надо именно так. Обнять его и даже прижаться к плечу щекой. Специфика силы хойне… ее саму никогда раньше не накрывало так, но она знала, что так бывает. Еще старый Шимур Маэйра говорил ей – никогда не оглядывайся на других, слушай то, что говорит твое сердце. Хочешь обнять – обними. Наша магия основана на любви. Ее оборотная сторона – на ненависти. Но если пытаешься сдержать как одно, так и другое – сила уходит.

В старину даже дикие горные хойне никогда не заключали браков. Если двое хотели жить вместе – они жили, если кто-то из них хотел уйти, он уходил, детей могли воспитывать всей общиной, и это никого не смущало. Правда, все равно пары у хойне… семьи, были крепкие. Если уж полюбил, то на всю жизнь. В городе, конечно, свадьбы играли, жили по обычным законам. Но свобода для хойне все равно… Свобода поступать, как подсказывает сердце, быть с кем хочешь, любить кого хочешь…

И все равно странно вот так было обнимать почти постороннего мужчину.

Он почти не дышал в ее руках, ему тоже было странно, непривычно. Он вообще с другими законами вырос. Для малькаской женщины обнимать постороннего неприлично, недопустимо. Но ведь Тайра и не делает ничего неприличного, она просто пытается помочь.

Прикосновения помогают видеть магию, она лучше всего чувствует руками. Гладит его… чувствуя под пальцами позвоночник, широкие напряженные мышцы на спине.

Удивительно, но сейчас куда лучше чувствует то проклятье, которое сидит в нем. Картина становится ярче, отчетливее. Словно паук с тысячей тонких длинных лапок. Засело крепко, не вытянешь, проросло в тело. Это бы свежее проклятие, что упало и лежит сверху Тайра могла бы снять, отбросить, а вот так… Но если каждую тонкую лапку взять и попытаться… растворить. Убить своим светом эту тьму. Сначала осторожно, самые тонкие. Потом, когда становится ясно, что выходит растворить – взяться за те, что покрупнее.

Не за один раз, кончено, это отнимает много сил. Но ведь справиться можно?

Лапки потолще поддаются с трудом, приходится надавить…

Эйден вздрагивает в ее руках, морщится.

– Больно, да? Жжет? – спрашивает Тайра.

– Ничего, – говорит он. – Все нормально.

– Не надо мне врать, – говорит Тайра. – Я должна хорошо понимать, что вы чувствуете, чтобы не ошибиться. Я хорошо вижу ваше проклятие сейчас. Мне кажется, я действительно смогу справиться, не сразу, конечно, не сейчас, но постепенно оно отступает, как может отступать и уменьшаться черный круг.

И чувствует, что он напрягается еще больше. Боится верить в такое.

Не важно. Тайра может сама. И тонкие нити постепенно сжимаются.

И все же, Тайра где-то ошиблась, поторопилась. Решила уже, что хватит сил, а тут вдруг… Самонадеянно ухватила широкую лапу черного паука, а лапа вдруг шевельнулась и потянулась к Тайре. Это было так неожиданно, что она испугалась, дернулась, вскрикнула даже.

Одно мгновение, и Эйден уже оказался на ногах, отскочив от Тайры, глядя на нее с ужасом.

– Что? – резко спросил он. – Как вы?

Тайра моргнула, качнула головой.

– Все хорошо, – попыталась она. – Я просто не ожидала…

Надо успокоиться. Она справится, только если будет спокойна сама.

– Оно вас коснулось? – а в его голосе даже не беспокойство, а злость.

– Нет, – сказала Тайра, – только потянулось. А вы что-то почувствовали?

– Да, – сказал он. – Почувствовал, как что-то шевельнулось во мне и потянулось к вам. Вы уверены, что… не коснулось вас? Что ничего не произошло?

– Уверена, – сказала Тайра. Тихо… она испугалась сама и испугала его. – Сядьте.

– Нет! – он даже попятился. – Все, хватит. Больше никакого лечения не будет, это слишком опасно.

– Это не опасно, – сказала Тайра. – Я дернулась от неожиданности. Но опасного тут ничего нет. Проклятие может потянуться ко мне, но навредить не может. У меня иммунитет. У вас к ментальному воздействию иммунитет, а у меня к этому.

– У меня не абсолютный иммунитет, только защита. Иногда она пробивается…

Он даже руки перед собой выставил, чтобы Тайра не подходила.

– Моя защита куда лучше, – сказала Тайра. – Не спорьте со мной, я в этом уверена. Да, я могу согласиться, что некоторая опасность есть. Я уверена, что справлюсь, но в теории – вероятно, да. Пусть так. Вот только куда больше вероятность, что вместе с вами убьют и меня. Видя все, что происходит, я не могу не понимать это. Я жива, пока я для чего-то нужна. А как перестану быть нужна… Я слишком много знаю, я тоже немного часть семьи Маэйра, я хойне. А им тут хойне не нужны. Без вас меня защитить будет некому, а сама с таким я не справлюсь. Моя сила она… в другом. Поэтому мне очень нужно, чтобы вы остались живы. А вы очень уязвимы сейчас. Любое направленное действие активирует проклятие, оно очень агрессивно, один неудачный рывок, и может остановиться сердце. Чуть сильнее, чем на кладбище, и хватит минуты. А я могу помочь. Снять проклятие пока не смогу, не хватит сил. Но смогу немного ослабить и успокоить. Это даст время. Подумайте, возможно, время на то, чтобы выхватить револьвер и пристрелить менталиста, который попытается нас убить… убить вас и меня. Или время на что-то еще. Мне это нужно не меньше, чем вам, мы теперь связаны. Мы оба втянуты в это, сейчас уже неважно когда и как. Но оба. И выбраться сможем только вместе, вы защищаете меня, я вас. Иначе умрем оба. Так что сядьте и позвольте мне сделать свою работу.

Он еще стоял, хмурился, но уже понимал, что Тайра права.

– Таблетки вам не помогут, – сказал Тайра еще. – Да, они дадут время, чтобы успеть все обдумать, но только в спокойной обстановке, если никакого нового воздействия не будет. А оно, только посмотрите, случается постоянно. Времени, чтобы действовать, таблетки не дадут. Вы умрете, даже если и не успеете почувствовать боли. Так что не упрямьтесь. Я делаю это, потому что сама хочу жить.

Он тяжело вздохнул.

– Хорошо, – помялся немного и снова шагнул ближе. – Только осторожней, ладно…

– Конечно, – согласилась Тайра. – И… кое-что еще. Я чувствую, как моя сила разворачивается, становится ярче. Раньше мне всегда говорили, что надо тише, не вмешиваться… я верила… Не важно. Иногда, для полного раскрытия силы нужен толчок. Возможно опасность для жизни так действует, или что-то еще… но это не важно тоже. Я хочу сказать, что сила хойне имеет свою специфику, при слабом воздействии это не заметно, но чем сильнее, тем… сильнее, – Тайра невольно усмехнулась, немного нервно. На самом деле, раньше до этого не доходило, ей самой было странно. – Это сила жизни и любви. Если вы почувствуете влечение ко мне, как к женщине – не пугайтесь. И не сопротивляйтесь порывам. Это нормально, это такой побочный эффект. Это не приворот, никак не влияет на разум, только чисто физическое влечение, проходит, как только проходит прямое воздействие силы. Я хочу сказать – не пугайтесь, так и должно быть.

И вот тут у него снова отчетливо покраснели уши. Почти испуг в глазах.

– Вы хотите сказать… – но голос по-прежнему спокойный.

– Я хочу сказать, что если вам захочется меня обнять или погладить – обнимайте и не сомневайтесь, ответная реакция обычно даже на пользу дела. Я не малькасийка, объятия мужчины без свадьбы никак не обидят меня. Если мне покажется, что как-то слишком далеко зашло, я сама остановлю, но, в целом, в этом нет ничего стыдного и непристойного, для хойне это нормально, каждый знает. Наша сила так действует.

Он напряжено кивнул, не очень-то веря, кажется.

– Хорошо, – сказала Тайра. – Тогда просто стойте и не дергайтесь. Наверно, стоя будет даже удобнее.

Когда она обняла, влезла ладонями под рубашку, он снова вытянулся, даже зубами заскрипел. Выругался шепотом, не зло, скорее отчаянно. «Не сопротивляйтесь, – шепнула Тайра. – Тогда я справлюсь быстрее». Или как раз быстрее не надо? Ей ведь самой это нравится. Удивительно, но с мужем такого не было никогда…