Глава 16

Братец же одновременно испытывал трепет перед грядущим визитом к княжне и в то же время с довольной физиономией оглядывал свой новенький костюм-тройку, который не скрывал распахнутый на груди полушубок.

Мы ещё неделю назад вместе приобрели похожие костюмы. У Санька он был серого цвета, а у меня — тёмного-синего. Тогда же наша парочка купила дорогие белоснежные рубашки, обувь и французский парфюм. И теперь, по крайней мере Шурик, чувствовал себя значительно более уверенно, чем обычно. У него даже походка изменилась. Она стала более размеренной и важной.

Между тем мы вышли к дороге и довольно быстро поймали таксомотор. Усатый водитель радостно поздравил нас с Новым годом и не менее радостно сообщил, что из-за праздника стоимость его услуг увеличилась вдвое. Я тяжело вздохнул, но согласно кивнул и сел в машину.

Шурик тоже плюхнулся на сиденье и стал заворожённо смотреть в окно. За стеклом проносились украшенные огоньками улицы пустынного города. Практически все горожане предпочитали встречать Новый год дома в кругу семьи. И мы с Саньком до всей этой кутерьмы с убийствами тоже рассчитывали к празднику вернуться в Калининск, но судьба распорядилась иначе. И теперь таксомотор мчал нас в центр столицы к дому Анастасии.

Автомобиль быстро достиг точки назначения. И мы покинули его, уважительно поглядывая на дворец князя Корсакова. Конечно, он сильно уступал в размерах императорскому, но всё равно внушал уважение. Дворец скрывался за высоким кованным забором и практически не имел прилегающей территории, но зато он был четырёхэтажным, белокаменным и мог похвастаться двумя башенками, примыкающими к торцам величественного строения.

Ворота оказались открытыми, так что мы спокойно миновали их и устремились к парадной лестнице. Она вела к золочёным дверям, украшенным родовыми гербами Корсаковых.

Путь нам ненавязчиво освещали чугунные, парковые фонари и множество стрельчатых окон здания, из которых так и лился жёлтый свет.

И стоило нам пройти всего несколько метров по очищенной от снега брусчатке, как двери дворца открылись и выпустили наружу седовласого чопорного мужчину в ливрее и заразительно улыбающуюся Анастасию. Её прелестную головку украшала небольшая серебряная корона. На плечи же было накинуто соболиное манто, из-под которого виднелось бледно-голубое платье с пышной юбкой, полностью скрывающей ножки. Я даже не мог увидеть её обувь. Вдруг на ней хрустальные туфельки? Уж больно она сегодня была похожа на Золушку, отправившуюся на королевский бал.

Я энергично взошёл по широким ступеням, поклонился княжне и томно сказал:

— Ваша светлость, я сражён наповал вашей несравненной красотой.

— Добрый вечер, судари, — проворковала девушка и подала мне для поцелуя руку, скрытую тонкой кожаной перчаткой белого цвета. — Когда вы так говорите, Иван, я чую в ваших словах какой-то подвох или жду, что в следующую секунду вы уколете меня остротой.

— Ого, вы позволите мне прикоснуться губами к вашей руке? — наигранно удивился я, глядя на её кисть. — Но у меня же сегодня не день рождения. С чего такая щедрость?

— Ну вот о чём я и говорила, — пропела княжна и звонко рассмеялась.

Настроение у неё явно было превосходным, чему в некоторой степени точно способствовало выпитое вино. Я услышал его запах. Он шёл от разрумянившейся девушки, чьи глаза буквально искрились, точно два замкнувших трансформатора.

Я мысленно улыбнулся своему неординарному сравнению и легонько поцеловал руку Анастасии. После этого она пригласила нас войти внутрь, не удостоив Шурика возможности облобызать её перчатку. И братец, по-моему, этому был только рад. Его уверенность куда-то улетучилась. И продолжала улетучиваться с каждым шагом, который мы делали по помпезному дворцу, празднично украшенному колокольчиками, еловыми ветвями и шариками.

В отличие от Санька, я старался восхищено не пялиться по сторонам, а смотрел в спину мужчины в ливрее. Тот степенно шёл впереди нашей троицы, открывал двери и привёл нас в гардеробную. Тут мы с Шуриком сняли верхнюю одежду. А затем седовласый слуга сопроводил нас в вытянутый зал с высокими потолками и мраморными полами. Я увидел здесь украшенную сверкающими игрушками ель, резную мебель возле стен, золочёный граммофон с пластинками, допотопный фотоаппарат на треноге и весьма длинный обеденный стол. Последний уже был накрыт. И на нём, источая дивные ароматы, уместилась целая армия изысканных блюд: зажаренные до хруста перепёлки, грибы в сметане, фазан, французские булочки… Я едва слюной не подавился. А потом обратил внимание на то, что стульев подле стола оказалось всего десять. Получается, помимо меня, Шурика и княжны на празднике будут присутствовать ещё всего семь человек? Негусто.

Между тем княжна величаво бросила мужчине в ливрее:

— Андроний, пригласи сюда фотографа. Я желаю поразвлечься и сделать несколько фотокарточек со своими друзьями, пока другие гости ещё в пути.

— Да, ваша светлость, — слуга вышколено кивнул седой головой и удалился, держа спину прямо, точно солдат на параде.

Анастасия посмотрела ему вслед и, словно извиняясь, проговорила:

— Приходится постоянно пользоваться услугами Андрония. Он один из немногих кого я оставила во дворце. Прочую прислугу и часть охраны отпустила по домам, дабы они встретили праздник со своими родными.

— Ваша доброта не знает границ, — похвалил я девушку. А та косо посмотрела на меня, проверяя шучу я или нет, а затем вроде бы поверила в мою искренность и улыбнулась. Я улыбнулся ей в ответ и увидел Андрония. Он вернулся довольно быстро. И подле него уже шёл высокий, худой, как щепка, остроносый человек с тонкими, крысиными усиками. Он-то и принялся нас фотографировать. Сперва меня с княжной, а потом и всех нас троих, включая отчаянно смущающегося Шурика, который тем не менее не забывал жадно поглядывать на еду.

Ну а вскоре стали подтягиваться и остальные участники вечеринки. Я отметил, что почти все они были старше нас. Парням, коих оказалось четверо, было уже за двадцать, а одному — все двадцать пять. И вот как раз он-то и стал сразу же виться вокруг Анастасии. Я с неудовольствием посматривал на этого рослого, улыбчивого парня с копной густых русых волос, бакенбардами того же цвета, карими глазами и породистым лицом с тонкими, довольно женственными чертами.

Девушки же оказались помладше парней. Парочке из них я бы дал лет восемнадцать-девятнадцать, а третьей — годиков шестнадцать. Она оказалась довольно пухленькой особой с чистыми лучистыми глазами и какой-то почти детской непосредственностью во взгляде. И на неё сразу же украдкой стал поглядывать Шурик.

Тем временем мы все представились и расселись за столом. Анастасия по праву хозяйки оказалась во главе оного. Меня с Саньком как нетитулованных особ усадили в конец стола, а самого старшего парня по правую руку от княжны. Кстати, его звали Николай Баранцовский. И он имел титул графа. Помимо него тут было два барона: Стоцкий и Армфельд. Баронесса Васильева и маркиза де Альвации. А пара оставшихся гостей не имела титулов. Этими людьми оказались плутоватого вида парень с непослушными чёрными волосами и та самая юная пышечка. Первого звали — Гори Котайсов, а вторую — Анна-Мария Павлова. Они составили нам компанию на задворках стола, чему обрадовался Шурик. Он мигом стал робко улыбаться Анне-Марии.

И ещё не стоит забывать о простолюдинах. В зале появилась прислуга в количестве шести дам средних лет. Все они имели вид суровый и носили строгие платья без всяких намёков на декольте. Вероятно, эти женщины будут менять грязные тарелки на чистые и следить за тем, чтобы бухло не кончалось.

Между тем присевший за стол Баранцовский сразу же схватил фужер с шампанским, вскочил на ноги и выдал красивым музыкальным голосом:

— Господа и сударыни, предлагаю выпить за обворожительную княжну Анастасию Корсакову, которая была столь милостива, что собрала нас здесь. Я испытал искренний восторг, когда получил это приглашение. И меня переполняет жгучая благодарность к столь великодушной красавице, которая точно бриллиант, сверкает среди столичной аристократии…

Я во время речи парня ткнул локтем в жирный бочок вздрогнувшего Шурика и прошептал ему на ухо:

— Слышишь, какой тост закрутил? Армянин, наверное.

— Не. Ты чего? Граф русских кровей, — пробормотал Санек, а затем показал взглядом на свою вилку и ошеломлённо добавил: — Чистое серебро.

— Живут же люди, — иронично хмыкнул я и вместе со всеми пригубил шампанское, когда граф наконец-то перестал разливаться соловьёв, наградив княжну всеми возможными положительными качествами и вознеся её красоту выше ангельской. Вот только Анастасия довольно сдержанно приняла все его похвалы, из-за чего на лице графа появилась тень разочарования.

Я злорадно посмотрел на него и мимолетом ответил пошитый по фигуре парня костюм. Он был из дорогого английского сукна и над ним явно потрудился умелый портной. Мне до подобных шмоток ещё далеко, но когда-нибудь я точно обзаведусь такими.

Пока же я вместе со всеми стал пить и вкушать пищу земную. И всё это происходило под довольно непринуждённые разговоры, прерываемые беззлобными остротами и взрывами хохота.

Гости княжны оказались людьми довольно свободных нравов и не зацикленными на своих родословных. Они относились ко мне и Шурику без снисхождения или презрения. Благодаря этому и шуточкам, почерпнутым у моего покойного деда, я смог завоевать определённые симпатии сей публики. Правда, это не сильно понравилось графу Баранцовскому. Он смеялся не искренне и всё больше хмурился, но старался не показывать того, что его задевает мой успех.

Всё же графа понесло, когда стало ясно, что княжна уделяет мне заметно больше внимания, чем ему.

— Любезный Иван, а на каком уровне мастерства вы владеете магией? Это же не языком чесать на потеху дамам, — елейным тоном начал он, опорожнил очередной бокал дорогущего вина и кивнул прислуге, дабы та налила ещё. — Мне вот по тому году удалось перейти на уровень престола третьего ранга. А это всего-то в неполных двадцать шесть лет. И ежели вы захотите, сударь, то я могу дать вам пару ценных советов. Правда, я маг огня, но это не умаляет моего опыта.

— Благодарю, граф, но я, пожалуй, собственными силами справлюсь. К тому же, в академии великолепные преподаватели, — с благодарной улыбкой сказал я, внимательно наблюдая за физиономией аристократа. Она была подчёркнуто дружелюбной, а вот его глаза сверлили меня, будто два злых буравчика.

— Право слово, не стоит отказываться от помощи боевого мага в чине капитана. Тем более скоро грядёт война. Уже всем ясно, что Повелитель мёртвых рано или поздно поведёт свои войска на столицу. И тогда армия Императора обязана будет встретить безжалостные полчища нежити. Или вы, дорогой Иван, предпочтёте остаться дома? Возможно, вы не слышали о том, что государь повелел привлечь в войска как можно больше некромантов, не взирая на их опыт? Конечно, большинство из этих добровольцев погибнут, но они отдадут свою жизни за Императора, — пафосно закончил Баранцовский и выжидательно посмотрел на меня.

Похоже, он рассчитывал на то, что я прямо сейчас отвечу как-то обтекаемо. И после этого гости княжны мысленно посчитают меня трусоватым парнем. Но я вполне чётко и громко заявил:

— Милостивый граф, я уже пару дней назад вызвался добровольцем. Не в моих правилах отсиживаться дома, когда другие рискуют жизнью ради Отчизны. Надеюсь, мы с вами подле друг друга будем стоять на поле боя.

— Смелый поступок, Иван, — тотчас пропела Анастасия, приподняв красивые бровки. — Давайте поднимем наши бокалы за сударя Корбутова. Я уверена, что его ждёт блестящее будущее. Уже сейчас он по силе равен Павлу Белозерову, а годам к двадцати пяти вполне может стать престолом второго ранга.

— Если доживёт, — едва слышно процедил граф, а затем с приклеенной улыбкой вместе со всеми выпил за меня. Вероятно, в эти секунды вино показалось ему серной кислотой. Как он не поперхнулся.

А спустя ещё некоторое время граф и вовсе возненавидел меня всеми фибрами своей завистливой души, когда Андроний включил граммофон и первый танец Анастасия решила провести именно со мной, а не с графом. Баранцовскому пришлось танцевать с маркизой де Альвацци, серьёзной шатенкой с «мушкой» над верхней губой. Шурику же выпала честь сплясать с приглянувшейся ему Анной-Марией. И он вполне достойно кружил её в вальсе, гордо поглядывая на меня. А я ободряюще улыбался ему, танцуя с уже порядком подвыпившей княжной.

А та вдруг похвалила меня:

— Вы танцуете всё лучше и лучше, Иван.

— Но, наверное, не так хорошо, как граф? — ядовитым тоном бросил я, сверху вниз глядя в глаза девушки. Именно в глаза, а не на то, что призывно виднелось в декольте.

— Ревнуете, сударь? — выдала она, кокетливо склонив голову к плечу. — Граф хорош собой, из родовитой семьи, блестящий офицер и сын папенькиного друга.

— О, это же почти как сын маминой подруги, — вставил я и поспешно добавил, заметив непонимание в глазах Анастасии: — Забудьте, ваша светлость. Неудачная шутка. Даже у меня бывают такие. И что же получается? Граф здесь по вашему хотению или по велению князя Корсакова?

— По моему хотению, Иван, — с лукавой улыбкой проронила Анастасия и следом с грустинкой добавила: — Папенька даже не знает, что Баранцовский тут. Из-за Повелителя мне в последнее время почти не удаётся пообщаться с отцом. Он всё время запирается в кабинете и даже никого на этаж не пускает, дабы не мешали.

— Наверное, весь третий этаж уже пылью покрылся. Или на каком там этаже кабинет? — вскользь сказал я, пользуясь тем, что алкоголь сделал Анастасию довольно откровенной. На трезвую голову вряд ли бы она стала делиться со мной подробностями своей жизни.

— На четвёртом. И не покрылся он пылью, сударь. Прислуга там исправно убирается, — возмущённо прошипела княжна, недовольно поджав пухлые губки, будто созданные для поцелуев.

Созданные для поцелуев? Серьёзно, Иван? Кажется, и ты порядком нагрузился. Пора перестать налегать на вино. Но это оказалось не так-то просто сделать.

После танцев все снова сели к столу, и разгорячённые аристократы накинулись на алкоголь. А тот ещё больше подогревал их и развязывал языки. Так, довольно щуплый барон Стоцкий, стал смело спорить с графом. Он, шлёпая толстыми губами, горячо доказывал ему, что нынешняя политика Императора вкупе с войной могут легко привести к восстанию крестьян, ведь ещё и зима обещает быть холодной и не сильно снежной, что непременно ударит по сельскому хозяйству.

Я подметил, что паренёк сыпал довольно убедительными доводами, и явно знал о чём говорит. По-моему, его отец был видным деятелем в одном из министерств. И похоже что младший барон нахватался от него знаний.

Баранцовский же мрачно убеждал Стоцкого в том, что армия повесит на столбах всех смутьянов и заткнёт рты прочим недовольным. Но паренёк не унимался. И говорил о том, что крестьяне и рабочие — это основа благосостояния страны. Нужно менять политику, а не чинить расправы. Но потом он резко пошёл на попятную, когда понял, что все гости прислушиваются к их спору.

Стоцкий смущённо покраснел, осознав, что наговорил лишнего, и сконфуженно замолчал. А вот изрядно накидавшийся граф злобно посмотрел на меня и рявкнул:

— Война покажет, кто трус, а кто — герой. Кому достанется холодная землица, а кто поведёт красавицу под венец.

— Золотые слова, сударь, — поддакнул я и криво усмехнулся, вызвав скрип зубов Баранцовского. Но несмотря на душащую его ярость, он понимал, что, обострив конфликт, похоронит себя в глазах княжны. Она была не из тех мадмуазелей, которые млели от того, что кто-то из-за них бьётся на дуэли.

Сама же Корсакова вдруг посмотрела на часы, порывисто поднялась из-за стола и выпалила:

— Друзья, пойдёмте скорее в зимний сад. Андроний приготовил там фейерверки! Сейчас самая пора зажечь их, ведь скоро часы пробьют двенадцать раз!

Народ начал подниматься со стульев. А я подскочил к княжне и прошептал ей на ухо:

— Ваша светлость, а где здесь можно носик припудрить? Ну вы понимаете…

Но она не сразу поняла, а когда поняла, то поспешно сказала, кивнув головой на коридор:

— Вторая дверь после лестницы. И не задерживайтесь, Иван, а то пропустите всё веселье.

Девица улыбнулась и вместе со всеми умчалась в сад. А я вышел из зала и оказался в пустом хорошо освещенном коридоре. Потом пошёл к лестнице, ведущей на этажи.

Теперь бы только не наткнуться на охрану или прислугу. Их хоть и немного осталось во дворце, но всё-таки я мог столкнуться с кем-то из этой братии. Так что я крайне осторожно потопал по лестнице, прислушиваясь к тишине, царящей в этой части здания.

По пути я прикидывал, как смогу проникнуть в кабинет. Он ведь сто процентов будет заперт на замок. Но у меня на этот случай с собой имелся крепкий нож и множество идей из когда-то просмотренных фильмов. Авось хоть что-то да сработает.

Вскоре я поднялся на четвёртый этаж и увидел длинный коридор. Его освещал лишь косой лунный свет, льющийся через окна. Он позволил мне разглядеть десяток однотипных дверей и несколько полных рыцарских доспехов. Они в качестве украшений стояли в стенных нишах.

Ну, наверное, глупо думать, что хозяин дворца устроит себе кабинет за какой-нибудь из этих одинаковых дверей. Птицы такого полёта выбирают логово себе под стать. Наверное, стоит пройти дальше и глянуть, что там.

А вон, кстати, в конце коридора виднеется мощная, резная дверь из морёного дуба. Возможно, за ней-то и скрывается кабинет Корсакова.

Но стоило мне двинуться к ней по мягкой ковровой дорожке, как из мрака стенной ниши на меня кто-то бросился. И я еле успел пригнуть голову, уходя от сильного удара кулаком, с зажатым в нём кастетом…