Глава 18

С той незабываемой новогодней ночи прошло несколько дней. И за это время я имел два любопытных телефонных разговора. Первый состоялся с князем Корсаковым. Он первого января самолично позвонил в общежитие и поблагодарил меня за попытку остановить воров. А второй телефонный разговор состоялся вчера вечером и был он с бароном Верлионом. И вот о нём надо рассказать поподробнее.

Только я взял трубку телефона, как мужчина сразу же взял быка за рога.

— Добрый вечер, Иван, — быстро сказал он и следом по-деловому добавил: — Я ознакомился с делом почившей баронессы Марии Штокбраун. И не с той версией, которая стала официальной, а с подлинной. Но мне ещё бы хотелось услышать эту историю из ваших уст, голубчик. И, ежели вас не затруднит, то начните с момента вашего знакомства с этой дамой.

— Не затруднит, господин барон, — выдохнул я, пожевал губы и довольно откровенно рассказал ему о моих отношениях с Марией, начиная с нашей первой встречи в поезде.

— Гм, — задумчиво промычал Верлион, выслушав мой рассказ. — И вы не знаете, кто за ней мог стоять?

— Нет, — солгал я, нахмурив брови. Надеюсь, мне не аукнется эта ложь. И я поступаю правильно, умалчивая вероятную роль в этих событиях Повелителя мёртвых.

— Хорошо, я вас услышал, дорогой Иван, — со вздохом проговорил барон, взял паузу длиной в пяток секунд и потом проинформировал меня: — Давеча делом баронессы занялись господа из Первого отделения. И даже я теперь практически не имею доступа к ходу расследования. Его засекретили, как засекретили и артефакт, обнаруженный у убитой Штокбраун. Насколько мне известно, Никифор Фомич уже имел с ними разговор. Следовательно, скоро и вас ожидает встреча с представителями Первого отделения. Иван, ничего не утаивайте, расскажите им всю правду как на духу. Но попросите, чтобы во время дачи показаний с вами в кабинете находился лишь барон Андрей Викторович Грачёв. Он заместитель отделения, блестящий сыскарь и главное — до мозга костей предан Императору. Ему вы вполне можете доверить информацию о том, что наш добрый государь приглядывает за вами моими глазами. После этого к вам будет соответствующее отношение, а то знаете, милейший Иван, господа из Первого отделения иногда могут и перегнуть палку.

— Понимаю, сударь, — буркнул я, начав постукивать согнутыми пальцами по коленке. Ох, как же мне не нравились всякие КГБ да ФСБ. С такими ребятами не забалуешь.

— Замечательно. Вы весьма сообразительный юный дворянин, — похвалил меня Верлион с тёплыми нотками в голосе. — А также я бы порекомендовал вам рассказать Андрею Викторовичу о портале. Он в курсе существования оного. Это избавит вас от надобности врать о грузовике. И о Перекамске тоже поведайте Грачёву. Нам всем требуется объективное расследование. Мы должны выяснить, кто смог создать такой артефакт, и кто покусился на вашу свободу, а возможно и жизнь. Я искренне переживаю за вас, Иван.

После этой пафосной концовки речи барона мы с ними распрощались. И уже на следующий день утром мне позвонили из Первого отделения и пригласили на разговор. Естественно, я согласился, хотя и чуток мандражировал.

И спустя всего четверть часа возле ворот академии меня забрал чёрный автомобиль с прокуренным салоном и хмурым водителем неопределённого возраста. Он привёз меня к приземистому трёхэтажному зданию, облицованному серым гранитом. Тут меня уже встречала парочка мужчин в штатском. Они, даже не представившись, молча повели меня в глубь здания. И на всём протяжении нашего пути от них буквально веяло недружелюбием, словно эти двое точно знали, что я уже совершил множество злодеяний, которых хватит на два пожизненный, один расстрел и три колесования.

Вскоре они привели меня в небольшой, душный кабинет, в котором висела сизая табачная дымка. И один из них рявкнул:

— Господин барон, студент Иван Корбутов доставлен.

— Свободны, — сухо сказал крупный мужчина, восседающий за рабочим столом.

Мои сопровождающие с явным облегчением ретировались. А я застыл на пороге и покосился на второго человека, который обнаружился в кабинете. Он развалился в кресле подле зашторенного окна и поглаживал окладистую бороду, щедро посеребрённую сединой.

Надо сказать, что оба служивых выглядели, как матерые волки, готовые накинуться на туповатого оленёнка, выскочившего из кустов прямо перед их мордами. Правда, «волки» порядком раздобрели к своим почтенным годам. Обоим было приблизительно по пятьдесят лет. Хотя тот мужчина, который сидел за столом, всё же выглядел постарше коллеги. И он же властным голосом первым нарушил затянувшее молчание:

— Присаживайтесь, Иван. Разговор будет долгим.

И повелительно указал пальцем с золотым рунным перстнем на стул. Тот стоял напротив его стола. Помимо него в кабинете ещё прописались два книжных шкафа, настенное зеркало и пяток стульев. Они прикорнули возле стены. А освещало всё это хрустальная люстра. Окна же, несмотря на ясное утро, оказались зашторены.

Я присел на указанное мне место, скользнул взглядом по столу, который пребывал в идеальном порядке, и без подобострастия спросил:

— Позвольте узнать ваше имя, сударь.

— Барон Андрей Викторович Грачёв, — представился он и холодно посмотрел на меня маленькими глазками, почти утонувшими в набрякших веках.

Вся его обрюзгшая, бульдожья физиономия с носом-картошкой и толстогубым ртом не вызывала симпатии. Как и бородка-клинышек. Она совсем ему не шла. А вот роскошная плешь вполне себе подходила барону, облачённому в новенький чёрный сюртук, который был полностью расстёгнут, позволяя увидеть слегка помятую белую рубашку.

Между тем я произнёс, кивнув головой:

— К вашим услугам, барон. И прежде чем вы начнёте задавать мне вопросы, позвольте попросить вас о крохотной услуге…

— Хм… — недовольно хмыкнул неизвестный мужчина из кресла. Кажется, ему совсем не нравилось моё вызывающее поведение.

А вот Грачёв вполне спокойно проронил:

— Дозволяю. Чего вы хотите, юноша?

— В силу некоторых причин, я могу лишь вам поведать о своих взаимоотношениях с погибшей сударыней Штокбраун, господин барон, — сказал я, пытаясь выглядеть невозмутимым.

— Ну это уже наглость! — взорвался дворянин в кресле, гневно сдвинув над переносицей кустистые брови. — Похоже, вы не понимаете, куда попали и кто перед вами сидит. Возможно, пара суток в холодной камере прочистит вам мозги?!

— Кхам… — кашлянул я в кулак, скрывая волнение. — Всё же я вынужден настаивать.

— Любопытно, — удивлённо протянул Грачёв и махнул рукой своему коллеге, который снова хотел облаять меня. — Ступайте, Ярослав Платонович. Я сам поговорю с этим дерзким студентом. Но ежели он зазря испросил меня о личной беседе, то вы ещё с ним потолкуете.

Мужчина грузно встал с кресла, наградил меня тяжёлым взглядом, словно наводил порчу, и вышел вон. Я тотчас испытал толику облегчения. Хрен его знает, то ли он действительно такой неуравновешенный, то ли они оба заранее договорились, что в самом начале беседы выведут меня из эмоционального равновесия.

Но, как бы то ни было на самом деле, я в следующие полтора часа откровенно поведал барону обо всех перипетиях своей дружбы с баронессой. И в моём рассказе помимо неё мелькал и Император, и Верлион, и портал.

Грачёв внимательно слушал меня, задавал уточняющие вопросы и всё больше проникался ко мне сдержанным уважением. Его явно впечатлили мои достижения и связи. Он даже собственноручно налил мне воды из графина, чтобы я промочил горло, а то оно у меня под конец повествования совсем пересохло.

А когда я закончил, Грачёв задумчиво выдохнул, положив на стол массивные кисти рук с толстыми пальцами-сосисками:

— М-да, а дело-то оказывается ещё более запутанное… Возможно, мне придётся отправить людей в Калининск, дабы они разузнали, как вы оказались в том лесу. Вероятно, нынешние ваши проблемы идут из прошлого.

— Всяко может быть, господин барон, — пожал я плечами, промокнув платочком выступивший на лбу пот. В кабинете действительно было душновато.

— Что ж, не буду вас более задерживать, Иван, — пророкотал Андрей Викторович, усиленно морща лоб, словно он уже сейчас пытался вычленить наиболее явные зацепки, которые могли бы помочь распутать это дело. — Вас проводят до выхода. До свидания.

— До свидания, — откликнулся я и вышел из кабинета.

В коридоре меня уже поджидали. Неизвестный мне мужчина и тот самый бородач из кресла. Он сурово глянул на меня и поспешно, без стука, влетел в кабинет Грачёва. Мужик же повёл меня к выходу из здания.

И только на улице я вздохнул с облегчением. Хотя и тут атмосфера царила весьма гнетущая. Само строение, из которого я только что вышел, излучало нехорошие эманации. Даже птицы облетали это здание стороной, а уж люди обходили десятой дорогой.

Вот и я поспешил прочь отсюда. Энергичным шагом прошёл пару кварталов и поймал извозчика. Тот изучающе глянул на меня, а затем повёз к академии по тревожно замершей столице. Недавно пришло сообщение о том, что Повелитель мёртвых расправился с населением ещё одного городка. Эта новость кое-где в империи вызвала волнения низших слоёв населения. Дескать, государь бездействует и не может защитить своих подданных. Хотя он совсем не бездействовал.

По пути мне встретился грузовик, в кузове которого ехали хмурые солдаты в серых шерстяных шинелях. Император стягивал к Царьграду всё больше войск. И часть из них расквартировали в столице, а какие-то полки разбили палаточные городки за пределами оной. Даже только-только вернувшийся в столицу Илья оказался в этом водовороте. Мне так и не удалось повидаться с ним, настолько князь Савёлов загонял его поручениями.

Тем временем бричка остановилась возле ворот академии. Я ловко вылез из неё и ощутил на себя тревожный взгляд лошадей, а затем услышал пропитый, хриплый голос, донёсшийся слева:

— Ваше благородие, не подадите копеечку.

Возле забора учебного заведения в метрах трёх от меня мялся лохматый мужик лет сорока. С лиловым носом, слезящимися глазами и виноватой улыбкой щербатого рта.

Глядя на него, возница услужливо предложил мне:

— Господин, стегануть его кнутом, дабы впредь не повадно было клянчить?

— Нет, не надо, поезжай, — человеколюбиво бросил я вознице. Тот кивнул мне и укатил.

А я посмотрел на выпивоху в драном тулупчике и отметил, что взор-то у него отнюдь не заискивающий или просительный. Нет, он смотрел на меня внимательно и даже с какой-то затаённой ненавистью. А потом вдруг криво усмехнулся и глумливо прошептал:

— Что, ваше благородие, так и не дадите монетку? Тада я вам кое-чаво передам.

Он нырнул волосатой рукой в карман. И я сразу же метнул свои пальцы к револьверу, покоящемуся в полушубке. Но мне не пришлось стрелять в неизвестного. Он с презрительной улыбкой вытащил на свет божий сморщенную, лысую кошачью голову. Протянул её мне и насмешливо сказал серыми губами:

— Она ждёт, ваше благородие. И не медлите.

Я молча взял голову и отправил её в карман.

Мужичок же сплюнул на снег жёлтую слюну и вразвалочку пошёл прочь. Вот ведь, гадёныш.

Пробурчав ему вслед пару забористых ругательств, я быстро добрался до общаги и буквально влетел в вестибюль. Здесь со мной уже во второй раз за день поздоровалась комендантша, которая усердно делала вид, что никогда ни в чём меня не подозревала. Я небрежно кивнул ей и примчался в свою комнату, напугав Шурика тем, что ворвался в неё без стука.

Он подпрыгнул на стуле, схватился за сердце и сокрушённо выдохнул:

— Вот ничему меня баламошку жизнь-то не учит. Надо запирать дверь, когда ты имеешь такого в мягкое место ужаленного брата, как Иван.

— Вот-вот, — поддакнул я, подмигнул ему и с энтузиазмом добавил: — Собирайся, пошли на кладбище. Надо Алёшку выручать. Мне сейчас повстречался человек от Хозяйки болот. Надо сказать, весьма противный человек. И он сказал, что ведьма меня ждёт.

— Ого! — выдохнул Сашка, выгнув брови дугой. — Ну, наконец-то! А то Лёшка там уже почитай больше недели томится. Но как мы достанем горгулий?

— Не нужны они нам. Вот, — я показал ему кошачью голову. И он с омерзением отшатнулся, едва не сверзившись со стула. — Полагаю, в этой мертвячине как раз хватит энергии на один переход с городского кладбища до того погоста в лесу. Эх, я бы правую руку отдал за то, чтобы изучить заклятие, которое позволяет заключать энергию в мёртвую материю. Конечно, я отдал бы не свою руку, но всё же…

— Б-р-р, — содрогнулся братец, заколыхав мягонькими подбородками. — Получается, нам надо будет лишь незаметно перелезть через забор городского кладбища и тишком вломиться в какой-нибудь склеп? А то я что-то не горю желанием отвлекать сторожа спиртным.

— Именно, — проговорил я и следом предупредил Шурика: — Но к ведьме я пойду один, а ты на кладбище меня подождёшь.

— Хорошо, — кивнул парень и явно испытал облегчение, когда я убрал голову убитого животного.

— Тогда собирайся, — сгорая от нетерпения, бросил я ему и заколебался. Брать с собой магическую книгу или нет? Мне её ещё первого января удалось привязать к себе. Для этого пришлось вывести на ней несколько рун и капнуть кровью на некоторые страницы. После этого я попытался открыть книгу, но она не поддалась. Её страницы, словно слиплись. Но в инструкции сообщалось, что всё так и должно быть. Теперь магическую книгу мог открыть только её законный хозяин, да и только лишь прикоснувшись к ней окровавленным пальцем. И вот когда я продырявил свой мизинец и прикоснулся к застёжке, тогда-то книга и открылась.

В тот же день я переписал в неё все свои заклятия. Притом что переписал без шифра, иначе бы они не стали работать. А так — заклятия вполне успешно функционировали. Стоило мне капнуть кровью на руну-активатор, как из страницы сразу же вылетало заклятие. А сам исписанный рунами лист оставался цел. Такой вызов заклятий существенно увеличивал скорость использования оных. Кровь мгновенно всасывалась в страницу, давая возможность сразу же активировать это же заклятие.

Энергии же для одного заклятия из магической книги требовалось ровно столько же, сколько поглощало заклятие, написанного на одноразовом пергаменте. Так что в общем и целом я выиграл в скорости создания магии, и мне теперь больше не придётся заморачиваться с пергаментами и постоянным написанием на них рун.

Но несмотря на все плюсы, был один психологический минус. Я ужасно боялся где-то прощёлкать свою книгу, поэтому и колебался, не решаясь брать её с собой к Хозяйке болот.

Всё же я после недолгих раздумий вытащил книгу из ящика и сунул её в свою поясную сумку. Хрен его знает, возможно мне в ближайшее время придётся сражаться, ведь в этих болотах всякое может произойти. А с книгой мне будет заметно легче, чем без неё.

Шурик же проводил магическую книгу чуть завистливым взглядом и участливо спросил:

— Княжна так и не телефонировала тебе?

— Нет, — мрачно буркнул я, запахнув полы полушубка.

Корсакова с самой новогодней ночи ни разу не вышла со мной на связь. А когда я разочек позвонил ей, служанка сообщила, что госпожа ужасно занята. Вот теперь я и не понимал, что думать. Это был единичный случай плотских утех или будет какое-то продолжение? И я даже не знаю, что лучше. С одной стороны — меня изрядно смущало то, что её батя может быть пособником Повелителя мёртвых. Но с другой — меня к Анастасии не хило так тянуло.

Ладно, потом разберусь с делами сердечными. Сейчас надо добраться до кладбища, да ещё как-то незаметно добраться — за городом ведь тьма солдат.

Между тем Шурик нахлобучил на голову шапку и решительно кивнул мне. Я призывно махнул ему рукой и вышел из комнаты. Братец двинулся следом за мной, громко топая сапогами и покряхтывая.

Я по пути с любопытством спросил у него:

— А как твои амурные дела с Анной-Марией? Телефонировал ей?

— Ага, два раза, — довольно заулыбался он.

— Тогда рассказывай. О чём вы болтали? Помогу тебе советом. А то упустишь свою голубку ненаглядную.

— Не нужен мне совет. Я сам, — неожиданно упёрся Шурик, надув щеки.

— Не обижайся, братец, но ты пока сам лишь бока вырастил.

— Хм… — оскорблённо фыркнул Санек, а затем тяжело вздохнул и стал рассказывать о своих отношениях с пышечкой Павловой.