Глава 15

Спустя полтора часа следователь хмуро посмотрел на меня и уселся на резной белый стул с высокой спинкой. Морщины на его лице стали резче, а между бровей появилась глубокая складка.

— Иван, пора уходить. Девушка скоро вернётся. Мы уже всё обыскали. Даже в её исподнем рылись. Полы и стены простучали. Ни артефактов, ни яда в этой комнате нет. Возможно, всё это скрыто в каком-нибудь тайнике или на съёмной квартире. Но всё же мы не зря приходили сюда… — проговорил Никифор Фомич и выразительно посмотрел на помятый железнодорожный билет, который я бережно держал в руках. Он был на имя Марии Ангольц. И конечным пунктом служил Царьград, а вот начальным — Калининск.

Я нашёл билет в кармане шубы, висящей в шкафу. Повезло, что девушка не в ней отправилась в полицию, иначе мы бы во время обыска получили лишь шиш на постном масле. А так — у нас было косвенное доказательство. И ещё понимание того, что у подозреваемой есть поддельные документы.

Но я всё равно был жутко разочарован, словно в день зарплаты мне не дали эту самую зарплату. Меня крайне не устраивал такой поворот событий. Несмотря на все собранные мной и магом факты, полиция ничего не сможет предъявить подозреваемой.

И что же делать дальше? Пытаясь найти ответ на этот вопрос, я уселся на подоконник и задумчиво наморщил лоб.

Между тем следователь тяжело поднялся на ноги, изогнул спину до отчётливого хруста позвонков, с наслаждением выпрямился и сказал:

— Пойдёмте сударь, нам больше здесь делать нечего.

— Ступайте, Никифор Фомич, а я, пожалуй, останусь. У меня появилась блестящая идея.

— Иван, не совершайте поспешных поступков. Вами сейчас движет разочарование. Это плохой советчик.

— Вы даже не спросили, что я придумал, — с укором проговорил я и недовольно посмотрел на мужчину.

Тот потёр глаза подушечками пальцев и со вздохом проронил:

— И что же вы придумали?

— Я останусь в этой комнате. И когда девушка зайдёт, то я включу всё своё обаяние. Она непременно во всём сознаётся, лишь бы я выключил его, — иронично произнёс я и криво усмехнулся.

— Попытаетесь надавить на неё, Иван? Думаете, она расколется? — уловил суть следователь. — Опасный приём. Ежели девушка закроется, то потом нам сложно будет доказать её вину. Ведь далеко не факт, что мы найдём орудия убийств.

— А я рискну. Кстати, подозреваемая уже подходит ко входу в общежитие, — заметил я, глянув за окно, кое-где покрытое морозными узорами. Девушка торопливо шла по очищенной от снега дорожке.

— Иван, вы совершаете ошибку, — повысил голос Никифор Фомич и пронзил меня грозным взглядом.

— Господин следователь, не будьте так скептичны. У меня всё получится. Вы лучше придумайте, где спрятаться, дабы всё слышать и в нужный момент войти в комнату, — твёрдо произнёс я, состряпав уверенную физиономию.

Маг скользнул по моему лицу раздражённым взглядом и явно дал себе зарок, никогда больше не связываться с такими типами, как я. Потом он вдохнул полной грудью и выметнулся из комнаты. А я покинул подоконник и встал так, чтобы открывшая дверь скрыла меня от глаз вошедшего человека.

И спустя буквально пару минут в коридоре раздались лёгкие шаги, а затем в замочную скважину со скрежетом проник ключ.

— Хм… — прозвучал удивлённый хмык. — Забыла запереть?

Следом девушка отворила дверь. И та предсказуемо скрыла меня от её взора.

Подозреваемая пару секунд постояла на пороге и лишь потом вошла в комнату. Я тотчас с грохотом закрыл за ней дверь, заставив баронессу Марию Штокбраун подпрыгнуть на месте и обернуться. Она округлила глаза и вперила в меня испуганный взгляд, который сменился каким-то кроличьим.

Я же, испепеляя её яростным взором, прорычал, держа в руке билет на поезд:

— Мария Ангольц?! Ты не могла купить документы с другим именем? Зачем ты убила Хрюнова-старшего?! Для чего? Я думал, что мы друзья. Ты же помогала мне! У нас был уговор! А ты подставила меня! Завалила этого придурка Хрюнова-младшего! Почему?! — продолжал орать я, видя, как лицо баронессы становится всё более обречённым, а в уголках глаз появляются слёзы. — А мужа ты зачем отправила на тот свет?! Ведь эта смерть только помешала тебе засадить меня за решётку!

Мария всхлипнула, виновато опустила голову и, пятясь к окну, пролепетала слабым, прерывающимся голосом:

— Это… это… не я.

— Тебе лучше рассказать всю правду. У меня есть этот билет и показания женщины, которая запомнила тебя на вокзале! А в Калининске возле дома Хрюнова тебя приметила Галина Петровна! Расскажи правду! Облегчи душу! И тогда я помогу тебя. В противном случае мне придётся пойти в полицию и сдать тебя. После этого никто за твою жизнь не даст и ломаного гроша! Ты станешь бесполезной, — нагнетал я, отчётливо понимая, что девушка готова расколоться. Похоже, она уже и так была на пределе. И моя пламенная, обличительная речь может стать той каплей, которая прорвёт плотину. — Как ты убила их? И чем?! Отвечай немедленно!

Баронесса пару секунд хлопала глазами, а затем разрыдалась, чисто по-женски закрыла лицо руками и упала на колени возле подоконника. Девичьи плечи принялись вздрагивать под пушистой шубкой. А сама девушка сквозь потоки слёз горячо забормотала, словно уже давно хотела выговориться:

— Нет больше моих сил держать это в себе… Да, это я их убила… Хрюнова-младшего артефактом… Старшего — ядом. Притворилась прислугой и вошла в спальню.

— А почему старшего ядом, а не артефактом?! — выпалил я, глядя на баронессу, уткнувшуюся носом в ладошки.

— Он долго заряжается… Пришлось ядом. А мужа… мужа я убила случайно. Между нами вспыхнул скандал. Его буквально распирала ярость. И он… он… замахнулся на меня рукой. А артефакт лежал у меня в кармане. Я… я и сама не поняла, как направила его на супруга, — давясь воздухом, выдала девушка, словно на исповеди. Похоже, эти убийства сильно жгли её. Эмоции копились, копились и теперь её прорвало. Возможно, в скором времени она бы и сама пришла с повинной в полицию. — А когда я осознала, что наделала, то бросила возле тела мужа твою перчатку. Я случайно нашла её в зале для занятий магией. Там у меня есть шкафчик… с замком. В нем-то я и храню артефакт и яд. Склянку из-под последнего я должна была подбросить тебе и вызвать служивых из Четвёртого отделения. Прости меня великодушно, Иван! И умоляю, помоги мне! Спаси! Я не хочу в Три сестрицы! Меня заставили! Угрожали смертью!

Мария вдруг умоляюще протянула ко мне руки и снизу вверх посмотрела заплаканными глазами, лихорадочно мерцающими на измождённом переживаниями лице. Её скулы заострились, губы дрожали, а слёзы скользили по щекам.

Мне стало жаль её. Она ведь заложница ситуации. Её запугали, лишили воли и превратили в послушное орудие. Но кто стоит за ней? Повелитель?

И тут вдруг мои мысли прогнал громкий звон разбитого стекла. Тут же в моё вытянувшееся от изумления лицо ударил порыв холодного ветра, заставившего кожу пойти мурашками. А на баронессу упали осколки стекла, разбитого крупным вороном с зелёными зенками-бусинками.

Он влетел в комнату и мигом вцепился в смазливую мордашку девушки. А та истошно закричала и стала бестолково махать руками. Птица же принялась рьяно выклёвывать ей левый глаз. И уже через секунду тот повис на ниточке нервов, а затем ворон нанес в пустую глазницу иезуитски точный и сильный удар клювом, стремясь повредить мозг девушки. Баронесса сразу же захрипела, конвульсивно дёрнулась, обмякла и соскользнула по стене на пол.

Всё это нападение заняло от силы пару-тройку секунд, по истечении которых ворон победно взмахнул крыльями и устремился к окну. А я к этому времени уже лихорадочно выхватил из кармана револьвер и спешно нажал на спусковой крючок, чувствуя обуревающий меня гнев. Грохот выстрела совпал со звуком открывающейся двери и ошеломлённым вздохом следователя. Пуля же насквозь прошила ворона и ударилась в оконную раму, выбив ворох мелких щепок.

Но свинец не убил мерзкую летающую тварь. Она выметнулась в окно, наплевав на сквозную дыру в своём теле. Ворон лишь оставил после себя несколько перьев, которые подхватил гуляющий по комнате ветер, попутно треплющий волосы обезображенной баронессы.

Не мешкая, Никифор Фомич подбежал к Марии, пощупал её пульс и с мрачной миной на лице отрицательно покачал головой.

Я тотчас выронил револьвер, бессильно схватился за голову и провыл:

— Твою мать!

А вот следователь в силу специфики своей работы не поддался чувствам. Он выпрямился, склонил голову и хмуро произнёс:

— Покойся с миром раба Божья Анастасия. Ты ушла от людского суда и теперь тебя ждёт суд небесный.

— Млять, — яростно процедил я, рухнул пятой точкой на скрипнувшую кровать и невидящим взором уставился в одну точку на полу. В моей голове носились тысячи мыслей, а сердце жгло негодование. Мария не заслуживала такой смерти!

Я от избытка эмоций ударил себя кулаком по бедру и вдруг услышал быстро приближающиеся шаги. Мой бешеный взгляд метнулся к распахнутой двери. И я увидел запыхавшуюся комендантшу, которая бесстрашно прибежала на звук выстрела. Но увидев труп, она стала вопить, как сирена сигнализации. Следователю пришлось успокаивать её. А затем, когда женщина перестала верещать, он отправил её в переговорную, дабы она позвонила в полицию и пригласила сюда сотрудников Четвёртого отделения.

Сам же Никифор Фомич отправился в зал для занятий магией, а мне наказал оставаться возле тела убиенной.

Я с обливающимся кровью сердцем посмотрел на труп Марии и подумал, что она почти наверняка работала на Повелителя мёртвых. Но как давно он поставил её себе на службу? Перед Перекамском? Тогда она дала мне именно те заклятия, благодаря которым я без проблем проник в город, угодив в самое сердце ловушки. Но с другой стороны — я сам и попросил заклятия. А она потом сильно переживала из-за того, что дала мне их. Притворялась? Возможно. Но как-то уж очень убедительно, за такую актёрскую игру можно дать разом и три оскара.

И что дальше? Повелитель успокоится? Вряд ли. Он и его приспешники продолжать планомерно превращать мою жизнь в Ад. Но почему они просто не убьют меня? Хороший вопрос, ответ на который я бы очень хотел узнать.

Внезапно мне вспомнились слова Хозяйки болот — из страданий и преодолений рождаются сильные души. Сейчас эта фраза заиграла новыми красками. Возможно, Повелитель мёртвых всеми этими испытаниями закаляет моё моральное состояние? Но зачем? Готовит к чему-то?

В этот миг мои мысли спугнули торопливые шаги множества ног. В комнату ворвалось сразу несколько полицейских и Никифор Фомич. Он молча поманил меня пальцем и вышел в коридор. Я поднял свой револьвер и послушно последовал за ним, уныло глядя себе под ноги.

Мы отошли от комнаты, в которой разыгралась трагедия. Затем маг задумчиво проговорил, сцепив пальцы рук за спиной:

— Право слово, я даже не знаю с чего начать. Полагаю, Иван, вы перешли дорогу какому-то весьма сильному магу смерти. Кто-то же убил баронессу с помощью ворона, поднятого из мёртвых. Она явно могла выдать имя того, в чьих руках стала послушной марионеткой. Бедная девушка.

— Угу, — вяло угукнул я, хмуря брови.

— Вы не догадываетесь, кто хочет отправить вас в тюрьму? Этому человеку мало вас просто убить. Он жаждет растоптать вас.

— Не догадываюсь, сударь, — солгал я, прямо глядя в цепкие глаза следователя.

Он слегка прищурился, пожевал губы и тихонько проронил:

— В шкафчике действительно оказалась склянка с остатками весьма затейливого яда и артефакт. Последний представлял собой сердце мертвеца. И от него буквально разило магией смерти. Я отправил его на экспертизу нашим специалистам. Признаться, я подозревал, что у баронессы может быть артефакт, хотя допускал и наличие ловкого пособника из числа некромантов. Но я даже не мог помыслить, что артефакт окажется… таким… таким уникальным.

Я удивлённо приподнял бровь, обратив внимание на то, что Никифор Фомич с трудом подбирал слова. Кажется, он был изрядно потрясён самим фактом существования подобного артефакта.

— Господин следователь, а что такого особенного в этом мертвячьем сердце? — уточнил я, нахмурив лоб.

— А вы знаете о существовании хотя бы одного самозаряжающегося артефакта? Я — нет. Мне о таких до сего дня даже не приходилась слышать. Их просто не существовало. А тут — на тебе. Это же революция в производстве артефактов!

— Вероятно, вам дадут новый чин или премию за такую находку, — вымученно произнёс я и дружески похлопал мага по плечу.

Он кивнул, прямо посмотрел на меня невесёлым взглядом и обеспокоенно прошептал:

— Вы же понимаете, Иван, что такой артефакт мог создать лишь кто-то с уровнем магистра первого или второго ранга? А таких некромантов в империи — раз, два и обчёлся. И все они крайне могущественные аристократы. Я своими силами не справлюсь с продолжением этого расследования. Мне придётся доложить своему начальству. И уж оно решит, что делать дальше.

Я непроизвольно дёрнул щекой, искривил губы в злой усмешке и саркастически выдал:

— Замнут?

— Не исключено, сударь, — не стал лукавить Никифор Фомич и провёл рукой по редким волосам. — Эх, сейчас бы затянуться крепким табачным дымом, да я уже выкурил сегодняшнюю норму. Бросаю, знаете ли, Иван. Жена ворчит. Мол, запах. Да и зубы портятся.

— Похвально, что бросаете, сударь, — искренне сказал я и следом серьёзно добавил: — Никифор Фомич, примите дружеский совет?

— Приму, ежели он будет дельным.

— Забудьте о том, что кто-то стоял за спиной баронессы. И сообщите всему честному народу о том, что всё дело в неразделенной любви. Дескать, Мария Штокбраун получила отказ от Ивана Корбутова и на этой почве решила отправить его в темницу. Ну или скормите публике что-то подобное. Мне всё равно. Да и насчёт артефакта тоже что-нибудь придумайте. Это не ваша война. Вы уж простите меня, но, чуется мне, что скорее вы сложите голову, оставив жену вдовой, чем поможете мне.

Лицо полицейского мигом затвердело и превратилось в маску. Он возмущённо фыркнул и хотел что-то сказать, но потом осёкся и лишь плямкнул губами. Да, герои остались в сказках. А в реальном мире — простые люди со своими страхами и желаниями. Никифор Фомич и так много для меня сделал.

Я ободряюще улыбнулся ему, на прощание крепко пожал руку и отправился в свою комнату. Там меня ждал взволнованный Шурик. Он тотчас выпалил, тревожно лупая глазами:

— Вань, а чего это у тебя физиономия такая мрачная? Случилось чего? И где ты был столько времени?

— Присядь, Александр, — спокойно попросил я брата, а то ведь он от таких известий мог и на пол рухнуть. — И слушай меня внимательно.

Тот послушно упал толстым задом на стул и замер, точно нажратый заяц перед удавом. А я, не вдаваясь в подробности, поведал ему о том, как баронесса беззаветно любила меня и даже умудрилась достать чудо-артефакт, дабы подставить меня и засадить в темницу.

Шурик с охотой слопал моё враньё и стал просить добавки в виде деталей. Но я решительно перевёл тему, заглянув в свой шкаф:

— Потом как-нибудь расскажу тебе полную версию. А сейчас нам надо подумать в чём мы пойдём на Новый год к княжне Корсаковой.

— К кому? — испуганно выдавил Санек и его голос дал петуха. Глаза парня расширились, а душа ушла в пятки.

— К Корсаковой, — повторил я, недовольно посмотрев на отчаянно трусящего брата. — Чего ты трясёшься? Не съест она тебя. А шутки пока ещё не убивают. Да и я уже пообещал ей, что мы придём. А княжна не примет отказа, даже если я сошлюсь на сегодняшние трагические события.

— Но там же будут всякие графья, бароны… — пролепетал Шурик, громко сглотнув. — Я на их фоне буду смотреться деревенщиной.

— А как же все твои уроки танцев и этикета? Вот сегодня и продемонстрируешь, чему ты научился, — отрезал я, сурово посмотрев на брата.

Правда, мне и самому не хотелось идти. На душе кошки скреблись. Но я не мог упустить шанс попробовать отыскать доказательства того, что князь Корсаков служит Повелителю мёртвых. Ну или развенчать свои подозрения. И второй вариант был гораздо более предпочтителен, нежели первый.