Глава 24

Набрал Пашу. Говорил тихо, отрывисто — я не слышала слов, только интонацию, жёсткую, приказную, и короткие паузы на ответы. Повесил трубку, повернулся ко мне:

— Паша заберёт тебя.

Пиздец, короче.

***

Паша примчался быстро — буквально через пятнадцать минут. Появился в дверях кабинета как тень — беззвучно, без лишних движений, без лишних слов. Кивнул Мише, а тот в ответ показал мне: иди. Я сделала глубокий вдох — медленно, ровно, — выдохнула, и ровной походкой поплыла из кабинета. Ощущение чужого взгляда в спину не пропало, пока двери лифта не закрылись. Коридор был длинным, блестящий пол отражал лампы — красиво, если честно, как будто идёшь по воде.

— Богиня, — тихо наклонившись к моему уху, сказал Паша, чуть улыбаясь, как только двери лифта сдвинулись. Его голос был низким, почти неслышным — только для меня. Лифт пошёл вниз, мягко, плавно, и я почувствовала это в ногах — лёгкое, почти невесомое проседание.

Вот мы уже в машине. Я на заднем сиденье, смотрю в окно, вижу, как мелькают улицы, дома, люди — всё это скользит мимо, как в немом кино — и не могу избавиться от ощущения, что всё это может закончиться в любой момент. Любой. Момент. Это ощущение я уже знаю — оно сидит где-то в районе солнечного сплетения и тихо ноет.

***

Паше-то все эти программки и навыки достались на шару, так сказать. Хотя, конечно, без меня он повторить этого не сможет — никогда, ни за что. И не совсем, конечно, на шару — а за мою жизнь, по сути. Такой размен. Однако помню я очень хорошо, как всё это досталось мне...

Как я уже говорила, в этом смысле Глеб у нас был бог. Настоящий, без преувеличения — тот, кто мог вломиться на любой сервер, обойти любую защиту, взломать что угодно. Я восхищалась им — и боялась одновременно, вот такой вот коктейль, не самый полезный. После того раза с порезанными венами он, естественно, никак не мог ко мне подобраться — все его жопили изо всех сил, не давали даже близко подойти. Но он придумал-таки, как.

Звонит как-то. Я увидела его имя на экране — и внутри всё сжалось, как будто кулак закрылся прямо под рёбрами. Сердце ударило сильнее, ладони вспотели. Ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Алло?

— Ле-ся, — он произнёс моё имя так, будто пробует его на вкус, растягивает каждый звук, смакует. Я слышала в его голосе это — обволакивающее, тёплое, обманчивое. — А что ты сегодня делаешь?

— А что? — я напряглась, пальцы сжали телефон крепче.

— Хотел тебя в гости пригласить, — опять этот голос, мягкий, как будто ничего между нами и не было.

— Зачем? — вопрос идиотский, но я не могла удержаться.

Пауза. Я слышала, как он дышит в трубку — медленно, размеренно, спокойно. Потом:

— Могу рассказать тебе, как я сервера взламываю.

Вот это было предложение. Удар под дых. Я не просто хотела это узнать — я мечтала. Годами. Это был мой личный Грааль, вершина, к которой я тянулась, но не могла достичь. В голове вспыхнула какая-то яркость, как будто свет включили. И вот он предлагает. Просто так. На блюдечке.

— И что ты хочешь? — опять идиотский вопрос, но надо было услышать это вслух.

— Всё, — он ответил без обиняков, прямо, жёстко. — Всё, что захочу.

И если бы это был кто-то другой... Ну вы понимаете — фигня вопрос, не стоило бы даже раздумывать. Но вот с Глебом никогда нельзя было быть уверенной, чем это всё закончится. Он не увлекался бдсм — нет, это было бы слишком просто, слишком предсказуемо, с сейфвордами и правилами. Он был садистом. Настоящим. Ему просто нравилось причинять боль — любыми возможными способами, физически, морально, эмоционально. Он получал от этого удовольствие, истинное, глубокое. Это не злость, не желание наказать — просто вот так устроен.

Я молчала, борясь с собой. В голове проносились картинки прошлого раза — ощущение холода лезвия на коже, вид собственной крови, тёмной и вязкой на белом. Руки затряслись — мелко, почти незаметно, но я их чувствовала.

— Ну давай хотя бы без крови, — выдавила я, голос дрогнул.

— А я подумаю, — ответил он, и в голосе его слышалась усмешка — лёгкая, почти ласковая.

— Только ты всем пишешь, что ты сама поехала и что тебя до завтра не беспокоить.

До завтра. Охереть. Целые сутки. У меня голова закружилась, когда я вспомнила прошлый раз — не знаю, от страха или от нехватки воздуха, я прислонилась лбом к холодной стене — стена была шероховатая, прохладная, и это как-то помогло. Я закрыла глаза. Такие предложения, знаете ли, бывают только раз в жизни. Потом уже может не обломиться. И если отказаться сейчас — я никогда не прощу себе этого. Никогда.

— Хорошо, — услышала я свой голос, будто со стороны. — Приеду.

Повесила трубку, постояла, собираясь с духом. Потом написала всем — Васе, остальным — что еду сама, что меня не беспокоить до завтра. Пальцы дрожали на экране, буквы чуть расплывались. Отправила.

Вася тут же перезвонил. Голос встревоженный — даже в трубке слышно это беспокойство, эти знакомые нотки:

— Лесь, ты честно сама, или он тебе чем-то угрожает?

— Вася, всё нормально, — я постаралась, чтобы голос звучал уверенно. — Мы просто с ним кое о чём договорились.

— Ну если что — звони, сразу, — Вася явно не мог забыть того зрелища. Он же застал ещё вытекающую кровь. Я слышала в его голосе это воспоминание.

Мне было ужасно стремно. Внутри всё сжималось, холодело — то самое ощущение, когда идёшь куда-то и знаешь, что лучше бы не шла, но ноги всё равно идут. Хотелось развернуться и бежать. Но я поехала.

***

Дверь его квартиры открылась почти сразу, будто он ждал у неё — или смотрел в глазок. Глеб стоял в проёме — высокий, крупный, широкоплечий, накачанный. Футболка обтягивала рельефные мышцы, джинсы сидели низко на бёдрах. Лицо спокойное, даже приятное — вот в этом и была главная хитрость, что лицо у него нормальное, и если не знать, что за ним скрывается, можно и не догадаться.

— Заходи, — он отступил в сторону, жестом пригласил.

Я вошла. Услышала, как за спиной щёлкнул замок — тихо, аккуратно, но я этот звук запомнила. Запах его квартиры знакомый — чистота, что-то мужское, смесь геля для душа и кофе, и ещё что-то своё, неопределимое — просто его запах. Комната большая, светлая, окна во всю стену, за ними город, залитый дневным светом. Красиво. Я подумала — вот парадокс, да.

Он подошёл, сел в кресло перед компьютером — большое, кожаное, со спинкой. Похлопал себя по коленям:

— Иди сюда.

Я подошла, устроилась у него на коленях, почувствовала твёрдость его бёдер под собой, тепло его тела. Он обнял меня одной рукой — не нежно, скорее как фиксируя на месте, — а второй включил монитор. Экран вспыхнул синеватым светом, залил нас обоих.

— Смотри и запоминай, — произнёс он. И начал.

Он рассказывал — подробно, методично, основательно. Показывал строки кода — я видела их, зелёные символы на тёмном фоне, следила за его пальцами, которые двигались по клавиатуре быстро, уверенно, без единого лишнего движения. Объяснял, как работают протоколы, где искать уязвимости, как обходить защиту. Я впитывала каждое слово, каждое движение, старалась запомнить всё до мелочей — откладывала в ту часть головы, где хранится важное. Но воспринимать информацию в таком ракурсе было, мягко говоря, сложновато. Я чувствовала, как он возбуждён — как напрягается подо мной его тело, как стало теплее. Член стоял, упирался мне в спину, твёрдый, горячий даже сквозь ткань джинсов. Но он не двигался, не торопился — выдержка у него была железная. Он умел ждать. Профессионально умел.

— А мы за один день сможем всё охватить? — я не удержалась, спросила, голос прозвучал взволнованно. Хотелось узнать всё, сразу, здесь и сейчас.

Он усмехнулся, я почувствовала, как его грудь дрогнула от смешка:

— Так ты можешь приходить ко мне, когда захочешь.

Сказал это так невинно, будто предлагал попить чаю. Я напряглась, но ничего не ответила. Он продолжал рассказывать, объяснять, даже дал мне попробовать самой — на чём-то лёгком, простом сервере без серьёзной защиты. Я взяла клавиатуру, пальцы задрожали — чуть-чуть, самую малость — но попробовала. Строчки кода, команды, ответ системы. Получилось. Вот этот кайф — когда видишь, что сработало, что ты проникла туда, куда не должна была, — это непередаваемо. Это лучше любых слов.