Глава 9

Я крадучись в ночной темноте пробирался к отчему дому по пустынной улице, укрытой снегом. А рядом со мной шли Шурик и Илья. И последний бубнил под нос, косясь на меня:

— Почему она оставила Алёшку у себя?

— Ведьма хочет, чтобы я вернулся и помог ей завалить Повелителя мёртвых, — тихонько ответил я, вздрогнув от яростного собачьего лая, раздавшегося за покосившимся забором.

Мы втроём тотчас ускорили шаг и миновали двор с бдительным животным. И лишь после этого старший Корбутов продолжил расспрашивать меня.

— А почему ты? Ты же даже первый курс академии ещё не окончил.

— Бабка выбрала меня из-за того, что я уже встречался с Повелителем.

— Хм-м-м… — задумчиво выдохнул брат, наморщив лоб. — Иван, вокруг тебя творится что-то нечистое. Мне не дают покоя мысли о Повелителе. Я все последние месяцы думал над тем почему он нас отпустил. Но мне так ничего путного и не пришло на ум.

— И мне, — поддакнул Шурик, почесав шею. На ней красовалась болячка, скрывшая неглубокую ранку от кончика сабли атамана.

— Да и я тоже ничего не понимаю, — соврал я, не моргнув глазом.

— А когда ведьма отпустит Алёшку? — задал вопрос Илья и облегчённо посмотрел на крышу родительского дома. Она выглядывала из-за соседнего забора.

Добрались. И вроде бы нас никто не заметил.

— Когда я в следующий раз встречусь с ней, тогда и вернет его. А о дате этой встречи мне должен сказать человек ведьмы, — уже честно ответил я. — И о здоровье Алешки переживать не стоит. Старуха заверила меня, что с ним ничего не случится.

— Хорошо бы, — промычал Санек и шмыгнул носом.

— Лучше бы бабка забрала меня. Шибко она дурная, — в сердцах бросил старший Корбутов и яростно скрипнул зубами. — Чёртова поросятина. Не свали она нас с ног, то я бы не отдал старухе Лёшку. Сам бы остался у неё.

Шурик уныло повесил голову. Похоже, он-то первым и позарился на аппетитно пахнущее угощение. А потом его поддержали и другие братья.

Я решил чуть утешить Илью:

— Ведьма всё равно забрала бы Алёшку. Он ей чем-то приглянулся.

Корбутовы не знали, что выбор делал я. Они думали, что старуха сама показала кривым пальцем на Лёшку.

Илюшку мало успокоили мои слова. Его грудь покинул очередной богатырский вздох. А затем он перелез через забор, открыл нам калитку и недоумевающе произнёс, почесав затылок:

— Бурашка что-то молчит, да из будки носа не кажет.

— Устал — вот и спит, — проронил я и двинулся к дому. Его окна были предсказуемо черны. Батя и матя явно спали. И хорошо бы их не напугать. — Илья, иди ты один стучись. А мы возле крыльца подождём. А то не ровён час Макар Ильич в темноте нас за бандитов каких-нибудь примет и застрелит. Хорошо если только Шурика, а ежели меня?

Оба брата не поняли моей шутки и наградили осуждающими взглядами. Мне пришлось примирительно улыбнуться.

После этого Илья принялся огибать дом, чтобы постучать в окно спальни Макара. А мы с Сашкой присели на почищенное от снега крыльцо и задумались каждый о своём. Хрен знает о чём размышлял Шурик, а вот я думал о Повелителе мёртвых.

Получается, Повелитель ожил, когда я поглотил силу Румянцева? Ведь тогда-то мой уровень дара и скакнул на следующую ступень. А где третий амулет? Неужели за столько лет на Земле не нашёлся тот, кто был связан с миром мёртвых? Может, амулет так и ходит по рукам, выискивая жертву? Или лежит где-нибудь в земле или частной коллекции?

Блин, всё это так сложно. А ведь есть ещё много других вопросов, требующих ответов. А мой мозг уже кипел от напряжения, перетирая все известные мне факты и сопоставляя их друг с другом. Поэтому, когда из моих ушей повалил пар, я решил остановиться и отпустить ситуацию. Утро вечера мудренее. Сейчас надо дать отдохнуть измученным извилинам, а потом авось мне придёт в голову что-то интересное.

Пока же за входной дверью раздались торопливые шаги и загромыхала связка ключей. И практически одновременно из-за дома показался Илья, а на пороге — растрёпанный Макар с заспанной физиономией и керосиновой лампой. Подрагивающий жёлтый свет тотчас осветил засиявшую от радости моську Шурика. И тот сразу же бросился обниматься с отцом.

А я тактично напомнил:

— Товарищи родственники, давайте все в дом.

— А я как увидал Илью за окном — так думаю, мерещится спросонья. Али бес попутал. Я в церковь-то в минувшее воскресенье не захаживал, — залопотал засмущавшийся дед, кое-как отодравший от себя сына. — Заходьте в дом, заходьте.

Мы всей гурьбой ввалились в сени. Потом Илья закрыл дверь, сдержанно поздоровался с отцом и сразу же спросил:

— А что с Бурашкой? Приболел? Он из будки даже не вылез.

— Помер, — мрачно проронил Макар и упёр взгляд в пол.

— Как помер? Так он же ещё молодой был, — удивился Илья, выгнув брови дугой.

— Макар Ильич, вы чего-то недоговариваете, — смекнул я, внимательно глядя на лицо приёмного отца. Оно носило печать тщательно скрываемых тревог.

— Бать, рассказывай. Не держи в себе, — громыхнул старший из братьев Корбутовых. — Мы за этим сюда и приехали. Дабы помочь тебе с мамкой.

— А на чём приехали-то? — вздохнул дед, призывно махнул нам рукой и посеменил в сторону кухни.

— Дык на грузовике. Я его оставил во дворе у своего знакомого, — соврал Илья. При этом его глазки бегали, как у мелкого жулика. Благо, батя оказался к нему спиной, а то бы Илюшка спалил всю контору. Вот не мог он врать близким людям, да и всё тут.

— Хорошо, что у знакомого оставил. А то ведь, ежели бы у нас во дворе поставил машину, то могли её и спалить люди лихие, — обречённо промычал Макар, вошёл в кухню, присел на стул и поставил лампу на обеденный стол. — Хрюнов-старший зело сильно взъелся на нас. Сперва Бурашку его прихвостни отравили, потом кое-кого из скотины. А сейчас батраков наших пугают. Говорят, ежели не бросите на Корбутова работать, то найдут вас по весне в реке.

— А что же полиция? — выпучил глаза Шурик, уместив свой зад на колченогой табуретке.

— А-а-а, — поморщившись, выдал глава рода. — Толку от неё никого, пока не убьют.

— Блин, прям как у нас, — пробормотал я себе под нос. И вдруг заметил жёлтые глазищи, мерцающие во мраке под столом. Я нервно дёрнулся, но потом понял, что это кот Васька. Он пару мгновений смотрел на меня, а затем пулей метнулся в соседнюю комнату.

Санек испуганно вздрогнул, когда животное пронеслось по кухне, и понимающе выдохнул:

— Чует твою силу некромантскую, Вань. Не по сердцу она ему.

— А мне не по сердцу делишки этого Хрюнова, — рыкнул я, сведя брови над переносицей. — Надо что-то с ним решать. Может, местный князь поможет? Ну, тот, который дал добро на моё усыновление.

— Я уже ходил к нему. Но так и не попал на приём. Он то на охоте, то весь в делах, — печально проговорил Макар, опустив плечи. Кажется, он вообще не видел выхода из ситуации. — Ну вы хоть поведайте мне, что с Хрюновым-младшим произошло. Тут, у нас, в провинции разные слухи ходят.

Шурик и Илья синхронно глянули на меня. А я покашлял в кулак, прочищая горло, и рассказал приёмному отцу о смерти Рыжика. И даже нигде не соврал.

Тот выслушал меня, покачал головой и пробубнил:

— Выходит, ни за что ополчился против нас Хрюнов.

— Ага, — поддакнул я и на всякий случай вставил: — Макар Ильич, ежели кто будет спрашивать, то вы отвечайте, что мы под утро приехали.

— Лады, — кивнул старик, занятый своими мыслями. Он даже не полюбопытствовал, зачем мне это надо.

И тут слово взял Илья. Он прогудел, вставая со стула:

— Предлагаю, кому надо ополоснуться, а потом всем отправляться на боковую.

— Угу, хорошая мысль, — поддержал идею сына отец. — Только мать не будите. Изнервничалась она вся. Пущай хоть ночью отдохнёт.

Мы все покинули кухню. И уже через три четверти часа дрыхли в кроватях.

Наутро же матушка испекла нам пирог и залилась горючими слезами. В её интерпретации Хрюнов-старший действовал ещё более нагло. Илья слушал её и бессильно скрипел зубами, а потом пошёл рубить дрова, дабы выпустить накопившееся бешенство.

А мы с Шуриком стали вырабатывать план по налаживанию мира с Хрюновым. Но особо гениальных идей наш дуэт и подключившийся к нему Макар не выработали. Всё же у меня появилась кое-какая мыслишка. Правда, она категорически не понравилась батьке и Саньку. А потом и вернувшемуся пропотевшему Илье, который демонстративно нацепил на пояс ножны с саблей, а за спину забросил винтовку.

— Ты знаешь, чего Иван удумал… — сразу же принялся ему ябедничать Макар. — Один хочет к Хрюнову пойти да потолковать с ним.

— Не пущу! — тут же отрезал старший из братьев, одарив меня негодующим взглядом.

— Да ты послушай, — начал я увещевать его. — Дело стоящее. Я вечерком наведаюсь к нему, когда город облетит новость, что братья Корбутовы вернулись почти в полном составе. Один Алёшка в столице остался. Не убьёт меня Хрюнов, иначе весь Калининск будет тому свидетелем. Я специально пойду главными дорогами к его особняку. А там поклянусь ему, что не убивал его отпрыска. И он мне поверит. Ведь клятва дворянина — не пустой звук. А ежели вдруг окажется, что я сбрехал, то вечный позор покроет наш род. Но если тебе не нравится моя идея, то выкладывай свою. Иначе Хрюнов не успокоится!

Я после своей пламенной речи даже немного охрип. Илюха же поразмыслил немного и нехотя пробурчал:

— А чего ты один-то хочешь пойти?

— Так я сразу дам понять всему честному люду, что у меня нет камня за пазухой. И мне нечего бояться, — ответил я, состряпав суровую физиономию. Мне, действительно, казалось, что стоит попробовать просто поговорить с Хрюновым. Авось я и, правда, сумею убедить его в своей невиновности. Ну, а если ничего не выйдет, тогда придумаю что-нибудь другое, пока вся эта ситуация не закончилась кровью.

Меж тем Илюха посмотрел на задумавшегося батю, скользнул взором по пасмурной физиономии Шурика и решил:

— Ладно, Иван, иди. Даю на то братское благословение.

— Благодарствую, — искренне произнёс я. — А теперь пойдёмте, прошвырнёмся по двору, чтобы нас точно соседи заприметили и разнесли по городу благую весть.

— Пошли, — пробасил Илья.

Мы покинули дом. И до самого вечера периодически появлялись вне оного. Я всё это время опасался, что Хрюнов первым может сделать какой-нибудь необдуманный шаг. Но он никак не проявил себя.

Тогда я с первыми сумерками пешком отправился в его логово. Семья провожала меня, как на фронт. А я лишь отшучивался и задорно улыбался. Хотя внутри меня всё съёжилось от волнения. Я ведь даже специально не стал брать с собой никаких заклятий и оружия, а то оно имеет свойство стрелять. Мне же нужно было всё решить миром.

И вот я шёл в центр города и смотрел по сторонам. Здесь улицы в отличие от столицы не чистили от снега, поэтому основной транспорт составляли сани, запряжённые лошадьми. Но иногда мелькали и машины. Прям, очень иногда.

Вскоре я без проблем добрался до трёхэтажного особняка Хрюнова, который окружал высокий кованый забор. За ним скрывался сад и несколько хозяйственных построек. А возле ворот обнаружился дедок в шапке набекрень. Он, покряхтывая, посыпал песком дорожку, ведущую к парадному крыльцу особняка.

Я подошёл к забору и через прутья бросил деду, чей взгляд скользил по дорожке:

— Эй, милейший, сообщи господину Хрюнову, что к нему на разговор явился Иван Корбутов.

Тот встрепенулся, поднял взор и вытаращил глаза, точно увидел привидение. А потом уронил мешочек с песком, почему-то сдёрнул шапку и горячо прострекотал:

— Да, ваше благородие, хорошо, ваше благородие. Я мигом обернусь. Извольте обождать возле калиточки.

И он во всю прыть ломанулся к особняку. Ну, как во всю прыть… я бы и пешком обогнал его. Но, видимо, это была максимальная скорость старика.

Возможно, по этой причине мне довольно долго пришлось простоять около ворот. Я даже замёрзнуть успел. Но всё же в какой-то момент передо мной появился подтянутый мужчина, который запустил меня во двор и молча повёл к небольшому домику из нарочито грубых серых камней.

Интересно, почему меня не повели в основное здание? Неужели, я ошибся и Хрюнов решил тихо, мирно грохнуть меня в укромном уголке?

Тем временем провожатый открыл передо мной толстую дубовую дверь и кивком предложил войти внутрь. Я хмыкнул и проник в дом. А вот мужик остался на улице.

Нутро строения занимала всего одна, но большая комната. И на её стенах красовались охотничьи трофеи. На меня безжизненными глазами взглянули десятки звериных голов: волки, медведи, дивы…

Я скользнул по ним беглым взором и уставился на Хрюнова. Тот восседал за лакированным столом, на котором лежал револьвер.

Отец Рыжика взирал на меня маленькими свиными глазками, сверкающими с обрюзгшего, толстого лица с синими жилками и крупным носом, изъеденным оспой. Его щёки лежали на плечах. А лысина отражала свет пламени, пляшущего в камине. Зато у него имелась шикарная рыжая с проседью борода. Она возлежала на застёгнутой лисьей шубе, делающей Хрюнова раза в два больше. Хотя он и так был совсем не хрупкого телосложения.

Мужчина явно запустил себя. Ему не было и сорока лет, но он весил приблизительно полтора центнера. И если он кого-то и убивал из тех, чьи головы сейчас висели на стене, то делал это в упор, когда зверь был в клетке и его держали слуги.

В общем, Хрюнов производил малоприятное впечатление. Но я всё же довольно уверенной походкой направился к нему, звеня стальными яйцами и ступая по покрытому шкурами полу. Они приятно пружинили под ногами. А тёплый воздух, пропитавшийся запахом древесины, проникал в мои подрагивающие ноздри.

А когда я подошёл к столу, то застыл. Хозяин молча указал мне пухлой рукой на свободный стул. Я присел и прямо взглянул в глаза отца, потерявшего единственного сына. В его зенках царила ярость, страдание, некое уважение и даже смятение. Кажется, он не ожидал, что предполагаемый убийца отпрыска сам заявится к нему, и не знал, как начать разговор.

Тогда я взял дело в свои окрепшие руки и твёрдо произнёс:

— Здравствуйте, сударь. И примите мои соболезнования. Вполне искренние. Да, у нас с вашим покойным сыном были различные взгляды на жизнь, но его смерть стала для меня шоком. И я готов поклясться честью, что не имею никакого отношения к его трагической гибели.

— Кхам!.. — громко кашлянул он, едва сдерживая ярость. И следом прошипел, обдав меня перегаром и испепеляя взглядом: — У тебя нет чести, щенок! Ты — простолюдин! Вошь! Я могу раздавить тебя одним пальцем! Но ты удивил меня… сам пришёл. Хватило смелости. А может — наглости? Убил сына и явился к отцу, отводя подозрение! Ты единственный подозреваемый в смерти моего отпрыска!

— И зачем мне его гибель, сударь Хрюнов? Ради чего? — холодно выдал я, держа в узде всколыхнувшийся гнев.

— Ты завидовал ему! Кто ты, а кто был он?! — выхаркнул дворянин, побагровев от ярости. Цветом лица он стал напоминать перезревший помидор. Следом его рука метнулась к револьверу, схватила оружие и наставила на меня. Подрагивающее дуло смотрело мне точно между глаз.

А я, чувствуя предательский холодок, сковавший мышцы, звонко отчеканил в сгустившейся от напряжения тишине:

— Вы совершите ошибку, нажав на спусковой крючок. Нет моей вины в смерти вашего сына.

Гнев не давал Хрюнову здраво мыслить. Он раздирал изнутри всё его заплывшие жиром существо. Но хозяин дома не был юнцом. Он сумел совладать с собой. С грохотом положил револьвер на стол, несколько раз судорожно вздохнул, рванул полу шубы и прохрипел под звук упавших на пол пуговиц:

— Рассказывай. Рассказывай всё без утайки… Когда ты последний раз видел моего сына… где был в момент его убийства…