Глава 11

Следующие два часа мы методично перебором выясняли, что классические боевые заклинания, активируемые вербальной формулой, для меня больше недоступны. Для света это скорее помеха, чем костыль. Руны замедляют, а то и вовсе мешают оформиться в импульс, но если я четко представляю результат, причем прежде всего в своей голове, то вполне способна оформить ментальный импульс в световой. Именно в световой.

— А никак нельзя сделать его невидимым? — поморщилась, когда и водные лезвия, и штормовой порыв, и огненный пульсар, и каменные копья, и много что другое получалось у меня в виде светящихся сгустков. — Это же… слишком быстро меня выдаст!

— Подозреваю, нельзя, — покачал головой Дэймос. — Теневые практики тоже не просто так называются теневыми. Смотри.

Из его руки вырвалась струйка дыма пепельно-серого цвета.

— Любая магия имеет окрас и это база. Лишь воздух условно невидим человеческому глазу, но если уметь смотреть в магическом спектре, то он тоже окрашен в перламутрово-голубой. Остальные более видимы, но и только. Твой свет — это чистая первостихия. Можно сделать свет чуть ярче или почти незаметным, как тот, что стекает с твоих пальцев во время рукоделия, но совсем невидимым его сделать невозможно. Особенно в боевых масштабах. На сегодня закончим. Завтра будем пробовать бытовые заклинания, чтобы ты понимала, что тебе доступно и чем можно пользоваться без опаски. Устала?

— Знаешь… — прислушалась к себе и качнула головой, — нет. Скорее взбудоражена перспективами. Получается, мне не нужно зубрить формулы и запоминать комбинации рун, чтобы быть эффективным магом?

— Именно, — чинно кивнул Дэймос. — Свет имеет чуть иную структуру и классическая магия для него не подходит. Это как вода и сладкая вода. База одна, но это уже разные жидкости и подход к ним необходим разный.

— Я вот всё думаю, — усмехнулась, — про Лилиану. Кто её сейчас будет учить и как? И поймут ли её наставники, как именно её надо учить, чтобы было эффективно? Потому что, если будут по классике, то толкового мага из неё не выйдет.

— Почему ты вообще о ней думаешь? — удивился супруг.

— Жалко её, — дернула плечом и грустно улыбнулась.

— Поразительно, — хмыкнул Дэймос. — Нашла кого жалеть.

— О, не надо, — я покачала головой. — Она не зло во плоти. Просто молодая девчонка, одуревшая от перспектив. Вот только как бы они её не сломали.

— Они?

— Император, принц, родители, — пояснила свою мысль. — Окружение. Её безо всякой подготовки бросили в банку с ядовитыми пауками и всем от неё что-то надо. Да, Алехандро её защищает… Ну, как может. Но он не вездесущ. И в целом… — я вздохнула. — Ладно ты прав. Не будем о ней. Надеюсь, боги знали, что делали, и она с этим справится, не сойдя с ума и не очерствев. Что у нас по плану дальше?

— Обед, снежинка, тренировка с Бертой, — уверенно перечислил Дэймос. — Ты молодец, что подумала об этом, физическая форма тоже очень важна для мага. Реакции, общий тонус мышц. Потом можешь заниматься своими делами, мне надо будет съездить в город. К ужину вернусь.

Я с умным видом покивала и мы прервались на обед, приготовленный Гленной. После него, заранее предупредив Берту, что я решительно настроена на тренировку, которую стоит провести через час, причем на улице (сегодня приятно распогодилось), я уделила внимание рукоделию, найдя проволоку в кабинете, куда её вернули бесы.

При этом, делая новую снежинку, я уже прекрасно видела, как именно вплетается в изделие мой свет, так же превращаясь в тончайшую нить, и четко ощущала, в каких местах его больше и ему уютнее. Да, именно так. Уютнее. В изгибах, в узелках, в узорах и симметрии. Как интересно…

Это была целая наука, достойная глубокого исследования, так что лично мне стало отчетливо ясно, что стоит углубиться в изучение артефактного дела, чтобы понимать чуть больше и творить осознанно, а не интуитивно. Не «поделки», а как минимум шедевры!

Улыбнувшись своим амбициозным мыслям, я закончила плести кружевной элемент, переоделась и мы вместе с Бертой чудесно размялись на улице, причем обе одевшись в свои шапочки и самостоятельно связанные шарфики.

Кстати, да! Судя по тому, как Берта сияет, в манишке удобнее, чем в шарфе. И я, кажется, знаю, что буду вязать сегодня!

В итоге, ополоснувшись после тренировки под душем и одевшись во всё свежее, я с новыми силами засела за рукоделие и уже к вечеру у меня была своя очень миленькая удобная манишка. Как раз для тренировок. Удобная, компактная и теплая!

И снова потихоньку потянулись дни, но на этот раз наполненные уже практическими занятиями, отчего я каждый день узнавала невероятно много нового и полезного. Так бытовые заклинания оказались… отчасти затруднительны в исполнении, потому что свет мог далеко не всё. Высушить — без проблем. Передвинуть — легко. Спалить — запросто! Но почистить то же грязное пятно с одежды уже проблематично, как и восстановить поврежденное. При этом классические вестники у меня получались лишь отчасти и выглядели золотистыми комочками, причем вложить в них я могла всего лишь пару-тройку слов, иначе они становились неповоротливыми и чрезмерно медлительными. Рунная формула закрепа слишком утяжеляла конструкцию и как это исправить, Дэймос пока не знал. Я тоже не представляла.

Попробовали мы работать и с рунами, и с сигилами, причем супруг, с помощью бесов, откопал где-то совсем древний фолиант, содержащий чуть ли не автобиографию одного из тех, кто был одарен светом прежде, и именно там разбирался момент работы с рунами. Оказывается, есть, так называемые «ангельские» руны, которые особенно податливы именно к свету и держат заряд магии особенно долго и стойко.

Всего их семь и рисовка их довольно проста, как и названия, состоящие всего из двух букв. Все они начинаются с гласной, причем с разных, и отвечают за своё: тепло, холод, здоровье, звук, тишина, развитие (жизнь) и ничто (смерть). Из их комбинаций можно создать практически что угодно, причем главное даже не сами руны, а четкий энергетический посыл, в них вложенный.

И это было безумно интересно!

Теперь каждый день на тренировках мы обсуждали в том числе и теорию, и то, как это можно применить на практике. Дэймос, наконец, позволил мне самой зачаровать несколько снежинок, дополнительно вплетя в них именно рунный посыл на безоговорочную удачу в бою, и я сама увидела, как они начали приятно светиться в магическом спектре.

— А как ты их носишь?

— Не я, — качнул головой супруг, загадочно усмехнувшись. — Раздаю бойцам. Они кладут его во внутренний карман в районе сердца. Такие амулеты пассивно активны с момента создания, не обязательно соприкосновение с кожей. Радиус действия около полуметра, то есть на носителя. Сам носитель становится бодрее, проворнее и внимательнее. Его удар всегда достигает цели и сильнее обычного. А противник, наоборот, чаще ошибается и банально не может попасть туда, куда метил. В столкновении с тварями это особенно четко видно. Они становятся дезориентированы.

— Здорово, — обрадовалась и тут же спросила: — Но немного непонятно. Тварей не влекут такие амулеты дополнительно? Не отвращают? Они их вообще чуют? Это ведь одновременно и женская магия, и свет.

Подумав, Дэймос неопределенно качнул головой.

— Не могу сказать, во время схватки наблюдать со стороны не получается, я собираю данные после. Но вопрос хороший, надо проработать.

И мы работали. Тренировались, обсуждали, экспериментировали… И просто замечательно проводили время!

С того дня, как нас внепланово проверили, прошло около двух недель. Уже наступил апрель и солнышка стало немного больше. Снег потихоньку таял, на самых солнечных местах уже была видна земля, но травка пока не спешила появляться, по ночам всё ещё стояли заморозки.

В один из дней мы с Дэймосом обедали, обсуждая мою, наконец, довязанную шаль, которая оказалась полноценным артефактом оздоровительного действия общего плана, причем довольно мощным, но в основном только за счет концентрации ввязанного в структуру света, когда в трапезную торопливо вошел Тиль и взволнованным голосом доложил:

— Господин Рауф, к вам гости. Бургомистр Хайтона, господин Бертрам Смайлсон, и управляющий имением Хайтонхолл, господин Ульрих Вальстам.

— Наконец-то, — удовлетворенно произнёс супруг. — Пригласи их в мой кабинет.

Отрывисто кивнув, Тиль убежал, а я заинтересованно приподняла брови, прося пояснений.

— Прибыли бумаги на имение, — мимолетно улыбнулся Дэймос. — Присоединишься?

— Конечно!

Мы дружно доели обед, чтобы уже не возвращаться к нему после встречи, и тоже прошли в кабинет, где нас уже ждали гости. Сам бургомистр и уже знакомый нам невзрачный мужичок. Оба выглядели взволнованными, особенно второй, но это не помешало господину Смайлсону первым делом учтиво кивнуть Дэймосу, затем поцеловать мне руку и только после этого передать моему мужу пухлый опечатанный пакет с сургучным оттиском герба герцогов Инсомро.

— Велено вручить лично в руки, — пояснил свои действия бургомистр.

Отстраненно кивнув, муж прошел за свой стол и, в два счета распаковав бандероль, перебрал вложенные внутрь бумаги, пока отложив в сторонку дополнительно запечатанный конверт, пробежался глазами по тем, которые показались ему наиболее важными, и удовлетворенно кивнул. Последним глянул на конверт, прочтя надпись на нём, коротко хмыкнул… И вскрыл, изучив уже его.

Неожиданно дернул бровями и посмотрел на меня. Внимательно так… Оценивающе.

Ничего не сказал и снова переключился на взволнованных гостей, чинно кивнув и произнеся:

— Вы в курсе содержимого?

— Вкратце, — подтвердил бургомистр. — Имение Хайтонхолл, город Хайтон и окрестные земли стали приданым леди Эржены и теперь принадлежат вашей семье по праву. Поздравляю.

— Благодарю, — скупо улыбнулся мой муж. — Думаю, ближайшие пару недель я проведу глобальный смотр доставшегося мне имущества. Будьте любезны подготовить документы по финансовой отчетности. Так же интересуют текущие дела, касающиеся обороны, посевных и торговли. Я сообщу вам, на какой день назначить встречу всех, кто отвечает за эти сферы. Это будет ближе к концу месяца.

И безо всякой паузы перевел взгляд на управляющего.

— А вы что хотели, господин Вальстам?

— Ясности, лорд Рауф, — несмело отозвался мужчина. — Моя семья испокон веков следила за порядком в Хайтонхолле. Нужны ли вам мои услуги впредь или планируете нанять нового управляющего? Либо вовсе обойтись своими силами?

— Хм, думаю… стоит обсудить это досконально. Чем вы занимались прежде? По пунктам.

— На самом деле, — напряженно произнёс мужчина, — обязанности были не особо обременительны. Тут уже несколько веков никто не жил и даже ночевать прежние герцоги не останавливались, предпочитая делать это во время своих визитов в городе. Тем не менее где-то раз в квартал мы с сыновьями осматривали забор, окна и двери, чтобы всё было целым и на имущество не покушались воры и вандалы, а твари не ломали ограду. Смазывали петли, подкрашивали кое-где, чтоб не ржавело. Камины чистили, колодцы, стоки. Лет двадцать назад и вовсе пришлось старые ворота менять, когда совсем в негодность пришли. Окна и двери ещё мой отец в порядок приводил, больно уж раструхлявились. Ну а так… — он пожал плечами, — к приезду леди замок подготовили. Пока тут никто не жил, работы особой не было.

И тут же с жаром добавил:

— Но мы готовы!

Не став отмахиваться, Дэймос уточнил, сколько всего в семье Вальстама помощников, и выяснил, что уже двое относительно взрослых сыновей (семнадцать и девятнадцать лет) и двое дочерей помладше (двенадцать и четырнадцать лет, соответственно). Узнал, что парни рукастые, работящие, в городе у Вальстамов своя лавка, причем торгуют преимущественно глиняной расписной посудой. Парни лепят, а женщины разрисовывают. За прилавком стоит сам, иногда подменяет супруга.

Затем уточнил, готов ли Вальстам жить в имении на постоянной основе, взяв на себя обязательства как минимум по снабжению, и готов ли принести магическую клятву служения.

— Сами понимаете, прежде вы служили герцогам Инсомро, но теперь эти земли принадлежат роду Рауф. И я должен быть уверен, что вы будете служить мне и только мне.

Чуть поколебавшись и бросив взгляд в том числе на меня, причем в район правого запястья, управляющий уверенно кивнул.

— Да, лорд Рауф. Я готов служить вам и вашему роду.

В итоге договорились, что для проживания Дэймос выделит управляющему покои на втором этаже с кабинетом, и один день в неделю у него будет выходным, когда он может уезжать в город к семье с ночевой. При этом именно управляющий займется снабжением, поиском бригады ремонтников и, как сойдет снег, приведет в порядок и парковую зону. Естественно, не сам в одни руки, а с помощниками. Бюджет будет обсуждаем.

Видя, как моментально повеселел управляющий, я всё никак не могла полностью сосредоточиться на беседе этих двоих, то и дело кося взглядом на письмо. Почему-то я была уверена, что оно адресовано мне…

Но лишь спустя полчаса, когда мужчины договорились обо всём и бургомистр с управляющим убыли, Дэймос перехватил мой очередной взгляд на бумаги и с пониманием усмехнулся, но качнул головой.

— Не уверен, что тебе стоит это читать. Ты можешь расстроиться. Не хочу.

Я посмотрела супругу в глаза и улыбнулась. Он был таким милым в своей деспотичной заботе…

— Дай угадаю, — мои губы изогнулись в ироничной усмешке. — Родители пишут, как глубоко разочарованы во мне и я им больше не дочь?

Дэймос заинтересованно дернул бровями.

— Хм, а ты умеешь удивлять. Да, именно это и пишут. Причем мать. От отца ни строчки. Вчера мне пришло от него личное письмо, где он в довольно резкой манере и очень подробно высказался, какой я подлец, бессовестно воспользовавшийся твоей слабостью и наивностью, и чтобы не рассчитывал на его поддержку. Ни в чем. Я ему не зять и он меня глубоко презирает.

Качнув головой, скупо улыбнулась.

— Они так предсказуемы…

— Ты не выглядишь удивленной или расстроенной, — пытливо прищурился супруг. — Или я ошибаюсь?

— Ты не ошибаешься, — снова качнула головой. — Их реакция слишком логична и закономерна, я что-то подобное и предполагала. И может разочарую тебя, но уже давно поняла, что я для них не любимое дитя, а способ породниться с императором. Инструмент, не личность. Почему я должна расстроиться, узнав, что они злятся на то, что у инструмента появилась личная воля и желания? В глобальном смысле слова они мне совершенно чужие люди. Да, они родили меня. Но и только. Ни душевного тепла, ни поддержки, ни заботы. И знаешь, — я всё-таки решила сказать это, — подозреваю, они планировали как-то устранить Лилиану, чтобы снова дать мне шанс на союз с принцем. Вот только я вышла замуж и стала бесполезной… Какая досада!

— Досада? — ещё сильнее прищурился Дэймос.

— Для них, — подмигнула ему. — А я для меня это шанс жить так, как хочу сама. Жить свободной и любимой. Правда?

Муж внимательно посмотрел мне в глаза и сначала кивнул, а потом твердо произнес:

— Правда, леди Рауф. И я очень рад тому, насколько ты рассудительна и благоразумна. Письмо сжечь?

— Кроме оскорблений есть что-то интересное?

— Нет.

— Сжечь.

Мимолетно улыбнувшись и кивнув с нескрываемым одобрением, супруг скомкал и само послание, и конверт, и невероятно метко, подозреваю, не без магии, отправил бумажные снаряды в разожженный камин, где они вспыхнули и превратились в пепел в считанные секунды.

Остальные бумаги он аккуратно сложил в стопочку и убрал пока в верхний ящик стола, после чего поднялся и подошел ко мне, подавая руку. Поднявшись с дивана, я моментально оказалась прижата к крепкому телу супруга и улыбнулась на слова, произнесенные с легким намеком на иронию:

— Поздравляю, леди Рауф. Отныне вы крупная землевладелица и полноценная хозяйка всего, что вас окружает. Как ощущения?

— Великолепные, — улыбнулась ещё шире. — Особенно радует окружение. Окружите меня немного крепче, лорд Рауф.

Расхохотавшись, Дэймос обнял меня крепче, а потом так поцеловал, что я всерьез задумалась о том, что пора… Пора опробовать его стол на прочность!

В самом деле, не одной спальней хороша супружеская жизнь!

И я это сделала!

Потом меня, правда, снова назвали бесстыжей, но с таким довольным блеском в глазах, что я сочла это за комплимент и заявила:

— Всё ради вас, мой лорд. Всё ради вас.