Глава 10. Цветочки-ягодки.
Вечером тащилась уставшая с работы. В подъезд зашла гружённая пакетом, из которого теперь торчала бутылка молока и «булка хлеба», — по пути домой забежала в продуктовый. Стоило вызвать лифт, как в небольшое помещение «вплыла» соседка. Нелли была когда-то моей одноклассницей. Может поэтому, изредка встречаясь с ней в парадном, мы перебрасываемся парой слов. У неё сыновья лет на пять младше моей Леськи и она любит смотреть разные ток-шоу. Потом делится со мной впечатлениями. Вот и в этот раз выудила из огромной сумки телефон и начала тыкать в экран.
Двери лифта с шумом раскрылись перед нами, а она удерживает меня за рукав.
— Погоди, показать тебе хотела.
После нехитрых манипуляций тычет мне чуть ли не в лицо свой смартфон, на котором несовершеннолетняя ссыкуха с серьёзным видом оправдывается:
— Да мне четырнадцать, но ребёнка мы с Лёшей давно хотели и планировали…
Нелька бурно реагирует на такое заявление и не сдерживает смешок:
— Нет, ты представляешь? Давно планировали они!
Качаю головой, только мне не хочется давиться смехом, слушая всё это, — дома такая же. А соседка продолжает:
— Своим сказала уже. Вот пусть только попробуют мне что-то такое учудить. Ремнём исполосую так, что на задницу сесть не смогут. И не посмотрю на эти модные веяния. Что детей бить нельзя и всё такое…
— Толку-то. Всё равно ведь тогда поздно будет, — пожала я плечом. Родители о таком узнают постфактум. Часто когда ничего нельзя изменить.
Моя бывшая одноклассница задумалась и хмыкнула.
— Знаешь, я иногда так радуюсь, что у меня сыновья. Это мамашам девок, которые ноги раздвигают надо будет думать. А с моих и взятки гладки.
Вместо ответа я стукнула опять по кнопке вызова лифта. Потому что двери закрылись, и он с шумом покатился куда-то наверх.
Слушать Нелю больше не хотелось. Особенно про её сыновей, которым она уже заранее подготовила пути отступления от ответственности. (Почему потом удивляемся, что мужчины нам такие попадаются? Сами же их растим.)
Со скрипом ещё прослушала, как её младшенький откуда-то припёр несмышлёного полуслепого котёнка, оторвав его от мамки, и Нелька его выкинула на улицу.
— Ну а что мне с ним делать? Сто раз объясняла, чтобы не волок в дом всякую дрянь! Ещё подцепит лишай или заразу какую-то!
Наконец доехала с ней до своего этажа и попрощалась.
Возможно, не закончи мы когда-то одну школу, один класс, я бы даже не общалась с ней сейчас. Слишком часто её слова воспринимаю на свой счёт. Слишком разные у нас точки зрения по поводу всего.
Потом выхожу из лифта и не могу отделаться от чувства гадливости. У двери нашей квартиры мешкаю, потому что оказывается зря рылась в сумке в поиске ключей. Моя раззява дверь так и не закрыла до конца. И так уже не в первый раз. Сколько бы я с ней не ругалась.
Бросила ключи обратно в сумку и внесла шуршащий пакет в прихожую.
Леся похоже трещала по телефону и даже не заметила, что мать домой пришла.
Слышу, как говорит кому-то:
— Пробовала у отца попросить, но он был занят. Готовился к какому-то важному мероприятию… Да и денег так и не дал. У него сейчас нет. Что делать даже не знаю. Матери боюсь сказать. Опять орать начнёт…
Я уже теряюсь в догадках о чём таком моя дочь сообщить мне боится, а она словно бьёт молотом по голове.
— С Милочкой, наверное, поговорю. Она же теперь как-никак моя новая маман. Может посоветует что. Или отца уговорит, чтобы я с ними пожила, пока мы с Серёгой не поженимся…
Оседаю в прихожей на стул и смотрю в одну точку, пока в её комнате из-за сквозняка не стучит распахнутая настежь дверь.