Глава 10

Понедельник начался с нового ритуала. Диана разбудила Лену раньше обычного, приготовила плотный завтрак. Они молча ели, но это молчание было сосредоточенным, а не враждебным. — В двадцать минут третьего я буду у школы, — сказала Диана, когда Лена собирала рюкзак. — Выйдешь сразу после уроков, без задержек. Ждешь меня у главного входа, не уходишь никуда. — Хорошо, — кивнула Лена. — А если ты задержишься? — Я не задержусь. Я договорилась на работе.

Это была правда. Утром Диана подошла к Ирине и объяснила ситуацию. Кратко, без лишних эмоций. Сказала, что у дочери проблемы с преследованием, и ей нужно две недели встречать ее после школы. Попросила сместить обеденный перерыв на полчаса и уходить на час раньше, отрабатывая вечерами. Ирина посмотрела на нее внимательно, спросила — нужна ли помощь, может, в полицию обратиться? Диана покачала головой — пока нет. Но спасибо. — Хорошо, — сказала Ирина. — Оформляем как гибкий график. Только смотри, чтобы работа не страдала. — Не будет, — твердо пообещала Диана.

И работа не страдала. Наоборот. Осознание, что у нее теперь есть четкая, важная миссия за пределами офиса, делало ее собранней. Она успевала сделать за утро то, на что раньше уходил весь день. Максим, заметив это, даже присвистнул — Да вы, Диана, в ударе сегодня.

В обед она не пошла в столовую. Заказала сэндвич с собой и, пока ела, изучала сайты юридических консультаций. Искала не просто статьи, а конкретных людей. Адвокатов, которые специализировались на защите от преследования, кибербуллинга. Цены были космическими. Но она сохраняла контакты. На всякий случай.

В двадцать пять минут третьего она уже стояла у школы. Школьники высыпали на улицу галдящей толпой. Диана высматривала Лену. Вот Катя вышла, помахала ей. Потом еще знакомые лица. Лены не было.

Холодная игла страха кольнула под ребра. Диана достала телефон, уже набирая номер, как увидела ее. Лена вышла не с главного входа, а с бокового, со двора. Шла быстро, почти бежала, опустив голову. Увидев мать, ускорилась. — Почему не с парадного? — спросила Диана, беря ее под локоть. — Там… там они стоят. Тот самый и еще двое. Стоят, курят, смотрят на выход. — И что? Они что-то сказали? — Нет. Просто смотрели. Ухмылялись. Как будто ждали, что я выйду и испугаюсь.

Они пошли к метро. Диана все время оглядывалась. Никто не шел за ними. Возможно, это была просто демонстрация. Напоминание — мы здесь, мы видим тебя.

Дома Лена выложила учебники, но заниматься не могла. Она была как струна. — Мам, я не могу так. Я в классе на уроке сижу и думаю — что они там задумали? Что будет после школы? Это съедает изнутри. — Понимаю. Но теперь я рядом. Они видят это. Им будет сложнее. — Им это не сложно! Им весело! — голос Лены сорвался. — Это квест для них! Как испугать Ленку посильнее!

Диана обняла ее. Дочь сопротивлялась секунду, потом обмякла и спрятала лицо у нее на плече. — Держись, — прошептала Диана. — Просто держись еще немного. Я что-то придумаю. Обещаю.

Вечером, когда Лена заснула, Диана снова села за компьютер. Не копаться в информации о Баталовых. Она открыла тот самый деловой запрос менеджеру. Ответа не было. Ну и ладно. Это был не главный путь.

Она зарегистрировалась на форуме для матерей-одиночек. Не для жалоб. В разделе юридической помощи описала ситуацию кратко, без имен. Спросила — что делать, если преследователь из богатой семьи, а доказательств мало? Ответы пришли быстро. Большинство советовало бежать. Менять школу, город. Некоторые предлагали нанять частного детектива, чтобы собрать компромат. Одна женщина, подписавшаяся как Юлия-юрист, написала личное сообщение.

— Здравствуйте. Ваша ситуация знакома. Полиция без четких доказательств (побои, серьезные угрозы на записи) часто разводит руками. Особенно если со стороны обидчика есть давление. Попробуйте задокументировать все. Каждый случай. Фото, записи разговоров, скрины. Соберите досье. И ищите его слабые места. У таких мальчиков они всегда есть — учеба, отношения с родителями, какие-то мелкие правонарушения. Давление можно оказывать не только напрямую. Иногда нужно поговорить с теми, от кого он зависит. Но осторожно.

Диана перечитала сообщение несколько раз. Слабые места. Учеба. Она вспомнила — Лена говорила, что его выгоняли из нескольких мест. Значит, с учебой проблемы. А если проблемы с учебой, значит, есть деканат, кураторы. Люди, которым его поведение тоже создает проблемы. Это была идея. Хрупкая, но идея.

Она поблагодарила Юлию и закрыла форум. Потом открыла рабочий чат. Завтра нужно было сдавать отчет по проекту Максима. Она решила доделать его сейчас. Работа успокаивала. Здесь были четкие правила и предсказуемый результат.

На следующий день история повторилась. Диана встретила Лену. У выхода снова стояли те трое. Они что-то крикнули вдогонку, но неразборчивое. Диана обернулась и посмотрела на них прямо, в лицо. Она запоминала их. Молодые, наглые, пустые лица. Они смутились от ее взгляда, засмеялись между собой и отошли.

— Видишь, — сказала Диана Лене, когда они шли. — Они трусы. Когда понимают, что есть взрослый, который может дать отпор, они отступают. — Ты думаешь? — без веры спросила Лена. — Я в этом уверена.

Но уверенность пошатнулась вечером. Позвонил Артур. Его голос был жестким. — Диана, что там у вас опять происходит? — Что ты имеешь в виду? — Мне только что позвонил Баталов. Вежливо поинтересовался, не можем ли мы угомонить твою дочь. Мол, она распускает про его сына грязные слухи в школе, и это мешает его репутации.

Диану обуяла такая ярость, что она сжала телефон до хруста. — Что? Какие слухи? Лена никому ничего не говорила! Она просто старается выжить! Это он преследует ее! — Я так и передал. Но Баталов был очень убедителен. Говорит, есть свидетели, что Лена обсуждает его сына с подругами в негативном ключе. И что если это не прекратится, они будут вынуждены защищать свою честь. В том числе юридически.

Диана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Они не только нападали. Они контратаковали. Играли на опережение. Обвиняли жертву. — И ты ему поверил? — Я ничему не верю! — рявкнул Артур. — Но ситуация стала серьезнее. Теперь это не просто детские шалости. Баталов заговорил о клевете. У него хорошие юристы. Тебе это надо? — Значит что? — ледяным тоном спросила Диана. — Лена должна молча терпеть издевательства, чтобы не портить репутацию этому… этому… — Я не знаю! — оборвал он. — Но тебе нужно быть осторожнее. И научи дочь поменьше болтать.

Он положил трубку. Диана стояла посреди комнаты, трясясь от бессильной злости. Они перевернули все с ног на голову. Сделали жертву обвиняемой. И Артур, ее бывший, единственный союзник во вражеском лагере, дрогнул. Его испугали слова о юристах и репутации.

Лена, услышав разговор, вышла из комнаты. Лицо ее было белым как мел. — Что случилось? Диана все ей рассказала. Лена слушала, и ее глаза становились все шире от ужаса. — Но я же ничего… Я только Кате сказала, что он меня преследует! И все! Больше никому! — Неважно. Они используют это. Теперь ты — клеветница. А он — невинная жертва твоих сплетен.

Лена опустилась на стул. — Значит, я вообще не могу ни с кем говорить? Даже жаловаться? — Пока — нет. Только мне. И то… будем осторожны.

Вдруг телефон Лены пропищал — пришло сообщение. Неизвестный номер. Лена открыла его и ахнула, выронив телефон. Диана подняла его. На экране было фото. Лена, выходящая сегодня из школы. Снято скрытой камерой, крупным планом, ее испуганное лицо. И подпись: «Хорошо фотографируешься. Жду от тебя таких же красивых фото. Присылай».

Диана почувствовала, как мир сузился до маленькой точки. Это была уже не просто угроза. Это был прыжок через все границы. Фото, снятое без разрешения. Прямое требование интимных снимков. Шантаж. Это было по-настоящему страшно.

Она посмотрела на дочь. Лена сидела, обхватив голову руками, и тихо, беззвучно плакала, ее плечи тряслись. — Все, — сказала Диана хрипло. — Все. Это переходит все границы.

Она взяла свой телефон. Не стала звонить Артуру. Не стала писать на форумы. Она открыла поиск и набрала номер местного отделения полиции. Не экстренной службы, а дежурной части. Ей ответил мужской голос. — Слушаю вас. — Здравствуйте. Я хочу написать заявление о преследовании и шантаже несовершеннолетней. Что для этого нужно?

Голос в трубке стал внимательнее. — Вы можете приехать в любое время. При себе иметь паспорт, свидетельство о рождении ребенка. И желательно иметь доказательства. — Фото с угрожающей подписью на телефоне ребенка — это доказательство? — Это уже что-то. Приезжайте, составим заявление.

Диана положила трубку. Руки дрожали, но внутри было странное, холодное спокойствие. Точка невозврата пройдена. Больше не будет игр в кошки-мышки. Она пошла на войну официально. Со всеми вытекающими. Это пугало. Но и давало какую-то дикую, отчаянную силу.

Она подошла к Лене, присела перед ней. — Слушай меня. Завтра мы идем в полицию. Ты расскажешь все как есть. Про уборку, про толчок, про звонки, про это фото. Все. Поняла? Лена кивнула, вытирая лицо. — А что будет потом? — Не знаю. Но будет лучше, чем сейчас. Потому что хуже уже некуда.

Она помогла Лене встать, отвела в ванную умыться. Потом уложила в постель, как маленькую. Сидела рядом, пока та не заснула. Потом вышла, села на кухне и стала составлять список. Что говорить в полиции. Какие факты упомянуть в первую очередь. Какие доказательства у них есть.

Она понимала — это риск. Баталовы могут надавить. Дело могут замяли. Их могут обвинить в клевете. Но сидеть сложа руки, пока ее дочь шантажируют — было невозможно. Это был ее материнский долг. И ее последний, отчаянный шанс выбить оружие из рук противника. Не силой денег или связей. Силой закона. Хрупкой, ненадежной, но единственной, что у нее оставалась.

Она посмотрела на часы. Было три ночи. До утра еще далеко. Она выпила стакан воды, положила голову на стол. Не спала. Просто ждала рассвета. Ждала начала новой, самой страшной и самой важной битвы в ее жизни. Теперь ставки были выше всего. Не работа, не гордость. Честь и безопасность ее ребенка. И на этот раз отступать было некуда.