Глава 24. Об играх по плану и клубящейся тьме

– В воздух стрелять! – рявкнул Эйден. – Ждать, сколько можно. Но если начнут кидать камнями – стрелять в воздух! Хоть один убитый будет, и я сам умнику, который в него стрелял, голову прострелю!

Эйден говорил это и сам понимал – толку не будет. Вернее, будет вначале, но потом – не будет все равно.

Гвардейцы стояли насупленные, задумчиво поглаживая карабины.

– Если в воздух, то их не испугать! – буркнул один.

Толпа приближалась. Эйдену уже доложили, что народ собрался на площади и сейчас идет сюда, требуя от наместника хлеба, чтобы кормить семьи. Хлеба он, конечно, может дать. И денег. Но только, на самом деле, это никому не нужно. Потому что дело не в неурожае, в полях всего уродилось вдоволь.

Это часть плана, и Эйден заранее знал, что люди придут.

Более того, с лордом Кастадо они обговорили, как все будет. Обговорили, что должен делать Эйден, и как ему потом за это отплатят. Если он сделает все правильно, то завтра ему устроят встречу с менталистом. Ему и Тайре. И тогда, по договору, у него будет шанс проклятие снять.

Быстро, слишком быстро. Но потянуть время не выходит никак.

Разве что, завтра он встретиться не сможет… ногу ему, к примеру, в этой заварухе прострелят, и останется он лежать дома. Но тогда велика вероятность того, что к третьему шагу перейдут еще быстрее.

А третьим шагом планирует масштабное восстание против наместника и малькасийской власти, которое разгуляется по городу, вспыхнет огнем, а потом будет красиво подавлено людьми лорда Кастадо. И лорд Кастадо вынужденно возьмет власть в свои руки и наведет в Ирай Тохе порядок. Он лорд, кто как не он. И не как бунтовщик, а как преданный слуга империи. И даже будет готов империи эту власть передать, но его, в награду за преданность, поставят наместником. Фаргос постарается. Такие разговоры уже ходили, когда Эйдена отправляли сюда. Уже обсуждалось, что, возможно, управлять Ритханом должен кто-то из местных, это будет спокойнее для всех. Тогда еще не называли имен, но сами разговоры были. Раз имперские наместники мрут как мухи, раз их косит проклятие, то не стоит ли поступить разумно? Надо лишь выбрать правильного человека.

Эйдена отправили разобраться. Опровергнуть или подтвердить.

И сейчас его отчеты должны поспособствовать этому правильному выбору.

Эйден даже написал такой отчет, который от него ждали, и напишет еще. И даже с секретарем Кастадо согласовал, и даже при секретаре отправил. Всего-то и надо – при указании даты – месяц написать прописью и росчерк в личной подписи в другую сторону. Это не бросается в глаза, но в Солеро знают, что это значит, и оценят правильно. Так было условлено.

И все равно не успеют.

Сейчас Эйден должен жестко встретить толпу и открыть огонь, чтобы потом был повод поднять бунт. Как же! Наместник просто зверь, по детям стреляет! Такого наместника – долой! Кровожадной твари не место в Ритхане!

Повод, конечно, найдут и без стрельбы, но Эйден обещал сотрудничество, поэтому должен свою роль отыграть. По плану.

Он может, конечно, попытаться уклониться, поступить совсем не так, как от него требуют, но это ничего не изменит, бунт поднимется все равно. И убитые все равно будут. Только бунт поднимется внезапно, так, как Эйден ожидать бы не мог. А внезапностей он не любил. К внезапности нельзя подготовиться и жертв будет больше.

Толпа приближалась.

– Ворота закрыть! Приготовиться! Ждать!

Ворота, конечно, никого не спасут – не глухие створки, а чугунные узорчатые прутья, с улицы отлично просматривается весь двор. Через забор легко стрелять. Да и залезть по этим завиткам легче легкого.

Значит, полезут.

Пока их немного, человек сто, не больше. Вот только плохо, что большая их часть – женщины и дети. И дети идут впереди.

– С ними нужно просто поговорить, – тихо сказала Тайра, подошла, встала за спиной. – Раздать хлеба, пообещать помощь…

– Вы действительно верите, что это поможет?

Она поджала губы, глядя на него.

Нет, она не верила, конечно. Все понимала, просто ей тоже было страшно.

Просто разум упорно настаивал – так не должно быть.

Дело в не хлебе, не в голоде, и урожай не причем. Сейчас конец лета. Каким бы неурожайным лето ни было, но что-то да собрали. Голод, если это действительно голод, начался бы к зиме, когда скудные запасы начали бы подходить к концу. А то и вовсе к весне. А то, что происходит сейчас – лишь формальный повод. Игра.

– Идите в дом, – тихо сказал Эйден. – Вам здесь делать нечего.

– Вы прикажете стрелять?

– В воздух… – буркнул Эйден. Что ему делать еще?

– Полагаете, они испугаются?

Если их гонят сюда менталисты – не испугаются. Пытаться убедить себя, что толпу можно просто распугать – пустой обман. Но сейчас – это все, что он может.

– Что вы предлагаете? – спросил Эйден.

– Не знаю, – Тайра покачала головой. – А возможно ли эту магию просто снять? И тогда эти люди придут в себя.

– И вы можете снять? – спросил Эйден.

Она не могла. Она даже не представляла, как это сделать, никогда реально не сталкивалась с таким. И даже больше того – заглянув в черные глаза, Тайра могла подхватить эту ненависть тоже. И захотеть убивать вместе с ними. Слишком опасно.

– Лучше близко не подходите, – сказал Эйден. – А то и вас заденет.

– Нельзя просто стоять…

А что можно?

Нет, Эйден на Тайру не сердился, он прекрасно понимал. Лучше делать хоть что-то, лучше перебрать самые безумные варианты, чем делать вид, что ничего не происходит. Иногда лучше ошибиться, чем ничего не делать… иногда хуже. Но заранее угадать нельзя. Каждый решает для себя сам.

– Тайра, а вы не чувствуете магию? Ничего странного?

– Нет, – она даже глаза закрыла, прислушалась. – Так, на расстоянии мне понять очень сложно. Это должна быть либо огромная сила, как у черного круга…

Она замерла.

– Или… чувствую… – сказала неуверенно.

– Где?

– Люди, которые идут сюда. Я чувствую тьму вокруг них, – она глянула на Эйдена, и в ее глазах отразился страх. – Я никогда раньше такого…

– А вы не видели такого потому, что такого не было, или потому, что не пытались рассмотреть? Послушайте, я не пытаюсь ни в чем упрекнуть, но, скорее всего, два года назад все это тоже было. Просто вам было не до того.

Тогда ей хватало своей тьмы и своей боли.

– Наверно… не пыталась, – шепнула она.

– А источник?

– Источник тьмы – сами люди. Если и было воздействие извне, то сейчас нет… или я снова не вижу.

Ужас в ее глазах. Почти паника. И как-то слишком…

– Не бойтесь, – Эйден, смотрел ей в глаза, стараясь говорить спокойно и ровно. – Сейчас ничего страшного не будет. Это только пробный заход.

– А потом…

– Потом мы что-нибудь придумаем.

Толпа уже почти у самых ворот.

– Хлеба! – кричат они. – Дайте нам хлеба! Уходите с нашей земли! Это из-за вас наша земля проклята! Уходите!

Двадцать гвардейцев с карабинами наизготовку замерли и ждут. Одни переглядываются, другие просто стоят… Карабины заряжены. Эйден замечает, как один за другим их снимают с предохранителя, сейчас будут стрелять. Рано… Стрелять рано, он команды не давал.

– Ждать! – крикнул Эйден. – Не стрелять без моей команды!

– А вы уверены, что ваши люди будут стрелять в воздух? – Тайра вдруг испуганно хватает его за рукав. Приказ был, но кто сказал, что ментальное воздействие только на толпу?

– Тайра, что вы видите?

Эйден еще надеется услышать, видит ли Тайра на гвардейцах эту тьму…

Но уже сам видит больше. Видит, как губы Тайры белеют, а глаза становятся темными… проваливаются во тьму. У нее нет никакого иммунитета, та ненависть захлестывает…

И он хватает ее за руки, за плечи, встряхивает изо всех сил.

– Тайра! Нет! Смотрите на меня! Мне в глаза! Успокойтесь, все хорошо! На меня смотрите! На меня! Не думайте о плохом! Не сейчас…

Тайра стоит, застыв, почти не дыша. Кажется, она пытается с этой тьмой бороться.

Получается?

Но она борется.

– Обнимите меня, – говорит шепотом, и сама утыкается ему в плечо.

Он обнимал.

Сейчас не лучшее время для этого, надо смотреть во все глаза, надо действовать, но если отпустить Тайру – будет хуже. Пока она еще здесь, все понимает, но уже чувствует подступающую тьму.

Прижимается к нему крепко, всхлипывает. Эйден осторожно гладит ее по плечу.

Гвардейцы, один за другим, вскидывают оружие к плечу. Готовятся. Пока еще разум и приказ держат их, но это ненадолго. Ненависть сейчас захлестнет, тьма возьмет верх.

– Не стрелять! – пытается Эйден. – Без приказа не стрелять!

– Убирайтесь прочь! – кричал из-за забора. – Чтоб вы сдохли! Сдохнете! Имперские твари!

Из толпы уже летят камни. Один, другой… не много, но хватит, чтобы показать намерения и разжечь ненависть еще больше. Какой-то парень ловко лезет через забор.

– Стоять! – кричат гвардейцы, выходит чуть истерично, потому что понятно – не остановить. – Отошли назад! Отошли от забора!

Хуже всего – Эйден ничего не может сделать. Тьма накрывает, и этому не помешать. Она уже здесь. Все началось…

И Тайру никак не бросить сейчас, чтобы попытаться вмешаться самому.

Да что он сам может?

– Отошли на пять шагов назад! – кричит гвардейцам. Хоть немного потянуть. Да и понять, слушаются ли еще его, хоть немного. Слышат?

Слышат почти все. И отступают.

Понять бы, кого захватило больше, а кто…

Или разницы нет?

Разгонять толпу – его не учили. Успокаивать толпу – тем более.

Парень почти на самом верху, сейчас просто перекинет ногу и спрыгнет. И что? Побежит драться?

– Не стрелять! – требует Эйден. – Перелезет – схватить его и вязать! Пусть расскажет потом, кто его послал! Не стрелять! Ждать!

Не поможет. Потому что двое уже целятся. И первый выстрел потянет за собой еще, это как цепная реакция, больше паники, больше стрельбы.

И хочется самому кинуться и остановить, но Тайра держит крепко, судорожно, обхватив его, что есть сил. Не оттолкнуть. И от этой беспомощности злость поднимается в нем самом. И кажется уже – да расстрелять их всех нахрен, хуже не будет! Не люди, мусор! Кому они нужны? И покончить с этим. Все равно не остановить.

А это значит, коснулось и его самого.

Спокойно… Просто дышать…

Тайра всхлипывает, уткнувшись ему плечо носом. И от ее прикосновений обжигает огнем. Огонь разливается по всему телу, жжет, и дышать мешает, горло пересохло, словно песка насыпали. И кружится голова. Ноет и тянет в груди.

Защиты от тьмы у Тайры нет. Наоборот, тьма как раз и нацелена на таких, как она – хойне, обладающих даром. Эйден поспорить готов – там за воротами тоже хойне. Их собрали по деревням, нашли, в ком есть хоть искра, привезли. И теперь стоило эту ненависть запустить, как она разворачивается сама, и сама себя питает силой. И ненависть, вспыхнувшая в одних, благодаря дару, заражает тьмой окружающих.

Не остановить.

Гвардейцев это задевает в меньшей степени, дара в них нет, и нечему питать тьму. Но их тоже накроет.

Толпу не остановить, разве что перестрелять. Но даже так – тьма все равно останется. Остаточные эманации… ему объясняли что-то такое. И будет хуже. Потому что без живого источника тьма начнет жить своей жизнью… здесь… у самого дома, у ворот. Тьма останется. На черный круг ее не хватит, но останется все равно.

Сделать ничего нельзя.

Нужно просто принять это и успокоиться. Эйден уже сделал, что мог, остальное – не в его власти.

Все, что он может сейчас – попытаться спасти от тьмы Тайру. Хоть за что-то ухватиться. Тайра сопротивляется, значит еще не поздно. Он чувствует ее неровное дыхание, чувствует, как она обхватывает его крепче. И обнимает сам, стараясь не замечать, как темнеет в глазах, как жжет. Ничего. Сам глаза закрывает…

Еще успевает заметить, как парень спрыгивает с ворот вниз и к нему бегут, хватают, заваливают на землю. Хорошо, значит что-то еще готов слушаться и понимать. Не убивать разом.

Как долго?

Проклятия из-за забора, люди кричат. И вот, кто-то лезет снова…

Тайра тихо всхлипывает. И он обнимает ее крепче, прижимая к себе, гладя по волосам.

– Не бойся, все хорошо, я с тобой… – говорит шепотом. – Это просто морок. Ты только не поддавайся, и все будет хорошо. Я с тобой.

Прижимается носом, губами к ее волосам. Гладит по спине.

– Все будет хорошо. Не бойся.

Ее волосы пахнут печным огнем и луговыми травами, и это кружит голову… и горькой рябиной…

…и коснуться губами у виска…

Закрыть глаза, забыть, что в мире есть что-то еще. Вот прямо здесь, посреди всего этого.

Кто-то кричит. Его проклинают. Их всех проклинают. Что толку, он давно уже проклят. Но это не важно.

– Все будет хорошо, слышишь, – тихо говорит он. – Когда все закончится… хочешь, я увезу тебя отсюда? У меня дом в Ольвере, там такие места… там хорошо, тебе понравится. Спокойно. Поля кругом, река… Поедем со мной?

Тайра вздрагивает.

– Я очень хочу, чтобы ты поехала со мной, – говорит он.

– Да, – говорит она шепотом, – поедем.

И снова вздрагивает всем телом. Потом что уши вдруг закладывает от выстрела. Один. Потом еще. Тайра тихо вскрикивает, но Эйден не отпускает, не дает обернуться и посмотреть. Ладонями зажимает ей уши, пытаясь защитить хоть как-то…

– Ничего не бойся, – шепотом говорит он. – Я с тобой.

Кто-то кричит… и стреляют снова. И кажется, эта волна сейчас накроет их.

– Я с тобой…

Тайра все же поднимает голову, заглядывая ему в глаза. И тьмы в них нет. Есть высокое голубое небо.

И жжет пальцы… но как-то иначе жжет.

И вдруг в глаза бьет светом.

Оглушая.

И это…

Эйден стоит… кажется, все еще стоит… и несколько мгновений даже не понимает где он, что произошло? В ушах звенит. А кругом тишина. Он пытается открыть глаза, но глаза режет от света… щурится.

Потом немного отпускает.

Понимает, что Тайра, все еще обнимая, смотрит на него.

Люди вокруг… их накрыло тоже. Оглушило. Они стоят, трясут головой, трут глаза руками, ошарашено озираются по сторонам, пытаясь понять, что делают здесь. Для чего?

Свет уходит. Остается обычный дневной свет и обычные люди. Испуганные. Очнувшиеся.

И надо что-то делать. Чтобы не захлестнуло новой полной.

Но тут Тайра приходит в себе первой.

Отпускает.

– Сейчас! – быстро говорит она. – Надо что-то сделать, объяснить им!

Улыбается почти безумно, чуть подпрыгивает на месте, словно девочка, и бежит к воротам.

– Ворота надо открыть! – кричит она, и кое-кто из гвардейцев уже спешит помогать. – Откройте! Впустите их! У нас есть еда, несите! Мы сейчас накормим всех! Заходите! Мы всем поможем! Если нужна помощь – поможем! Там парень ранен – несите его в дом! Все будет хорошо! Мы сейчас накроем столы!

Это безумно почти, дико и почти смешно. Но Эйден отлично видит, что Тайра пытается сделать сейчас. Не помочь, не всех разом осчастливить. Всем не поможешь все равно, и на всех у них не хватит никаких запасов. Тайра пытается отгородиться от тьмы, отогнать ей, успокоить людей.

Ее свет защищает от тьмы.

И люди успокаиваются, верят ей.

А значит, есть надежда.

* * *

– Тащите его наверх!

Парня ранили в ногу, ничего серьезного, к счастью. Врача бы все равно надо позвать, потому что вытаскивать пулю… Тайра, наверно, может, ей как-то приходилось, но не уверена, что стоит делать это самой. Вот затянуть рану потом – это она поможет.

А больше раненых нет. Еще стреляли, но то ли не попали, то ли специально целились мимо, в воздух, как Эйден требовал вначале.

Все будет хорошо.

Ее переполняло такое странное чувство… силы и света… и невозможно было сидеть на месте, хотелось бежать и что-то делать. Это очень странно, если подумать. Обычно, после такого выброса силы наступает слабость, глаза открыть тяжело, не то, что бегать, а вот сейчас… Впрочем, такого выброса у нее еще не было. Свет накрыл всех. И это так невероятно.

– Мне нужно с ним поговорить, – сказал Эйден сухо.

– Он ранен, ему плохо…

– Да, – Эйден кивнул. – Но нам всем будет еще хуже, если вовремя не поймем, что происходит. Он нам может рассказать.

* * *

Парень смотрел на него испуганно.

– Я ничего не помню… Я… только подработать хотел. Нам деньги были нужны, мы с братом ходили по деревням, разными работами занимались… и в городе… У нас дом сгорел, овцы были, но тоже всех продать пришлось… Заработать хотели. А он работу предложил, в городе, сказал, больницу помогать строить, так я…

Парень охнул, скривился весь, словно от боли, зажмурился.

– Что-то не так? – спросил Эйден. – Нога болит?

Парень мотнул головой, зажмурился.

– Голова, – хрипло сказал он. – Я как только подумаю про то, как в город приехал, так сразу голова болит, аж в глазах темнеет. Нога тоже, но… как-то не так.

Он даже еще раз на раненную ногу глянул, словно проверяя, действительно ли прострелили, или только кажется. Действительно. Это было немного странно само по себе. Его пока сюда вели, он даже почти наступать мог. Или это свет так подействовал? Не вылечил, конечно, но боль снял.

Больница, значит…

Все же, никуда от этой больницы не деться. Не зря Эйден туда лазил. Только ведь не увидел ничего, и как-то потом даже думать забыл. Вернее думал, но… Как-то не так ведь, стоило усомниться Абсолютной защиты у него нет, и если менталист был сильный, то мог и его убедить в чем угодно. Что не видел, что видел совсем не то, или просто внимание не обратить.

Если внимание – то это может быть даже не на него направленная магия. И не только ментальная, но и что-то сложнее. А на нем даже следов не останется потом.

– А ты в этой больнице был? – спросил Эйден.

Ничего из этого не выйдет, Эйден уже видел, но не проверить было нельзя. Обернулся к Тайре. Она стояла, прижав руки к груди, поджав губы.

Парень попытался ответить, и аж всхлипнул. Из носа капля крови потекла.

– Не могу…

– А самниец? – спросил Эйден. – Видел? Он говорил с тобой? Кто тебя нанимал?

– Не надо, пожалуйста! – парень всхлипнул снова, отчаянно, попытался кровь вытереть, но только размазал по лицу.

Ему было плохо.

– Я должен знать. Постарайся. Что там было?

– Я не могу!

– Не надо. Хватит, – попросила Тайра из-за спины. – Он не сможет сказать. Умрет, но не сможет. Он ни в чем не виноват.

Не виноват. И мучить парня… Нет по уму, стоило бы надавить и допросить ставки велики, и жизнь одного пацана не стоит жизней тысяч людей в городе. Но пользы не будет на самом деле, Тайра права, он умрет но не сможет сказать. Эйден видел такое – кровь из носа, потом из ушей, потом судороги… Чтобы такое воздействие снять – нужен очень хороший маг. Да и то еще вопрос…

– На ведь нем магия, да? – сказал он. – Вы не посмотрите… госпожа Орах?

Тайра тихо, но очень скептически фыркнула. Почти с усмешкой. Не поэтому, что не посмотрит, а потому что не “госпожа”, Эйден и сам отлично понимал. После всего, что было, после всех ночных разговоров, да и… он ведь ее с собой звал. А сейчас выходит, пытается делать вид, что ничего не было. Неправильно это.

Но как-то не выходило иначе.

Не выходило… Испугался, что и так уже все границы перешёл? Только отступать, пожалуй, уже поздно. Да и незачем. Они оба взрослые люди и вольны делать все, что хотят… И он не дурак, видит, как Тайра на него смотрит. А проклятие… не трогает госпожу Орах его проклятие, даже наоборот, оно ее боится. Эйден отлично чувствует, как от ее прикосновений проклятие уменьшается, сжимается… Может исчезнуть вовсе?

Но верить в такое не стоит. Не будет так. Он всю жизнь с этим живет и…

Не будет.

И будущего не будет, хоть проклятием, хоть без. Не может быть такого для него.

Тайра подошла, села на край кровати.

– Не бойся, – сказала она парню. – Я не сделаю больно.

И все равно сама волновалась, Эйден видел, он уже достаточно знал ее, чтобы замечать такие вещи… удивительно.

Тайра положила ладонь парню на лоб, прикрыла глаза. Сосредоточилась, словно вслушиваясь, хмурясь.

– На нем магия, – согласилась она. – Ваша, малькасийская… не наша. Это не та тьма, светом ее не возьмешь. Я в такой не понимаю, могу только сказать, что есть. Думаю, он не сможет вспомнить, что бы ты ни делал с ним.

– А на мне, – спросил Эйден. – На мне такая магия есть? Или, может быть, была? Вы не… – и все же, чуть кашлянул, запнулся, вздохнул. – Ты ничего странного не замечала?

Она чуть заметно улыбнулась, но вышло тепло. И покачала головой.

– Не замечала, – сказала тихо. – Но это не значит, что нет. Я все на твое проклятие смотрела… или вовсе на что-то свое, личное, а… Подойди.

Поднялась сама.

Эйден подошел ближе, Тайра положила ладонь ему на лоб, закрыла глаза. В этот раз она всматривалась куда более сосредоточенно, напряженно. Очень старалась.

– Не знаю, – сказала, наконец. – Какие-то старые следы есть. На тебе столько разного было, включая защиту, что я сейчас уже не уверена, что это. Магия чужая для меня. Но если действовало на него, то могло и на тебя.

Эйден кивнул.

– Хорошо, – сказал он – Наверно, главное я уже и так понял

– И что ты собираешься делать?

– Посмотрим… – сказал он. – Думаю, скоро к нам кто-то от лорда Кастадо наведается, поговорить о том, что произошло. Я дождусь. Думаю, стоит дождаться. А там будет видно.