Глава 2

Правда, с некоторого времени меня воспитывали бабушка и дедушка. В их квартире всегда пахло пирогами и какими-то старыми вещами — той особенной смесью нафталина, лаванды и времени, которая есть только у по-настоящему обжитых домов. Бабушкины морщинистые ладони, пахнущие кремом «Детский», гладили меня по голове перед сном — медленно, успокаивающе, и я чувствовала тепло этих ладоней и то, как отступает тревога. Дедушкин хриплый голос читал сказки, а я чувствовала вибрацию его грудной клетки, прижавшись щекой к его свитеру, колючему и тёплому одновременно — колючесть снаружи и тепло внутри, вот так примерно. Папа и мама всё как-то больше по заграницам. Деньги присылали. По видеосвязи созванивались — я видела их пикселизированные лица на экране ноутбука, слышала запаздывающие голоса, искажённые связью, и чувствовала холодок от этой дистанции, которую никакие технологии не могли сократить. Но сами понимаете — это не совсем то. Хотя всё равно приятно, что где-то кто-то о тебе думает и считает дочерью.

К тому, что воспитание и образование у меня очень даже — Университет, красный диплом, все дела. Бабушка следила за каждой моей пятёркой, дедушка учил держать спину прямо и смотреть людям в глаза. А вот заступиться было некому. Поэтому всё сама-сама. Научилась сама сжимать зубы, когда больно — так, что скулы болят потом. Сама вытирать слёзы, пока их ещё никто не увидел. Сама улыбаться, когда хочется кричать. Ну, про это позже.

***

А сейчас вернёмся к папику. Миша. Высокий такой, статный, как говорят, мужчина. Под метр девяносто, широкоплечий, с выправкой бывшего спортсмена — видно по тому, как он двигается: уверенно, почти без лишних движений, — хотя сейчас уже с намёком на солидность в области живота. Олигарх, кстати. Прям настоящий. Деньги у него пахнут — не в переносном смысле, а буквально: в его кабинете всегда стоит этот едва уловимый аромат новых купюр, кожи портфелей ручной работы, дорогого дерева. Тяжёлый запах власти и денег — если вы когда-нибудь чувствовали, то знаете, о чём я.

В гольф любит играть. И я научилась — а как же — положение обязывает. Чувствую теперь вес клюшки в руках — приятная тяжесть, она как будто продолжает руку, — слышу этот особенный звук удара, чёткий, чистый щелчок, когда всё сделано правильно. Даже обыгрываю теперь. Вижу, как его лицо становится жёстким, когда я забиваю мяч точнее, чем он, но в глазах мелькает что-то похожее на гордость. Странное существо — гордится, что я лучше него, и злится одновременно. Но не очень-то долго я с ним, а вот в гольф уже играю. Ещё один полезный навык в копилку.

Вообще он что-то такое говорил, что я мол выбиваюсь из его обычно-привычного выбора… Да, видимо, обычно это эскорт. Девушки с прайс-листом в голове, с отработанными улыбками и профессиональными стонами. Только всё равно он долго с этими девушками тусовался. Дольше, чем полагается. Не как обычно другие — использовал и выбросил. Я просто ему, мягко говоря, несколько раз на глаза попалась в этих самых очень-очень дорогих заведениях. Ловила его взгляд — он скользил по мне, задерживался, возвращался. Специально садилась так, чтобы свет падал на волосы, чтобы видно было изгиб шеи, линию плеч. Чувствовала этот взгляд на себе — почти физически, как лёгкое прикосновение. И даже в тот же спортзал попала — вот это уже был топчик. Я в своём костюмчике обтягивающем, в лосинах, которые сидели как влитые, подчёркивая каждую линию. Делала упражнения напротив зеркала, чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, оценивающий, голодный. Ну кто же может устоять?

На самом деле шучу. Не совсем у меня модельная внешность — рост ниже среднего, всего метр шестьдесят три, приходится носить каблуки, чтобы казаться выше. Ножки хорошие, да, но не от ушей — нормальные человеческие ноги, крепкие, с красивой икрой, но без этой болезненной худобы подиумов. Но в целом — аппетитная, так можно сказать. Чувствую, как мужчины провожают взглядом — не с восхищением супермоделью, а с вполне конкретным желанием потрогать, прижать, попробовать.

И на самом деле просто так совпало — он с какой-то очередной расстался. Расстался — громко сказано. Скорее избавился. Но я тогда об этом ещё не знала. А тут я в спортзале. Музыка гремела в наушниках, сердце стучало в ритм упражнениям. Поехали в ресторан сначала для приличия… Я же вроде не с эскорта. Сидели напротив друг друга за столиком у окна, откуда был виден весь город в огнях — огни отражались в стекле и плавали, переливались. Он смотрел на меня поверх бокала с вином, которое отбрасывало рубиновые блики на белую скатерть. Говорил что-то умное, проверял реакцию — я слушала, отвечала, видела, как он оценивает каждое слово, каждый жест, каждую паузу. Умный. Это приятно. Ну а потом уже сразу в постель. В его городской квартире пахло дорогим деревом и чем-то мускусным — наверное, его одеколоном, это запах остаётся на коже и на простынях, и когда он уходит, воздух ещё долго держит его. Простыни были из египетского хлопка — я запомнила, как они приятно холодили разгоряченную кожу, как это было… правильно, что ли. Говорит, понравилось — ну значит так тому и быть! Отлично. Бинго.

Щедрый, ёлки палки. Подарки просто сыпались — коробочки от ювелира, увесистые, с атласной подкладкой внутри, холодный блеск бриллиантов на пальцах. Цветы — огромные букеты, от которых кружилась голова, сладкий густой аромат роз заполнял всю спальню. Деньги на карточках, которые регулярно пополнялись. Но он и богатый, ёлки палки. У меня привычка заглядывать в документы. Цифры впечатляли — нули выстраивались в ряды, как солдаты, миллионы, десятки миллионов. Комп его манил — притягивал, как магнит.

Я, между прочим, кое-что умею. Пальцы сами знали, какие клавиши нажимать, как обходить простые пароли, как открывать зашифрованные файлы — это было почти как инстинкт, тело помнило то, чему его научил Глеб, и действовало быстро, чётко, без лишних раздумий. Помимо того, что ему понравилось. Хорошо, что он об этом ничего не знал, а я не спешила рассказывать. Много будешь знать, так сказать — плохо будешь спать. А сон — это очень важно, товарищи!

А я и массаж умею делать. И даже расслабляющий. Чувствую под ладонями каждую мышцу, каждый узел напряжения — они твёрдые, почти болезненные на ощупь, когда человек зажат. Разминаю, надавливаю, глажу — слышу, как дыхание замедляется, становится глубже, ровнее. И даже успокаивающий. С маслом, которое пахнет лавандой и чем-то ещё пряным, с нужным нажимом, с точным попаданием в те места, где скапливается весь стресс — плечи, основание шеи, точка между лопатками. И спится потом зачётно. Он сначала не придавал значения тому, что я туда — в документы — регулярно заглядываю. Наверное, думал, что просто любопытная дурочка, которая ничего не понимает в финансовых отчётах и банковских выписках.

А потом стал напрягаться. Я видела — взгляд стал острее, челюсть напряглась, пауза перед ответом стала длиннее. Я бы тоже на его месте напряглась. Надо было быть осторожнее. Прикинулась овцой — мол, особо всё равно ничего не понимаю. Хлопала ресницами, строила наивные глазки, пожимала плечами — картинка невинности, нарисованная по памяти. Ага. Совсем. Но кажется, он не совсем поверил. Видела этот скептический прищур, это изучающее молчание — тишина, в которой работает мозг.

Мне вообще нравятся умные мужчины. Такие, с которыми можно поговорить не только о погоде и шопинге. Которые ловят твою мысль на полуслове, отвечают так, что приходится думать, а не просто кивать. Я им могу многое «скосить» за хорошие мозги. Всегда, значит, будет интересно и не скучно. Особенно «переиграть» такого мужчинку — самое, что ни на есть, увлекательное занятие. Азарт разливается по венам, тёплый и быстрый, сердце бьётся чаще, в голове выстраиваются комбинации, как в шахматах, на несколько ходов вперёд. Хотя и сложное. И даже может не всегда выполнимое — но мы, так сказать, лёгких путей не ищем.