Глава 21

Вечером этого же дня извозчик привёз меня и Шурика к дому Ильи. Окна его квартиры безжизненно чернели, а на стук в дверь никто не откликнулся. Отлично. Я, как всегда, оказался прав. Илюшка где-то шлялся.

Тогда мы с Саньком прошмыгнули в квартиру брата и застыли в паре шагом от порога. В жилище Ильи предсказуемо оказалась темно, хоть глаз выколи, а где-то под кроватью раздался крысиный писк и торопливый шорох маленьких лапок.

Шурик тотчас спрятался за моей спиной и храбро крикнул:

— А ну пошли вон мерзкие вредители!

Шорох тотчас стих. И я с усмешкой проговорил, почесав засвербевший от пыли нос:

— Молодец, Шурик. Ты настоящий герой. Прогнал неприятеля с нашей территории. А теперь, будь душкой, запали керосиновую лампу, а то не видно ни зги. И окна надо бы зашторить, а то вдруг кто-нибудь заметить, что мы тут магичим. Ну это я уже сам.

— Хорошо, — послушно выдохнул мне в шею братец и занялся поисками лампы.

А я принялся за окна. Они встретили меня изрядным сквозняком, от которого даже занавески покачивались. Как тут вообще Илюха ночует? С воспалением лёгких же можно проснуться.

Между тем Шурик отыскал лампу, зажёг её и поставил на стол. Мы тотчас увидели рядом с ней исписанный лист дешёвой бумаги и брошенный впопыхах огрызок карандаша.

Александр с любопытством посмотрел на каракули и сказал с апломбом опытного сыщика:

— Илюшкин почерк.

— И что он пишет? Мы же братья. Нам можно подглядеть, — азартно проговорил я, приоткрыл занавески ближайшего окна и посмотрел на улицу. Алёшка всё не появлялся. Надеюсь, он не забыл о нашей встречи.

— Сейчас… — с энтузиазмом протянул Шурик, присел на шатающуюся табуретку, быстро пробежал глазами текст и радостно выдохнул: — Ого! Да это же черновик речи! Илья хочет сделать предложение руки и сердца. Готовится, дабы не мямлить в самый ответственный момент. Молодец. Наша порода, Корбутовская.

— А кому предложение? Той дворяночке, за которой он всё ухлёстывал? У неё ещё папенька весьма меркантильный тип.

— Ей, — кивнул улыбающийся брат и хлопнул в ладоши. — Радость-то какая! Пора ему уже, пора обзавестись женой и детками! Илье уже годков-то сколько…

— Угу, скоро на пенсию, — иронично бросил я и снова посмотрел за окно. Там показался Алёшка. — А вот и Лёшка! Ну, сейчас начнём магичить.

— Главное, чтобы мы потом с Четвёртым отделением дел не имели, — обеспокоенно протараторил Шурик и облизал толстые губы.

— Да перестань ты нервничать, — успокаивающе махнул я рукой и оживлённо посмотрел на входную дверь.

Она со скрипом отворилась, явив нам хмурого Алёшку. Он успел вымыться, постричься и побриться. Правда, братец оставил свои щегольские усики, напоминающие крысиный хвост, прилипший к верхней губе.

Лёшка прямо с порога стал возмущённо лопотать, сердито пуча глазёнки:

— Грабёж! Грабёж среди бела дня! Я чуть последние портки не отдал за твои колдовские порошки и жидкости! Ох и цены на них ломят…

— …Но ты же купил всё, что было в списке?! — взволнованно перебил я брата и затаил дыхание в ожидание его ответа.

— Угу, — мрачно буркнул Алёшка и бережно, точно китайский фарфор, поставил на стол плотный чёрный мешочек, в котором тихонько звякнуло стекло.

— Благодарствую! — искренне бросил я и облегчённо вздохнул.

— А это чего за бумага? Почерк вроде Ильи, — заметил Лёха каракули старшего брата.

— Его, почерк, его! Он собирается сделать предложение! — на одном дыхании отбарабанил Шурик, растянув улыбку до ушей.

— Вот дурак. Сам себя свободы лишает, — сокрушённо покачал головой Лёшка, снял шапку и присел на стул. — А ты что, Иван, думаешь по этому трагическому поводу?

— Мне не до этого сейчас, — отстранённо проговорил я, торопливо развязал горловину мешочка и стал аккуратно доставать из него покупки брата. — Меня больше заботит грядущая битва. Ты уже слышал о том, что Повелитель идёт на столицу? Так вот мы с Ильёй будем в числе тех героев, кои встретят нежить с оружием в руках. Император уже послезавтра двинет армию по Северной дороге.

— Слыхал, слыхал, — помрачнел Алёшка и сдвинул брови над переносицей.

— Иван — доброволец. Войскам сейчас некроманты ой как нужны, — вставил Александр, уважительно посмотрев на меня. Он уже знал, что мне предстоит повоевать с мертвецами. Я ему сказал об этом сразу после разговора с Верлионом.

— Авось и ты, и Илья уцелеете, — с неподдельной надеждой протянул Лёшка и достал несколько пузырьков из внутреннего кармана шубы. — Эх, надобно выпить чарку за вашу удачу. Мне тут как раз знающие люди подсказали рецепт одного коктейля.

Братец взял из шкафа помятую алюминиевую кружку и стал вдохновенно готовить свой бухус-блевухус. А я вместе с Шуриком принялся делать из трёх кошачьих голов накопители магической энергии. Головы же мы отыскали на помойке. Там хватало окоченевших трупов животных, которые готовы были забесплатно поделиться частями своего тела.

И вот теперь наш дуэт поливал кошачьи головы магическими жидкостями, сдабривал порошками и наносил на них руны из моей крови, соединённойсо смесью Азова.

Под конец сего мероприятия от голов начал исходить довольно резкий запах. И я не сдержал оглушительный чих, который едва не сдул вздрогнувшего Шурика. А потом у меня заслезились глаза — до того запах стал ядрёным.

Твою мать, как бы после работы с подобной хернёй меня не перекрутило, как Хозяйку болот. А то у неё сейчас такая фигура, с которой охотно берут на работу звонарём в Нотр-Дам-де-Пари.

Благо, что мы вскоре закончили работу с «болванками». И на всё про всё наш дружный дуэт потратил около часа. Алёшка же за это время успел опустошить все свои запасы алкоголя и рассказать нам, что дела с газетой не так уж и плохи. Но хорошо хоть брат не сильно нагрузился, а то у меня к нему ещё имелись вопросы и предложения.

Я серьёзно спросил у него, устало опустив зад на табуретку:

— Алексей, в городе есть скотобойни?

— Ага, парочка, — кивнул тот, шмыгнув покрасневший носом, на котором появились прожилки. — А тебе… ик… зачем?

— Надо. Спрячешь по одной кошачьей голове на каждой скотобойне, да так, чтобы башка была прям в том цехе, где животных того… убивают. Сделаешь? — хмуро проговорил я и скептически посмотрел на глупо улыбающегося Алёшку.

— Конечно. Я когда-нибудь тебя… ик… подводил?

— Отнюдь, — вынужден был сказать я. — Тогда вот эти две головы снесёшь в скотобойни. А третью — в больницу. Знаешь такую, в которой больше всего людей помирает?

— П-ф-ф-ф, — всплеснул руками Лёшка и едва не грохнулся со стула. — В бесплатной для простолюдинов народ мрёт, что твои мухи. Больше шансов выжить, ежели не идти в неё. Гы-гы.

— Отлично. Вот в ней-то третью голову и спрячешь. Где-нибудь в отделении реанимации или для тяжелобольных.

— Всё сделаю, брат, всё сделаю, — покивал средний Корбутов, вскочил со стула и вдруг крепко обнял меня, обдав запахом из смеси разного бухла.

— Спасибо, — проговорил я, смущённо обняв его в ответ.

После этого мы спешно покинули жильё Ильи. Алёшка, не став откладывать дело в долгий ящик, рьяно отправился выполнять моё поручение. А мы с Шуриком на дребезжащем таксомоторе поехали в общежитие академии.

По дороге, несмотря на приближающуюся ночь, мы увидели немало идущих строем солдат и даже целый батальон гренадеров. Меня охватило гнетущее настроение, которое щекотало нервишки и холодило пятки. Всё-таки послезавтра я не к тёще на блины еду…

В общаге же ко мне резво подскочила комендантша. На её губах играла робкая улыбка, а физиономия имела несколько виноватое выражение. Всё никак она не может забыть, как меня, такого святого человека, подозревала в убийствах. Вот и ходит с виноватой моськой.

— Иван, вам недавно телефонировала её светлость княжна Корсакова, — вежливо сказала женщина, суетливо теребя поясок глухого коричневого платья в пол. — Она просила вас телефонировать ей, когда вы прибудете в общежитие.

— Благодарю, сударыня, — признательно кивнул я ей, отправил Шурика в нашу комнату, а сам поскакал в переговорную, сгорая от любопытства.

Мои быстрые шаги гулко разносились по пустым коридорам, а взбаламученный взор скользил по свежевыкрашенным стенам. Комендантша воспользовалась тем, что практически весь народ покинул общежитие и наняла работяг, дабы те слегка обновили его вид. В воздухе до сих пор витал запах краски.

В переговорной же один из трёх телефонов отправился на списание и его заменил новый аппарат. Он призывно блестел в свете ламп. И вот им-то я и воспользовался, параллельно пытаясь унять дрожь в пальцах.

Трубку на том конце провода взяла служанка, но уже спустя пару минут она пригласила к телефону Анастасию.

— Добрый вечер, сударь, — приподнято поздоровалась девушка ровным голосом. В нём ничего не выдавало того, что мы уже не разговаривали несколько дней, а до этого кувыркались в постели. Будто ничего этого и не было.

— Здравствуйте, ваша светлость, — так же учтиво произнёс я, накручивая телефонный провод на указательный палец. — Мне сообщили, что вы хотите меня слышать.

— Всё верно, Иван. Я действительно желала поговорить с вами. А если точнее, то пригласить, раз уж вы сами не делаете этого, — с притворным возмущением закончила княжна, вызвав у меня изумлённую гримасу.

— А куда это я вас должен был пригласить?

— Как «куда»?! — уже не притворно возмутилась красотка. — Вся молодёжь столицы гудит и обсуждает завтрашнее открытие нового кинотеатра! Вы, что же, не слышали об этом?

— Да как-то не довелось, — смущённо выдал я, почесал затылок и иронично добавил: — Так уж вышло, что меня больше заботит поездка на фронт. Вот нелепость же, да? Но я готов совершить подвиг и сходить с вами в кинотеатр.

— А билеты вы где возьмёте, сударь? — ядовито прошипела Анастасия, высокомерно проигнорировав мою колкую иронию. — Завтра будет аншлаг на всех сеансах! Благо, что мой род весьма уважаем. И мне удалось получить два билетика.

— Вы просто волшебница, ваша светлость, — наигранно восторженно заметил я, перестав терзать телефонный провод.

— Конечно, я волшебница, — самодовольно пропела Корсакова и укоризненно добавила: — И вы этим бессовестно пользуетесь, Иван.

Я картинно тяжело вздохнул и ответил ей какой-то остротой. И всю следующую четверть часа мы провели в юмористической битве. А закончилось всё тем, что Анастасия сообщила мне время и место нашей встречи.

Дальше я вприпрыжку отправился в свою комнату, где завалился дрыхнуть. А утром в обществе Шурика принялся тратить свои последние деньжата. Купил крепкий походный сундук, два запасных револьвера, ещё одну саблю, патроны, тёплые вещи, сапоги и всякую мелочь, вроде зубного порошка.

Оказывается, маги в императорской армии сами себя снаряжали. Правда, они получали более крупное денежное довольствие, нежели обычные офицеры, но я-то доброволец-дворянин. Мне мало что причиталось. Возможно, только шинель дадут и ещё что-нибудь… Гроб, например. Шучу. Но, надеюсь, хотя бы потом мне компенсируют мои траты из императорской казны? Пока же — всё сам, всё сам…

В общем, я преизрядно потратился и загрустил. А ближе к вечеру попрощался с завистливо глядящим на меня Шуриком и с предвкушением отправился в кинотеатр.

Насколько мне известно, это уже был то ли второй, то ли третий кинотеатр в столице. И его открытие не перенесли, хотя завтра война. Поэтому возле новенького нежно-кремового здания с белыми колоннами и широкой парадной лестницей собралась приличная толпа. В основном она состояла из молодых аристократов обоих полов. Все они пришли сюда, дабы посмотреть чёрно-белый, немой фильм.

Княжна же ещё не прибыла к кинотеатру. Мы договорились с ней встретиться возле левого угла здания. Я встал подле него и с опаской покосился на двускатную крышу. На ней угрожающе висели сосульки, намекая, что я могу и не дожить до эпичной битвы с нежитью. Поэтому мне пришлось благоразумно отойти чуть в сторону. Отсюда я стал с любопытством глазеть на дворян. А те шли мимо меня и вливались в толпу, которая колыхалась подле ступеней кинотеатр. Внутрь пока никого не пускали.

И тут вдруг моих ушей коснулся противный голос, от которого у меня сразу же заломило зубы:

— Какая неожиданная встреча, сударь.

— Согласен, сударыня, барон, — недружелюбно произнёс я и нехотя кивнул сияющей Столетовой и Шмиду.

Лидия с её костлявым лицом и тонким носом была похожа на Шапокляк в лисьей шубе. А барон — больше напоминал бледную высокомерную поганку, принявшую вид белобрысого торчка.

— Вы кого-то ждёте, Иван? — ласково пропела девушка, нацепив приторную улыбку. — Лишний билет? Право слово, я не думаю, что вам стоит надеяться на него. Ступайте лучше домой… то есть в общежитие.

— Любезная сударыня, я думаю, что Иван и сам в силах решить, что ему делать, — холодно заявила только что подошедшая Корсакова и по-хозяйски взяла меня под руку.

Глаза Анастасии казались двумя озёрами раздражения, а крылья носа яростно трепетали. Даже мне захотелось пугливо отойти от неё. А уж Столетова и вовсе — пошла лихорадочными пятнами, неуклюже сделала реверанс и заискивающе проблеяла:

— Здравствуйте, ваша светлость. Вы так неожиданно появились.

— Моё почтение, княжна, — торопливо поклонился Шмид, стараясь выглядеть суровым мужиком, а не растерянным подростком с предательски бегающими глазками. — Я искренне рад видеть вас, но, к сожалению, мне и моей спутнице придётся покинуть вас.

— Куда же вы так торопитесь, барон? Хотите лучше подготовиться к завтрашнему походу армии? Вы записались добровольцем? — картинно восхищённо выдала Анастасия и приоткрыла ротик.

— Э-э-э… нет, ваша светлость, — совсем скис Шмид. — Ежели вы не знаете, то я — единственный наследник рода, так что мне нельзя в армию, из-за чего я несказанно расстроен.

— О, мы вам верим барон, — включился я в игру, сделав голос максимально фальшивым. — Всего вам доброго. Я привезу вам с фронта парочку сувениров.

— Почту за честь, — вяло промямлил парень и вместе со Столетовой торопливо свалил, громыхая костями.

Как только они отошли, княжна повернулась ко мне, облила негодующим взглядом и прошипела, точно змея:

— Почему вы сами, Иван, достойно не ответили на выпады этой худосочной кикиморы?

— Не успел, ваша светлость, — улыбнулся я. — Да и мне как-то не с руки воевать с дамами.

— А в прошлый раз вы весьма настойчиво сражались за позу сверху, — ехидно прошептала мне в самое ухо девушка, опалив горячим дыханием.

— То другое, — просипел я, ощутив, как у меня в зобу дыхание спёрло.

Анастасия ничего мне не ответила. Лишь игриво улыбнулась глазами и потащила меня к дверям кинотеатра.

Мы нагло рассекли толпу, слыша позади себя возмущённые шепотки, а затем под ещё более возмущённый ропот нас пустили в здание. И мы одними из первых заняли места в зале.

Кресла оказались довольно мягкими. А вскоре начавшийся фильм напоминал комедии с Чарли Чаплином. Зал сотрясали приступы сдержанного смеха. Ведь тут всё-таки собрались аристократы, а не простолюдины, которые хохочут так, что аж зубы вылетают.

А когда фильм закончился — народ без суеты и толкотни потянулся к выходу из кинотеатра. Княжна шла рядом со мной и восторженно отзывалась о киноленте. А чуть впереди нас важно вышагивал… кто бы вы думали? Павел Белозеров. Сегодня был прям вечер встреч.

Белозеров скучающим тоном рассказывал своему прыщавому товарищу лет семнадцати, что фильм показался ему совсем не ахти. И в какой-то момент Павел обернулся, заметил нас с княжной и резко замолчал, будто язык прикусил. Корсакову он наградил сдержанно-яростным взглядом, а на меня посмотрел точно на преизрядно опостылевшую занозу в заднице. Я даже сперва растерялся. Чего это он? Раньше Белозеров никогда так явно не демонстрировал своего отношения ко мне. Сейчас же он ясно дал понять, как ко мне относится. Почему? Хм, кажется, у меня есть ответ на этот вопрос. Похоже, его всё-таки стали бесить сравнения со мной, ведь мы два сильнейших некроманта на курсе, и нас постоянно сравнивают. Но он-то — элита аристократии, белая кость. А я — дворянин из какого-то села. Вот парнишка и начал злиться. Да ещё как…

Белозеров вдруг нарочито громко сказал своему другу:

— Милейший Фёдор, пойдёмте скорее отсюда. Тут стало пахнуть чернью и завистниками.

Его товарищ понимающе оскалился, пренебрежительно посмотрев на меня. И вместе с Павлом энергично двинулся к автомобилю, возле коего вышколено стоял личный шофер семьи Белозеровых.

Корсакова же с неожиданной ненавистью полушепотом бросила вслед Павлу:

— Надутый индюк. А ведь когда-то мой папенька хотел, чтобы я сочеталась браком с этим надменным остолопом. Благо, политические взгляды князя Белозерова разошлись с устремлениями моего отца. Иначе быть бы мне несчастной женой.

— Бог миловал, — поддакнул я, отметив новый факт биографии Анастасии. Почему-то она упомянула его именно сейчас. Возможно, Белозеровы и Корсаковы перешли в откровенную конфронтацию? Уж больно явно Павел и Анастасия выразили нелюбовь друг к другу. И если я чернь, то кто тогда завистник? Корсакова?

Между тем княжна тихонько, с прозрачным намёком произнесла, повиснув на моей руке:

— Иван, как вы смотрите на то, чтобы провести вместе остаток вечера?

— Сугубо положительно, ваша светлость, — с улыбкой ответил я, заметив в глазах девушки похотливый огонёк.