Глава 23. О том, как все будет, но бояться нельзя

– Будут жертвы, – мрачно сказал Эйден, глядя на нее, по дороге домой, когда уже сидели в экипаже вдвоем.

– И ничего нельзя сделать?

Он покачал головой.

– Все, что в моих силах – постараться, чтобы жертв было как можно меньше. Чтобы дальше мелких стычек зайти не успело. Но я не уверен, что смогу.

Все утро они обсуждали что-то с лордом Кастадо в кабинете. Показалось, Эйден вышел оттуда весьма довольный собой, но стоило остаться наедине, как он разом помрачнел. Игры закончились, притворяться, что все идет как надо – нет смысла.

– Я бы очень попросил вас не вмешиваться, – сказал он еще. – Понимаю, как нехорошо это может выглядеть, но лучше пусть идет по сценарию, лучше понимать, чего ждать, иначе невозможно контролировать.

Задумчиво сжал и разжал пальцы, глядя на ладонь, потом снова.

Пальцы… Даже Тайра могла заметить и оценить – пальцы сгибались почти нормально, ровно и до конца. И разгибались тоже.

– Моя магия, – сказала Тайра. – Она действует на все разом. Повторить еще несколько раз, и вы снова сможете играть.

Неуверенно улыбнулась.

Он фыркнул, качнул головой. Чуть сморщился… чуть болезненно.

– Пожалуй, при других обстоятельствах, я был бы рад, – попытался улыбнуться, но улыбки не вышло. – Знаете, я бы предложил вам переехать ко мне. Если, конечно, ваша репутация…

О той магии он говорить не хотел.

– Если случится новая резня, моя репутация – это последнее, что будет хоть кого-то волновать, – сказала Тайра.

– Случится, – сказал Эйден. – Нужно постараться хоть немного оттянуть. Войска будут здесь недели через полторы, не раньше. Но императорские маги… я очень надеюсь, что дня за три успеют. За четыре. И что будет толк. Потому что к тому времени менталисты здесь уже поднимут народ, а погасить волну будет куда сложнее, чем предотвратить.

– Вы знаете, как все будет?

– Я знаю то, что мне рассказали, – Эйден нахмурился. – Думаю, что начнется именно так. Предсказуемо. А вот потом… Пока не понимаю, в каком месте могу вмешаться. Не остановить, конечно, но хоть немного сбить волну… И какими силами. Против магии… Да, у меня есть некоторый иммунитет к ментальному воздействию. Он тоже не абсолютный, конечно, выдержит скорее простое бытовое внушение, прикроет разум, чтобы поверхностно не считали мысли. Но от прямого воздействия не спасет. Мне нечем защищаться. К менталистам такого уровня мы оказались не готовы. Когда посылали меня сюда – понимали в общих чертах, что происходит, что ненависть разжигается намеренно, что это не местные, не ритханцы, скорее всего. Да, что на самом верху не местные, а свои. Но к такому были не готовы. Хороших ментальных магов в империи почти нет. А тут… самнийцы. У них это всегда было сильной стороной.

Становилось страшно. У Тайры вообще никого иммунитета нет, и то, как ее увели по дороге – яркий пример. Шла домой, а оказалась на кладбище, и давняя ненависть разрывала сердце. И поделать с этим ничего нельзя. Хоть вообще из дома не выходи. Эйден прав, лучше переехать к нему, не оставаться одной.

Хоть чем-то быть полезной…

– Нита Кастадо… – сказала она. – Сила у нее есть, но вот так, на расстоянии, мне сложно понять насколько большая. Та девушка, самнийка… когда она подошла, то ее сила ощущалась отчетливо. А у Ниты нет. Думаю, если бы Нита могла сама, то, по крайней мере, в дом посторонних менталистов звать бы не стали.

– Да, – кивнул Эйден. – Но все равно не будем сбрасывать ее со счетов. Возможно, самнийка нужна, чтобы отвлечь, чтобы мы не принимали эту Ниту всерьез. Хороший маг может прикрыть от посторонних свою силу. И все же, полагаю, есть еще один. Мужчина. К вам ведь мужчина подошел… Даже если вы не помните лица, это не важно. Кто-то, кто работает непосредственно с людьми, готовит вот тех, с черными глазами. Не думаю, что дочь Фаргоса лично занимается этим. Я видел еще одного самнийца, когда лазил в больницу. Не удивлюсь, если он и есть наш маг.

Три менталиста, и никакой защиты.

Тайра обхватила себя руками, немного сжалась.

Но ведь должен быть выход! Через три дня, возможно, сюда приедут имперские маги. Три дня – это не так много, нужно продержаться. Все будет хорошо.

Эйден вдруг протянул руку, коснулся ее плеча.

– Тайра, – тихо сказал он. – Не бойтесь. Я не говорю, что всю будет хорошо, но… бояться нельзя. Чем больше смятение у вас в душе, тем легче будет вас зацепить, заставить делать то, чего вы делать не хотите. Меня учили, что нужно найти для себя какой-то якорь, что-то, что успокаивает, личное. На что можно опереться. Но это не должны быть воспоминания или фантазии о чем-то прекрасном. Должно быть что-то конкретное, реальное, что есть здесь и сейчас. Такой огромный валун спокойной реальности, которую не изменить. Вот он стоит, и вы за него держитесь. И нужно сосредоточиться на этом. Тогда всему наносному будет сложнее уцепиться за сознание. Соскользнет. Это, конечно, очень простая защита, слабая… да, почти никакой… но если бьют не по вам, а по площадями, по толпе, то может помочь удержаться.

Тайра кивнула. Успокоиться… Да, нужно. Вот только, эти разговоры вовсе не успокаивали, а наоборот.

– И какой якорь у вас? – спросила она.

– Мой вам не подойдет, нужно что-то свое. Это может быть ваша работа, например, представить, как вы прядете нить… Что-то простое, в чем вы уверены. Я не знаю, – он поджал губы, покачал головой. – Попытайтесь найти сами. Мне помогли найти, у нас хорошие специалисты есть… но я вам помочь вряд ли смогу, не умею копаться в чужом сознании.

Его учили. С его работой – это необходимо. «Копаться в сознании»… от такого чуть передергивало. Но все равно хотелось знать.

– И все же, какой у вас? Вы не хотите говорить?

Если снова откажется, Тайра больше настаивать не будет. Но почему-то кажется, это важно.

Он не хотел. Долго сидел, молча глядя на нее, потом в сторону. Потом снова на нее, прямо в глаза.

– Мне всегда помогало понимание, что нечего терять. Бояться просто нечего, и умереть не страшно, потому что я уже мертв… ну, в какой-то степени. Ничего хуже смерти со мной не произойдет, а смерть ничего не изменит, ни для меня, ни для окружающих. У меня нет близких, никто жалеть не станет, никому не станет плохо от этого. Никто не заметит, по большому счету. И мне… все равно. Ничего не держит. Ничего не изменится. Не страшно. Просто еще один шаг и… ничего не будет.

Он немного закусил губу.

– Так нельзя… – шепотом сказала Тайра.

– Да нет, – сказал он. – Все не совсем так. Это только психологический прием… И я вовсе не хочу умирать, у меня были другие планы. Я дом купил в Ольвере, там сад вокруг дома… яблони… весной – словно белые облака. Так вышло, что я его прошлой весной за этот сад и купил. Места красивые, поля… медом пахнут… и дышится так свободно. Рыбалка в реке отличная, я таких сомов больше нигде не ловил. И люди отличные. Немного закрытые, сторонятся чужих, но мне как раз это и надо. Зато, если что случится, всегда готовы помочь. У меня обычная жизнь, по сути. Только… ну… я за нее не держусь. Ну, помру я в черном круге, так за моим садом другие присмотрят, может даже, присмотрят еще лучше меня. Словно камешек в воду упадет – и ничего нет, круги разойдутся и снова гладь… А теперь… – он вдруг нахмурился больше.

– Что-то изменилось?

Сердце екнуло.

Эйден серьезно кивнул.

– Я думаю, уже глупо делать вид, что ничего нет. И слова ничего не изменят. Теперь очень страшно становится. Даже не то, что умереть, отвернуться страшно. Вдруг с вами что-то случится, а я не успею… Простите… – он вздохнул. – Иногда мне хочется запереть вас куда-нибудь в подвал, так, чтобы никто не добрался. Но только ментальная магия действует и сквозь стены. Кто знает, что могут вам внушить, пока вы там, взаперти. Я видел, как находясь под таким воздействием люди резали себе вены, от безысходности… если было чем резать, а нет – так зубами перегрызали… Нет, это не выход. Но если вы сможете справиться со своей силой, думаю, она сможет защитить вас. А если пытаться справиться, то прятаться нельзя. Чтобы справиться – нужно не бежать, а идти вперед. И я… На самом деле, я не знаю, как правильно.

Отчаянно.

Это пугает, но, с другой стороны, он прав. Для того, чтобы сила открылась – нужно верить в себя, не сомневаться ни на миг. Нельзя прятаться, когда ты бежишь – ты слаб. Нужно быть сильной.

Здесь на людей действуют страхом и ненавистью. А бояться нельзя… Сила Тайры – это любовь. Жизнь. Свет. Свет может противостоять тьме. Развернуть ненависть, накрыть своим теплом… И кажется вдруг – это так просто и очевидно…

Если бы только знать как.

Если бы только хватило ее сил.