Глава 19

Нам удалось выбраться из города и незамеченными попасть в облюбованный склеп. Правда, мы не обошлись без потерь. Шурик порвал штаны, когда перелезал через забор кладбища. Но его это досадное происшествие не сильно огорчило. Он к этому моменту уже зарядился таким восторгом, пока рассказывал мне об Анне-Марии, что даже выстрел в ногу вряд ли бы расстроил его.

Короче, Санек однозначно влюбился. Его круглое лицо пересекала широкая улыбка, а глаза лучились нежностью при одном только упоминании имени пышечки. Благо, что он всё-таки стал прислушиваться к моим советам, направленным на охмурение Анны-Марии.

Ну а когда в склепе возник портал, я помахал брату рукой и вошёл в чёрный туман.

Портал перенес меня на тот же самый погост в лесу. Тут ничего не изменилось. Всё так же царила весна, кое-где лежали островки серого снега, а влажная почва жирно блестела под ногами. Правда, среди голых деревьев появились редкие птицы. Они задорно щебетали и носились среди ветвей в свете высокостоящего солнца.

А возле кромки поляны обнаружились две телеги, запряжённые некролошадьми. И на одной из них восседал недобро скалящийся атаман. Прочие же подданные Хозяйки болот в числе десяти опухших морд, топтались подле транспортных средств и настороженно поглядывали по сторонам.

Я же мазнул по ним недовольным взглядом и потопал к телеге по чавкающей грязи, которая так и норовила стянуть с меня сапоги.

Атаман встретил меня кривой усмешкой и глумливо прохрипел:

— Карета подана, ваше благородие. Залезайте.

— Новый год удался? В улей физиономию сунул? — ядовито бросил я, выразительно посмотрев на его помятую рожу.

— Не твоё дело! — огрызнулся вожак и призывно махнул своим подчинённым. Они тотчас стали залезать на телеги.

— Не твоё дело? Это же самая интригующая фраза на свете, — насмешливо произнёс я, расстегнув полушубок, а то уже взопрел в нём.

— Вот и… вот и интригуйся, — выдал атаман и приказал лошадям топать прочь от поляны.

— Великолепный ответ. Ты где-то в душе дипломат. Очень глубоко, да и не в душе… — сострил я, но вожак вряд ли что-то понял. Он лишь полоснул меня злобным взглядом. И больше мы с ним не разговаривали.

Весь путь до поселения Хозяйки болот прошёл в молчании. Только перед самым крыльцом логова ведьмы атаман нехотя пробурчал:

— Дуй в хоромы. Она тебя ждёт. Да не вздумай озоровать. А то мы тебя быстро прищучим.

— И в мыслях не было. Вы же такие радушные хозяева, — иронично сказал я, непроизвольно потрогал в кармане револьвер и лихо спрыгнул с телеги.

Взошёл по скрипучим, шатающимся ступеням на крыльцо и двинулся в глубь хором по тёмному коридору, пропахшему плесенью. Впереди на стене плясали отблески огня. Они вырывались из той самой комнаты, в которой в прошлый раз бабка накрыла стол. Похоже, мне туда и надо.

Но стоило мне подойти к порогу комнаты, как из неё выскочило что-то небольшое, лохматое и чёрное. Я тотчас рефлекторно пнул существо ногой и нервно прошипел:

— Япона мама!

— Ух-х-х… — мучительно выдохнуло животное и неуклюже покатилось по доскам коридора.

А я заскочил в комнату от греха подальше. И с изумлением увидел Алёшку. Он клубочком свернулся перед очагом на сером от грязи коврике и мирно спал. Его ресницы подрагивали во сне, а грязные волосы, сбившиеся в колтун, служили не плохой подушкой. Но хорошо хоть он был жив и визуально здоров. У него лишь некоторые ногти оказались обломаны, да на заросшем щетиной лице красовалась парочка мелких царапин.

Кроме Лёшки в комнате никого не было. Я осторожно подошёл к нему, потряс за плечо и прошептал:

— Алёшка, просыпайся. Скоро домой пойдём.

Тот резко открыл глаза и уставился на меня диким взором. А потом вскочил на четыре мосла и на карачках помчался в соседнюю комнату, опрокинув по пути табуретку.

Я ошалело выпучил зенки и уронил челюсть на пол. Моё сердце пронзила такая игла душевной боли, что аж рёбра затрещали. Алёшка рехнулся в плену у бабки! Его разум безвозвратно повредился! И виной тому я!

От этой ужасной мысли меня скрутил приступ чёрной безнадёги. Но вдруг позади меня прозвучал знакомый голос:

— Не ласково же ты встречаешь брата.

Я резко обернулся, едва не сломав шею, и узрел то самое животное, которое рефлекторно пнул. Это был чёрный, толстый кот с драными ушами и обрубком хвоста.

Он неуклюже запрыгнул на лавку, словно две недели пил исключительно валерьянку, а затем насмешливо проговорил, сверкая умными зелёными глазищами:

— Чего ты, Иван, зенки пучишь? Брата своего Алёшку не узнаёшь? Ведьма эта в наказание меня телесами поменяла с котом своим поганым. Я, значится, аккурат в новогоднюю ночь, когда самогонка текла рекой, а народ праздновал до упаду, решил побег совершить. Меня же в сарае держали. А там пол прогнил в одном месте, да и стена тоже. Земля же в этой местности мягкая, что твой пух. Вот я и принялся подкоп рыть. Да только ничего не вышло. Поймали меня. А наутро Хозяйка болот артефакт какой-то хитрый достала, дунула, плюнула. И всё — темнота, а потом открываю глаза и уже в этом теле. Но она тогда мне сказала, что вернёт всё взад, когда Иван сюда явится. Вот я и жду тебя как манну небесную.

— Ого, вот это поворот. Надеюсь, ты не сильно на меня злишься за то, что я оставил тебя здесь? У меня выбора-то особого и не было, — виновато заявил я, подобрав челюсть с пола.

— Сперва, конечно, серчал, а затем уразумел, что верно ты поступил. У меня же из всех братьев почти ничего и никого нет за душой, только газета. Эх, наверное, она уже загибаться без меня начала?

— Не знаю, — честно сказал я, скованно пожав плечами. — Не до газеты мне было. Там такие дела в столице закрутились. Сейчас расскажу…

— …Опосля расскажешь, — мерзким, скрипучим голосом заявила Хозяйка болот. Она только что вошла в комнату и сразу же вперила в меня взгляд своего единственного здорового глаза. — Скоренько же ты явился. Не ожидала. Но, стало быть, пошли. А ты оставайся тут, — ткнула она пальцем в сторону Алёшки.

— А вы за котом своим проследите, а то опять в подвал полезет крыс ловить. Он и так уже всё тело моё извазюкал. Неделю теперича отмываться придётся.

— А нечего было побег устраивать, — парировала сгорбленная ведьма и двинулась в соседнюю комнату.

Я послушно потопал за ней, косясь на седые патлы старухи. Они касались грязного пола, липли к юбке и тряпкам, кои скрывали верхнюю часть её тела.

Бабка не вызывала никакой симпатии, но я постарался максимально любезно спросить:

— Куда вы меня ведёте, Марья Никитична? К зеркалу?

— Именно, — прокряхтела она. — Оно покажет тебе прошлое Василия, сына кузнеца Игната, ныне зовущегося Повелителем мёртвых.

— А зачем вам это? Вы же знаете прошлое Повелителя, — логично выдал я и следом за старухой вошёл в комнату. Здесь всё так же на полу горели свечи, а на стене — таинственно мерцало зеркало.

— Откель ты знаешь, что мне известна жизнь Василия? Нет, милок. Многое из неё скрыто от меня чёрным туманом. Зеркало же поможет мне и тебе лучше узнать его. Но оно способно лишь три раза показать прошлое. Да и то — никогда не угадаешь какой именно это будет фрагмент жизни, но он, так или иначе, должен быть переломным в судьбе Василия.

— Ясно. А почему артефакт показывает прошлое Повелителя мёртвых, а не кого-то другого? — не понял я, кивнув на зеркало.

— В этой склянке его кровь, — продребезжала бабка и достала из кармана на юбке тот самый пузырёк с почти чёрной жидкостью. — Зеркало чует её силу и чует ту же силу в тебе или во мне. Поэтому мы и видим жизнь Василия. Уразумел?

— Ага, — задумчиво выдал я и стал потирать двумя пальцами подбородок.

Выходит, в теории и Повелитель мертвых может три раза посмотреть моё прошлое, ежели нанесёт на зеркало мою кровь, а сам встанет напротив артефакта? Хотя, может, это и не совсем так работает. Впрочем, меня сейчас данный вопрос не сильно волновал. Я хотел узнать нечто иное.

И пока ведьма кровью Василия выводила на зеркале руны, я спросил у неё:

— Вы же знаете о том, что баронессу Штокбраун убил ворон? Кто его послал? Повелитель или его прихвостни? Мария работала на них?

— Верно, — кивнула бабка, покосившись на меня прищуренным глазом, в котором стали появляться искорки безумия. Кажется, Марью Никитичну скоро снова обуяет приступ. Стоит поторопиться.

— Но почему? Зачем Повелитель третирует меня? Почему не убьёт?

Старуха широко ощерилась, продемонстрировав стальные зубы, а затем с визгливым смешком проскрежетала:

— Ихи-хи-хи… Ты должен быть сильным, иначе не переживёшь ритуал. Василий хочет поглотить твою силу, но он ничего не получит, ежели твой дух прежде оставит тело. Только человек, закалённый невзгодами, может дожить до финала ритуала.

— Охренеть! — ошеломлённо выдохнул я, почувствовав, как у меня зашевелились волосы подмышками. — И долго он так будет издеваться надо мной? Сколько у меня есть времени?!

Бабка прикрыла здоровый глаз и посмотрела на меня мёртвым буркалом. Я ощутил неприятный холодок, пробежавший вдоль позвоночника и осевший где-то в желудке. А потом ещё и мурашки попытались затоптать меня всем стадом.

Ведьма же тряхнула головой, засмеялась кудахтающим смехом и заявила:

— Скоро, скоро ты будешь готов. И тогда за тобой придут его слуги.

— Но вы же поможете мне избежать смерти? Мы же на одной стороне! — выпалил я, видя всё больше признаков безумия на сморщенном лице старухи. А ведь сперва она была вполне вменяемой и успела поведать мне много полезной информации. Но теперь вторая личность Хозяйки болот стремилась прорваться наружу.

Пока же ведьма вроде бы справлялась с ней. И даже сумела мне ответить:

— Подмогну, но и ты мне послужишь. Вставай к зеркалу. Не медли. Я хочу узреть прошлое Василия и вызнать его слабое место.

Но я как-то не горел желанием погружаться в артефакт. Ведь бабку начало ощутимо потряхивать, а на её иссохших губах запузырилась слюна. И как бы она в таком состоянии не грохнула меня или я её, ведь в моём кармане всё так же покоился револьвер. Поэтому я сделал шаг назад и решил потянуть время, дабы выяснить чем закончится её внутренняя борьба.

— Марья Никитична, получается вы не знаете, как убить Повелителя? — мягко спросил я. Та отрицательно мотнула башкой, оперлась раскрытыми ладонями о стену и повесила голову. Водопад нечёсаных волос скрыл её лицо. А я продолжил говорить, сделав ещё шажок назад: — Тогда, быть может, вы поделитесь со мной своими знаниями? Такой ход будет выгоден нам обоим.

— Дать тебе мои знания? — прохрипела она грубым голосом, больше похожим на мужской. — Здесь не коммунизм. Их надо заслужить. Выясни, кто из аристократов помогает Повелителю и тогда ты получишь от меня заклятие.

— Любое? А я смогу, как вы, писать в воздухе руны?

— Нет, твой резерв мал, а ступень дара низка, — отрубила ведьма и вскинула голову. Её лицо оказалось вполне обычным. Ну как обычным… мерзким, отвратительным, но обычным, то есть без признаков безумия. Кажется, она загнала в глубь себя вторую сущность. Всё же старуха поторопила меня, ткнув кривым пальцем в направлении зеркала: — К артефакту. Шустрее, пока я владею собой.

— А откуда у вас эти приступы?

— Скорее!!! — рявкнула Марья Никитична, едва не оглушив меня.

Я тотчас скакнул к зеркалу. Бабка сразу же вывела в воздухе несколько рун насыщенного чёрного цвета. И спустя несколько секунд зеркальная поверхность артефакта дрогнула, а затем в ней стала проступать батальная сцена. Она мигом увлекла меня, выдернув душу из тела и переместив её в прошлое Повелителя мёртвых.

Я оказался над вытоптанным полем, заваленным трупами людей. На дальнем пригорке стояли батареи громоздких пушек, а чуть в стороне — шатёр с императорским штандартом, гордо реющим на лёгком, тёплом ветру. А прямо подо мной около тысячи израненных, плохо вооружённых воинов, отбивались от окружившей их многотысячной армии. Именно, армии. Её солдаты могли похвастаться кремнёвыми ружьями со штыками, мундирами, пистолетами, палашами и саблями. А их противники не имели даже одинаковой формы. Они оказались облачены в простые одежды низших слоёв населения: рубахи, кафтаны, штаны да сапоги.

Но и с той, и другой стороны присутствовали маги. Отчего тут и там вспыхивали шары огня, летели ледяные стрелы, а камни, точно живые, пробивали насквозь человеческую плоть. Кровь лилась рекой. Сражающиеся поскальзывались на ней и на выпавших внутренностях. А русская землю уже не могла впитать столько крови своих сынов.

Помимо людей в битве участвовала и нежить. И её оказалось гораздо больше среди крестьян и горожан, сбившихся в одну большую неорганизованную толпу.

Сперва я принял мертвяков за живых, так как в такой кутерьме сложно было понять, кто есть кто. Но сейчас отчётливо видел горящие жаждой крови, подёрнутые смертью глаза и раззявленные рты.

И управлял большей частью нежити высокий, худощавый горбоносый мужчина неопределённого возраста. Его лицо заросло курчавой, чёрной бородой с серебряными нитями, а густая шапка волос скрывала даже уши. Карие глаза мужика горели неистовой яростью и верой в правильность выбранного пути. И они придавили ему демонический, но в то же время притягательный вид. Он был похож на религиозного фанатика, способного вдохнуть в души людей любые идеи и разжечь в них пламя безоговорочной веры в своего лидера. И я ни секунды не сомневался в том, кем был этот мужик.

А он вдруг крикнул зычным голосом, перекрывая вопли раненых и грохот выстрелов:

— За мной мои верные други! На прорыв! Мы ещё можем победить! Магии должны обучаться все, а не только кучка зажравшихся бояр! Вперёд! Вперёд, мои верные соратники!!

И столько было заразительной мощи в словах мужика, что даже я почувствовал желание присоединиться к его атаке. Простолюдины же ответили своему лидеру нестройным хором криков и ломанулись следом за ним, стремясь прорвать кольцо из войск Императора.

Жаль, мне не удалось увидеть, чем закончился манёвр оставшихся в живых крестьян и простых горожан. Видение сменилось серым туманом, который тоже вскоре пропал. И меня забросило неведомо куда. Вокруг была темнота и спёртый воздух. Кажись, я в подземелье. Тут даже сквозняков нет. И что мне здесь придётся увидеть? Какой знаковый момент из жизни Повелителя? Как его тело обгладывают крысы?

Внезапно в мёртвой тишине раздался тихий стук, словно кто-то постучал в деревянную дверь. А потом стук стал всё более настойчивым и сильным. Спустя несколько секунд неизвестный уже колотил изо всех сил, точно ломился в баню к голым бабам. Трещали доски. И вдруг одна из них издала особенно громкий треск. Похоже, сломалась. Но в помещение не хлынул свет. Здесь было всё так же темно. И в этой темноте кто-то сосредоточено с хрустом ломал другие доски. А потом всё стихло. Тишина продлилась пару томительных мгновений. И за ней последовал шлёпающий звук, словно человек опустил на каменный пол босые ноги.

Да что же, мать вашу, здесь происходит?! Ответом мне стал пронзительный визг несмазанных дверных петель, торопливый топот, частое дыхание и свет факелов. Пламя осветило прибежавшую сюда троицу мужчин и небольшую, пустую комнатку, обложенную необработанными булыжниками. В центре помещения на каменном столе красовался разломанный деревянный гроб, а подле него стоял высохший до состояния мумии обнажённый мертвец.

Люди, как только увидели его, так сразу рухнули на колени и стали фанатично тараторить:

— Повелитель, мы ждали… мы верили… мы надеялись. Все эти годы наши отцы и мы, их сыны, хранили твоё тело и ждали твоего воскрешения. Веди нас, Повелитель, веди.

Я обратил внимание на то, что на мужиках оказалась одежда несколько другого фасона, нежели тот, который имел место быть во время битвы из предыдущего видения. И люди, преклонившие колени перед Повелителем, уже не выглядели, как крестьяне или горожане. Скорее они были аристократами. Пусть не самыми богатыми, но аристократами и магами.

К сожалению, мне и эту серию не довелось досмотреть до конца. Снова появился тумана, который скрыл от меня подвал. Зато спустя миг я осознал себя стоящим в комнате бабкиных хором. А сама старуха задумчиво хмурила брови подле меня.