Глава 15

Им нравилось разнообразие — на отдыхе снимали кого придётся. Мне категорически запрещали даже смотреть в сторону других мужчин или парней — ни флирта, ни улыбок, ни взглядов. Я была, по их логике, общая, но при этом — не чужая. Такая вот формула.

Таиланд. Пример из жизни.

Лежу на пляже под полосатым зонтиком — красно-белым, жёлтым от солнца, просвечивающего сквозь ткань. Песок тёплый, приятно обжигает кожу — мелкий, белый, чуть влажный там, где тень. Только искупалась — капли воды ещё переливаются на коже всеми цветами радуги, соль стягивает лицо приятной тонкой корочкой, на губах — вкус моря. Слышу волны — мягкий, ровный шум, прибой накатывает и отступает, накатывает и отступает. Запах водорослей и кокосового масла от соседнего лежака. Никого из них рядом вроде нет — разбрелись по своим делам.

Подкатывает мужчина. Лет тридцати пяти, загорелый, приличный, ухоженный. С располагающей улыбкой — белые ровные зубы на тёмном от загара лице, что-то лёгкое и необязательное во взгляде. Начинает разговаривать — про погоду, про впечатления от Таиланда, стандартный курортный флирт, ни к чему не обязывающий. Его голос приятный, ненавязчивый. Я слушала и думала — нормальный человек. Просто нормальный человек разговаривает со мной на пляже. Ничего особенного.

Откуда ни возьмись — Вася! Материализуется буквально из воздуха, будто призрак — я его не видела, не слышала, не почувствовала. Представляется моим парнем — обнимает за плечи, целует в макушку. Я ощущаю его руку на своём плече — тяжёлую, горячую, со смыслом. Лицо мужчины становится разочарованным, он извиняется и уходит. Я смотрю ему вслед.

Вася тащит меня в бунгало. Одно из двух, которые они арендовали прямо на берегу, с видом на океан — красивое, надо признать, с деревянными ставнями и циновками на полу, и этим постоянным звуком волн за окном.

В бунгало уже Сева — сидит на кровати, закуривает сигарету. Откуда они все взялись одновременно?! Следили, что ли? Он бросает меня на кровать — я отскакиваю на пружинах, слышу скрип матраса:

— Слушай, я не понял. Ты что-то попутала.

По глазам вижу моментально — заправился кокаином недавно. Зрачки расширены до предела, взгляд лихорадочный, нервный, с этим знакомым мне электрическим блеском. Лучше не спорить сейчас, не провоцировать. Я это уже усвоила — телом, инстинктом.

— Сева, прекрати, — говорю максимально спокойно. — Он сам подсел ко мне. Я просто лежала, никого не трогала.

— Значит, глазки строила.

Голос жёсткий, обвиняющий, не оставляющий пространства для оправданий. Я слышу в нём ту особую интонацию, которую хорошо уже выучила — когда слова сказаны, но ответ уже не важен.

— Ничего я не строила. Лежала с закрытыми глазами, отдыхала.

Заебали уже придирками. Держусь из последних сил, чтобы не сорваться. Под ребром горит маленький злой огонь.

— Значит, так лежала, что он не мог не подойти.

Не унимается, ищет повод для скандала.

— Может, мне вообще никуда не выходить? Сидеть в четырёх стенах?

Бесит уже до дрожи в пальцах. Но опасно сейчас отвечать ему дерзко — может сорваться. Я чувствую это как температуру в комнате — поднялась, опасная зона.

— Так да. Давай-ка закроем тебя здесь. Связать тебя, что ли?

Он ищет глазами по комнате, чем связать — верёвка, ремень, что-то подходящее. Блять. Этого только не хватало. Я вижу его взгляд — методичный, хозяйский.

Вася понимает — дело пахнет керосином, ситуация выходит из-под контроля. Если Сева завёлся, неизвестно, чем кончится. Он кладёт руку ему на плечо:

— Сев, брось, — пытается успокоить. — Она реально просто лежала под зонтом. Я видел. Он сам подвалил, начал разговор. Я просто границы обозначил товарищу, всё.

Я встаю, чтобы уйти — хотя это маловероятно, дверь наверняка заперта. Сева снова бросает меня на кровать — резким толчком, я падаю навзничь, слышу пружины:

— Ты куда? Тебя никто не отпускал.

Снимает плавки — резким движением, шлёпаются на пол, ткань шуршит. Садится на меня сверху — чтобы сделала минет, успокоила его таким образом. Вася пристраивается между ног, к киске. Запах моря на коже — солёный, морской — смешивается с запахом разгорячённых тел. Волны за окном продолжают шуметь. Им до этого никакого дела нет.

Это ещё хорошо закончилось — могло быть и хуже. Когда кончили оба, я собралась в душ — смыть с себя песок, пот, их запах. Горячая вода лилась на плечи, и я стояла под ней долго, смотрела, как вода стекает по ступням и уходит в слив. Настроение Севы уже изменилось — кокаин выветривается, агрессия спадает, как сходит морская пена:

— Ну чё, Лесь, обиделась? — почти ласково, гладит по голове. — Мы же тебя так любим.

Охренеть, какие пушистые вдруг стали. Я смотрела на него и молчала.

Вечером потащили в бар — танцпол, музыка, неоновые огни. Я не хотела — опять попасть «под раздачу», опять сцены. Но выбора не было. Типа поднять настроение, развеяться. Я надела то, что нашлось — лёгкое платье, сандалии. Чувствовала кожей этот горячий тайский вечер — влажный воздух, запах жасмина и жареного с уличных лотков, гул насекомых в темноте.

Там снова тот мужчина с пляжа. А мой «парень» Вася отжигает на танцполе с другой девушкой — блондинкой в коротком платье, она хохочет, запрокидывая голову. Мужчина обрадовался, увидев меня одну, снова подходит, намыливает лыжи для знакомства.

Сеня отрывается от своей девчонки, подваливает — теперь он объявляет себя моим парнем! Обнимает, прижимает к себе. Я чувствую его руку на своей талии и думаю: какой хороший спектакль, жаль, я в нём не по своей воле.

Мужчина в полном шоке, глаза округлились:

— Так вроде днём другой парень был…

— А Лесечка у нас такая любвеобильная, — усмехается Сеня, целует меня в шею. Губы тёплые, музыка громкая, всё вокруг двигается и светится. — Днём один парень, вечером другой. Правда, Лесь?

Обнимает за талию нежно, играет роль влюблённого. Играет хорошо — я б поверила.

— Кривда, Сень, — бросаю сквозь зубы.

Блять, задолбали своими играми. Он утаскивает меня с танцпола в бунгало. Но там у него в баре намечалось приятное знакомство с длинноногой брюнеткой, поэтому быстро сваливает обратно:

— Не получилось тебе развлечься, Лесь. Слишком популярная ты девушка у мужиков.

Усмехается и уходит, оставляя меня одну. Я слышу, как затихают его шаги, слышу музыку из бара — приглушённую, далёкую. Сижу на кровати и смотрю в окно. За окном — тёмный сад и огни других бунгало и звёзды над Таиландом. Красиво. Я сижу одна среди этой красоты, и мне не одиноко — мне просто пусто немного.

Через полчаса подваливает Глеб. Полностью закачанный — глаза мутные, походка шаткая, чуть заплетающаяся. Кокаин плюс алкоголь — гремучая смесь. Я его вижу ещё с порога — высокий, широкий, с этой особой расфокусированной мутью во взгляде, которую я уже научилась распознавать с первого взгляда.

— Ну что, обломалась с мужичком? — радостно так, зло усмехаясь.

У Глеба кукушка срывается ещё хуже и быстрее, чем у Севы. Он непредсказуем — не в смысле «может сделать что-то неожиданное», а в том смысле, что провал между импульсом и действием у него нулевой. Молчу, отворачиваюсь к окну. Смотрю на звёзды.

— Пойдём в бассейн потрахаемся? — предлагает, расстёгивая рубашку. Пуговицы щёлкают одна за другой.

Шикарное предложение, конечно. Но он уже пытался меня утопить однажды — держал под водой, пока я не начала задыхаться, пока вода не залилась в нос, пока мир не стал тёмно-синим. В таком состоянии сейчас это неоправданный риск, смертельно опасный. Я это знаю всем телом, глубоко.

Молчу, смотрю по сторонам — могу ли быстро слинять куда-то. Хоть через окно выпрыгнуть.

Он раздевается.

— А что там, может, девчонки посимпатичнее есть в баре? — намекаю осторожно, что может вернётся туда, найдёт кого-то другого.

Но это лишнее — похоже, его там кто-то обломал, отшила. Он злится, темнеет лицом, и я вижу это потемнение — как будто за стеклом его глаз что-то переключается.

— Да эти сучки…

Долгий трёхэтажный пассаж про ненадёжность нынешнего поколения девушек, про то, какие они все меркантильные. Голос у него тяжёлый, раздражённый, и я слышу в нём что-то узнаваемое — обиженного человека, который не привык к отказам. Дело дрянь — значит, никуда не уйдёт.