Глава 4

— Просил постоять на стреме, но я решила, что они сами справятся, — Я бываю пошлой. Улыбаюсь уголком рта, в голос вкладываю эту едва уловимую иронию. И Мише это нравится. Вижу, как напряжение спадает с его плеч, как губы растягиваются в усмешке. Он усмехнулся — коротко выдохнул носом, качнул головой.

***

А вот на следующий день… Я узнала, что попала! А надо было напрячься уже тогда в ресторане. Надо было видеть знаки, слышать намёки, чувствовать опасность. Но нет — расслабилась. Решила, что всё под контролем. Ну и дура.

К вечеру он почему-то спросил:

— Так что, Денис тебе совсем не понравился? — Голос нейтральный, но я чувствую подвох — он как холодок между лопатками, необъяснимый, но настоящий. Естественно, он видел, как я реагировала на его «базар», так сказать. Видел, как морщилась от его слов, как отворачивалась. У меня, пардон, таких никогда не было. Ну извините — Университет, все дела. Образованные мальчики, которые хотя бы могли поддержать разговор о Достоевском или квантовой физике.

Я прекратила ловить ртом виноград, который он мне пытался положить в рот, когда я лежала у него на коленях головой. Кожа его джинсов приятно грубая под щекой, пахнет его одеколоном и ещё чем-то — чистотой, мужским теплом. Он хотел бы, чтобы я за ним поднималась — за виноградом — но пардон, хочешь давай, не хочешь — проехали. Это не тот цирк, в котором я готова выступать. В итоге ему ничего не оставалось делать, как класть его мне прямо в рот. Виноград прохладный, сладкий, лопается на языке, брызжет соком.

— И что я сейчас должна сказать? — Как истинный еврей спросила я. Вопросом на вопрос. Приподнялась на локте, посмотрела на него снизу вверх.

— Ну нравится или нет, — Опять продолжал он продавливать тему. Конкретный мужик, блин. Когда что-то в голову вбил — будет долбить, пока не получит ответ.

— Можно уточнить, к чему этот вопрос? — Голос делаю тверже, убираю кокетство. — Мне казалось, это твой, а не мой партнёр. — Мне хотелось наконец услышать продолжение. К чему вся эта прелюдия?

— Знаешь, — Начал он, и я почувствовала, как его тело напряглось подо мной — каждая мышца вдруг стала жёстче. — Я знаю, я тебя не предупреждал, но раньше с другими девочками всегда так было — если я прошу, значит ты спишь и с моими партнёрами тоже.

Блять. Хорошо я виноград этот не жевала сейчас. Застыла, даже дышать перестала на секунду. Сука, продал. Интересно — за сколько? Какую скидку Дениска предложил за доступ к новому тельцу? Внутри всё похолодело и как будто провалилось куда-то вниз.

— А вариант — я не хочу, я уйду, я не согласна — рассматривается? — Решила всё-таки уточнить я. Голос спокойный — сама удивилась, как мне это удалось, — но внутри всё похолодело. Выпрямила спину, посмотрела ему в глаза. Держала взгляд.

— Нет, — Холодно, без возможности обсуждения ответил он. Одно слово, но в нём — приговор. Встал, направился к выходу из гостиной. Спина прямая, движения резкие. Видела, как сухожилия на шее напряглись, как плечи квадратом поднялись. Уходил человек, который уже всё решил.

— Ну хоть условия-то выгодные он тебе дал? — Уже уходящему Мише кинула я. В голосе сарказм, который я даже не пыталась скрыть.

— Выгодные-выгодные, — Чуть обернувшись, ответил он. И опять это… что-то в глазах. Было явно видно, что не очень его радует моя такая… понятливость, что ли. Прошаренность, точнее говоря. Может, он ожидал чего-то другого. А получил деловой расчёт. И это его насторожило. Я видела это по тому, как он задержал взгляд на мне лишнюю секунду — оценивал заново.

Так. Спокуха лягуха. Вдохнула глубоко — воздух обжёг лёгкие. Собираемся и делаем глубокий вздох. Выдох. Ещё раз. Сердце колотится где-то в горле, во рту пересохло, ладони горят. Как вы понимаете, в доме куча охраны и просто вот так встать и сигануть в окно было в общем не совсем логично и практично. Заборчик вокруг дома тоже впечатляет. Ток по периметру.

***

Заходит это чудо юдо. Дверь открылась, впустила запах его парфюма — на удивление приятного, свежего, с нотками цитруса и кедра. Вот ведь парадокс природы: такой человек, а пахнет хорошо. Ох ты боже ж ты мой, как я рада вас видеть! Ну прям уже теку. Улыбочку, господа, отвлекаем внимание и думаем над программой вечера. И вот это коронное «В рот или в жопу?» — ну что за пошлость, где он её набрался? Ого, есть кажется догадочка… Которую я проверю чуть позже.

Ну и опуская все те пошлости, что я с ним проделала, можем перейти уже к итогу нашей встречи.

Понимаете, мужчинам нравится совсем не то, что они вслух декламируют. Хотят они совсем, совершенно другого. И это другое я и осуществила даже несмотря на то, что согласие на то не было получено. Знаю я некоторые приёмчики, которые могут помочь… временно вырубить человека любой комплекции. Называется этот приёмчик — сонная артерия. Пальцы знают, куда нажать. Секунда — и человек обесточен. Спасибо, Глеб, за науку.

Поэтому…

— Ты понимаешь, если что — я тебя просто… — Начинает угрожающе. Голос ещё слабый, но уже с привычными нотками.

— Что — ещё раз? — Улыбаюсь я, как будто мне прям так понравилось! Поворачиваюсь к нему, глаза округляю, рот приоткрываю в предвкушении.

На самом деле он расслаблен и обесточен, и ничего он не хочет. Даже если бы захотел — не сможет. Совсем. Но делает вид, что грозный и опасный.

— Да нет, намекну твоему, чтобы побыстрее отправил тебя… в края далёкие… из которых не возвращаются, — А вот мы и подошли к теме разговора… О которой я догадывалась. Но пока ещё не проверила… А не поздно ли уже? Холодок пробежал по спине, медленный и противный.

О чём я догадывалась? Ну… Просматривала я профили некоторых его бывших в соцсетях. Часами сидела, листала ленты, сохраняла фотографии. Экран светился в темноте, пальцы листали и листали — и вот оно, это ощущение, когда находишь что-то, что лучше бы не находила. Что-то после расставания с папиком не появлялось там новых записей и фоток… Последний пост — полгода назад, год назад. А потом тишина. Страницы заброшены, как кладбища. Тишина в комментариях. Тишина в лентах. Просто — тишина.

— Ты знаешь, куда пропали предыдущие? — Задаёт наводящий вопрос Дениска. Голос ровный, почти безразличный. Но я слышу за этим угрозу — чувствую её так же ясно, как чувствуют запах дыма за секунду до того, как увидят огонь.

— Да вот боюсь, что догадываюсь, — Вздыхаю я. Тяжело, с каким-то странным облегчением даже. Наконец-то всё стало понятно. Ложусь к нему на грудь — кожа горячая, липкая от пота. Играю пальчиком с пупочком — обвожу, легонько надавливаю. Он удивлён моим спокойствием. Ждал слёз, истерики, мольбы. А получил деловой разговор.

— Хочешь, я тебя выкуплю? — Предлагает. Да, мысль, безусловно, хорошая, только вот скорей всего неосуществимая. Но попробовать стоит.

— Да я-то хочу, — Смеюсь коротко, без юмора. — Только боюсь, Миша тебе такую цену вломит, что это будет, мягко говоря, экономически невыгодно, — Сокрушаюсь я. Голос делаю расстроенный, почти жалобный.

— Может, он такой, — Смеётся Дениска. Уже расслабленно, довольно. Слышу в этом смехе что-то нехорошее.

А мне-то не смешно. Совсем. Лоханулась я, товарищи. Такие вещи заранее надо выяснять. До того, как связываться. До того, как допускать близко. И делать-то мне что теперь? Думай Леся. Думай. Времени мало, а вариантов ещё меньше.

— А я думала, тебе понравилось, — Продолжаю поглаживать — уже всё ниже и ниже. Провожу ногтями по животу, веду к паху. Чувствую, как он вздрагивает — мелко, почти незаметно.

— Хм… — Боится признаться, но офигенно понравилось. Видела в глазах — удивление собственными ощущениями, желание повторить, и стыд за это желание одновременно.

— А может и не буду ни о чём ему намекать, — Говорит. Ну давай, Дениска, выдвигай свои условия. Что тебе надо, чтобы продлить мне жизнь?

— Телефон дашь? — Спрашивает. О, да конечно! Я тут же записываю свой телефон к нему в мобилу. Пальцы быстро бегают по экрану, набирают цифры. Сохраняю под именем «Алёна ЛМ». Он усмехается — коротко, хищно.