Глава 10

В своём рассказе я изложил чистую правду, прекрасно понимая, что Хрюнов легко может проверить мои слова на подлинность. Но кое-где всё равно схитрил. В повествовании я делал акцент на своей значимости, вскользь упоминая, что декан предложил мне практику у своего сына, ректор пригласил на новогодний бал, а сам Император удостоил меня и моих братьев личной встречи. Этим я дал понять Хрюнову, что уж мне-то смерть его сына совсем ни к чему. У меня ведь такие радужные перспективы, а одно лишь обвинение в убийстве уже сильно бьёт по ним.

Хозяин особняка оказался не глуп. Гримаса ярости ушла с его лица, уступив место задумчивости. Он хмурил брови и размышлял над моими словами. Но ему явно всё ещё хотелось всадить мне пулю в лоб. Да только если окажется, что я действительно не виноват в смерти его сына, то Хрюнова ждут крупные проблемы. Он так просто не замнёт убийство даровитого студента Императорской академии магии. И в нём сейчас боролся рационализм и жажда мести.

А я, глядя на него, вполне конструктивно предложил:

— Сударь, возможно, нам стоит взять паузу? Скажем, на месяц. Полиция к этому времени сумеет глубже разобраться в деле вашего сына. И ежели ваши подозрения не развеются, то мы снова поговорим.

— Что ж, ваши слова звучат разумно, — с холодной вежливостью сказал Хрюнов, пронзая меня острым взглядом. — Давайте так и поступим. В любом случае вы от меня никуда не денетесь. Я разыщу вас даже на краю империи, ежели вы мне бессовестно солгали. Елисей проводит вас.

Я встал, слегка поклонился и вышел из домика. За дверью меня уже ждал давешний подтянутый мужчина, который слегка подмёрз. Шмыгая носом, он проводил меня до калитки. И я покинул территорию особняка Хрюнова. Только за пределами оного меня отпустило дьявольски сильное напряжение, точно мне удалось живым и невредимым выбраться из гей-клуба, в который случайно попал.

— Фух, — облегчённо выдохнул я и посмотрел на тёмное небо. На нём уже зажглись огоньки звёзд и появилась луна. Её желтомордый лик выглядывал из-за серых перистых облаков, которые крепенький ветер гнал на запад.

В городе ветер ощущался не так сильно, но я всё равно поглубже надвинул на голову шапку и потопал в сторону отчего дома. В лицо попадал колючий снег, а нос щипал морозец. И практически никого не оказалось на улице. Люди уже сидели по домам.

Мне по пути встретились всего лишь одни сани, запряжённые тройкой лошадей, от которых валил пар. Я прижался к обочине, пропуская их мимо себя, а то улица из-за сугробов оказалась довольно узкой. И мой взгляд без всяких мыслей скользнул к тем, кто сидел в санях.

Впотьмах мне удалось разглядеть трёх крепких бородатых мужиков в овечьих тулупах и девушку лет восемнадцати. Мужики явно были из простых. А вот прелестница — сто процентов, дворянка. Она оказалась закутана в соболиную шубу и смотрела на меня совсем не ласково. Я бы даже сказал, что весьма и весьма злобно, словно мы уже где-то с ней пересекались и от этой встречи у неё остался неприятный осадочек и незапланированный ребёнок. Но я, хоть убей, не мог вспомнить её.

Тем временем сани поравнялись со мной. И девица тотчас привстала, яростно указала на меня пальцем и выкрикнула визгливым голосом:

— Вот он! Выбейте дух из этого душегуба!

Мужики высыпались из остановившихся саней и ринулись на меня. Я заметил блеснувшие в свете луны ножи. Ребята явно были настроены решительно, хотя за нападение на благородного им грозит каторга. Но похоже, что та визгливая мымра сумела каким-то образом заставить их напасть на меня и, возможно, даже убить такого красавчика.

И теперь мне некуда было отступать. Мужики с трёх сторон окружили меня, а позади — сугроб. К тому же моё положение сильно осложняло отсутствие оружия и пустынная улица. Даже позвать некого. Но я хренушки так просто сдамся.

Тем временем самый шустрый мужик уже выбросил в мою сторону руку с ножом. И целился он в горло, справедливо опасаясь того, что мой полушубок помешает лезвию клинка глубоко войти в тело.

Я присел, пропуская руку противника над головой, а затем схватил его за запястье, резко повернулся к нему спиной и, поднатужившись, перекинул тушу супостата через плечо. У меня аж все связки взвыли от натуги, но всё-таки мужик грохнулся спиной на снег и шумно выпустил из лёгких воздух. Я тотчас схватил его нож и отпрыгнул в сторону, заметив краем глаза второго налётчика. Тот уже готовился воткнуть сталь в основание моего черепа, чуть ниже затылка. Но его нож проткнул лишь воздух. Мне удалось уклониться.

Дворянка же разочарованно зашипела, сжав пальцы в кулаки и яростно выдала:

— Да убейте вы его, пока он не задал стрекоча! Я хочу насладиться видом его поганой крови и вывалившихся внутренностей! Он даже пули не достоин! Режьте его, как порося!

— Это же ты! — удивлённо выдохнул я, узнав голос девчонки, хотя и слышал его всего раз. Он звучал в машине Хрюна, когда мне впервые довелось встретить его. Он тогда облаял меня перед воротами Калининска.

Кажись, я совсем неслучайно наткнулся на охваченную гневом любовницу почившего Рыжика. Она со своими подельниками караулила меня, дабы отомстить. Эта тупая дура уверена, что именно от моей руки погиб Хрюн.

— Убейте его! — опять взвизгнула она, побелев от гнева. Её глаза полыхали, как огоньки, а на щеках выступил лихорадочный румянец.

Девица полностью отдалась ярости. И она вряд ли понимала к чему приведёт её глупая попытка убить меня. Не удивлюсь, если она вообще ничего не продумывала, а порабощённая гневом взяла трёх первых попавшихся мужиков из рабочих и ринулась мстить. Последствия её совсем не интересовали. Она действовала на эмоциях. Вероятно, девица накручивала себя несколько часов, а потом сорвалась.

Меж тем мужики вдвоём бросились на меня. А третий со стонами начал подниматься со снега. Благо, они оказались ребятами не особо расторопными и ловкими. Вероятно, они впервые проворачивали такое дельце. В их глазах даже не сверкала злость или ненависть. Нет, они лишь страшились не угодить хозяйке.

Мне стало немного жаль подневольных. И я попытался максимально аккуратно вырубить их, вспомнив всё, чему меня обучали последние месяцы.

Первым делом я от души заехал каблуком сапога в коленную чашечку мужика, который был слева от меня. И он тотчас взвыл от боли. Его нога с хрустом подломилась, и он упал на одно колено, намекая, что дальше сражаться не сможет. Минус один.

Второму же нападающему я вогнал костяшки пальцев в кадык. Он выронил нож, рефлекторно схватился руками за горло и захрипел, выпучив глаза. Но не упал. Мне пришлось провести подножку. А затем, когда мужик свалился с копыт, я ударил его ногой по лицу. Хрустнули тонкие кости носа и на снег упали алые капли крови. Сам же мужик потерял сознание.

Ну а третий нападающий испуганно посмотрел на меня и бросился бежать. Дворянка тотчас истошно заорала ему вслед:

— Стой, трус! Я шкуру с тебя спущу! Житья тебе не будет в этом городе! И семье твоей!

Но он не остановился. А я запрыгнул в сани и прорычал, угрожающе нависнув над отшатнувшейся девушкой:

— Сударыня, прекратите вопить. Вы только привлекаете внимание полицейских. Вы так хотите в тюрьму за организацию покушения на жизнь дворянина?

— Какого дворянина?! — яростно выпалила она, бесстрашно глядя на меня колючими глазами. — Ты — простолюдин! Ничтожество! Ты не стоил и ногтя моего Митички…

— Митички? — не понял я, а потом догадливо выдохнул: — А, Хрюнова. Он же был Дмитрием. А вы, мадмуазель, являлись его любовницей? Его отец знает об этом? Или невеста?

— Убийца! — выкрикнула она, скаля зубы точно мелкий хищный зверёк. Кажется, эта дурочка действительно любила Хрюна. И теперь она была готова любыми способами отомстить его «убийце».

— Я не имею никакого отношения к его смерти. Клянусь. Старший Хрюнов поверил моим словам. Вы ведь знаете, что я иду именно от него.

— Ты как-то обманул старого мордофилю, но меня на мякине не проведёшь! — выпалила истеричка и вдруг хитро прищурила глаза. — Я сама кого хочешь обведу вокруг пальца! Полиция! Полиция! На меня напали! Пытаются взять силой!

— Заткнись, дура! Тебе никто не поверит!

— Судья разберётся! — бешено прошипела девушка, которая совсем потеряла способность ясно мыслить.

Если сейчас появится полиция, то это скорее будет на руку мне, чем ей. Но я хотел бы уладить дело миром.

Да только эта дурёха продолжила орать и вдруг нырнула рукой в кармане шубы. И я впервые в жизни ударил представительницу прекрасного пола. Это произошло автоматически. Мой мозг лишь успел представить, как она вытаскивает из кармана маленький дамский револьвер. А ладонь уже отвесила ей оплеуху. И вроде бы я не сильно зарядил ей, но она всё равно вскрикнула, точно раненая куропатка, и упала на дно саней.

Я сразу же взволнованно выдохнул, склонившись над девушкой:

— Сударыня, честное слово, я случайно. Бить женщин — это же совсем не комильфо! Сударыня…

Она не отвечала. И её глаза не открывались. Девушка определённо была без сознания. Твою мать! Что же делать?

Я выпрямился и посмотрел на мужиков. Они уже очухались и стояли недалеко от саней. И оба виновато смотрели на свою обувь.

— Так, киллеры хреновы, везите свою хозяйку домой и передайте ей, что в следующий раз она так легко не отделается. И добавьте, что я невиновен. Да ещё пусть она заглянет к Хрюнову-старшему. Он ей всё расскажет.

— Ваше благородие, госпоже Екатерине нет хода в дом Хрюнова. Он наказал сыну, упокой господи его душу, чтобы тот больше не виделся с ней. Дескать, нельзя ему якшаться с неодарённой дворянкой, — поведал мне мужик с разбитой физиономией. На его лице засохла кровь, а нос распух.

— Хм… неразделанная любовь. Никогда бы не подумал, — удивлённо пробормотал я, дёрнув головой.

— Ваше благородие, не гневайтесь на нас, — бухнулись на колени мужики. — Мы не по своему желанию напали на вас…

— … Да я уже понял. И зла на вас не держу. Езжайте домой и всё равно передайте госпоже мои слова. А если она задумает наказать вас, то смело идите к Макару Корбутову. Он даст вам работу. И это… я урегулировал свои разногласия с Хрюновым-старшим. Меж нами больше нет вражды, так что он не будет чинить препятствий моему отцу.

Мужики обрадованно закивали головами. А я лихо спрыгнул с саней и торопливо двинулся к дому. Хрен его знает, как обернётся моя сегодняшняя стычка с этой полоумной. По идее, ничем серьёзным она мне не должна грозить. Но у этой девки от утраты Рыжика мозги набекрень. Надо бы родственников предупредить, а то мало ли что…

Но, конечно же, когда я вошёл в дом родителей, то сперва вывалил им и братьям новость о месячном перемирии с Хрюновым-старшим. Семью весьма обрадовали известия. В комнате сразу же разлилась более спокойная атмосфера. Но её немного подпортил мой рассказ о любовнице Хрюна.

Макар в числе прочих выслушал меня и пробубнил, кивая плешивой головой:

— Слыхал я об этом непотребстве, что они без свадьбы… гм… милуются. Девка-та эта, Катерина, единственная дочь вдовствующей Галины Петровны. Супруг её лет десять назад погиб, когда наш князь по велению Императора вместе с воинами двинулся усмирять мятеж. Там-то его на вилы и подняли. И вот с тех пор Галина Петровна одна растила дочку. Видать, ей всё-таки не хватило крепкой мужской руки, раз слух ентот оказался правдив. Дело ли это до свадьбы по койкам прыгать?

Всё осуждающе похмыкали и повздыхали с разной степенью искренности. А потом матушка предложила всем отправляться на боковую. Шурик как раз допил тёплое молочко, а его перина уже была взбита заботливыми материнскими руками.

Мы все легли спать. А наутро, уже после того, как солнца поднялось над горизонтом, меня разбудил Макар и сказал, что подле двора трётся мужик из числа тех, кто служит Галине Петровне. И этот мужик наотрез отказался разговаривать с Макаром и просил позвать меня.

Я вскочил с кровати, быстро оделся и вылетел из дома. За забором стоял тот бедолага, которому я проверил на прочность коленную чашечку. Он мялся, теребил в руках шапку и выглядел взволнованным. А завидев меня, тотчас выпалил:

— Доброе утро, ваше благородие!

— Здравствуй. Что случилось-то? — настороженно спросил я, ощупывая взглядом лицо мужика. Он совершенно точно не испытывал страха, а скорее был чем-то ошарашен.

— Сударыня Екатерина померла.

— Как?! — выпучил я глаза. Не дай бог, тому виной моя оплеуха — тогда мне писец.

— Она ночью, как пришла в себя, так давай посуду бить в доме и всех проклинать. Несколько часов кряду бушевала, а потом зашла в купальню и заперлась тама. Долго её не было. Галина Петровна стала тревожиться и велела дверь ломать. Госпожа Екатерина ведь не отвечала на стук. Ну, мы, значится, дверь-то с петель аккуратно сняли, а там она — в ванной, в неглиже, а вода-то красная от крови. Поняли мы тада, что она вены себе открыла. Но это ещё не всё. На зеркале надпись была губной помадой — «иду к тебе, любимый».

— Охренеть, — потрясённо прошептал я, почесав под шапкой затылок. — Вот это страсти-мордасти.

— Такие дела, ваше благородие, — развёл руками мужик.

— А что матушка её? Винит меня в смерти дочери?

— Галина Петровна ничего не знает, а мы — рты на замки. Да и старая хозяйка безобидная. В жизни никому зла не сделала. А с нами, рабочими, всегда добра и приветлива.

— Кхем, — кашлянул я в кулак. — Ладно. Спасибо за информацию.

— Не благодарите, господин. Мы же простые люди всегда добром за добро платим. Я ведь смекнул, что вы и убить нас могли, да пожалели. И на каторгу не отправили.

Я криво улыбнулся и протянул мужику руку. Тот удивлённо вытаращил глаза, а затем крепко пожал её, сдёрнув рукавицу. Для него подобный жест значил весьма много. Как если бы со мной за руку поздоровался Криштиану Роналду или Зидан.

После этого мы распрощались. И я вернулся домой в полной уверенности, что уже ничто не сможет потрясти меня больше, чем известие о смерти Екатерины. Но как же я ошибался…

Буквально через час город сотрясла зубодробительная новость — минувшей ночью скоропостижно скончался Хрюнов-старший. По словам мага жизни у него во сне остановилось сердце.

Мы тотчас всей семьёй собрались в самой большой комнате и стали взволнованно прикидывать, чем нам грозит нынешняя ситуация.

Я на всякий случай сразу заявил, поймав на себе пару косых взглядов Ильи:

— Даже не думайте, что в смерти очередного Хрюнова я хоть как-то виноват.

— Да мы и не думаем, — заявил Макар, осуждающе глянув на Илью. — В жизни всякие совпадения бывают. Маг же сказал, что сердечко у почившего остановилось. И не мудрено, что остановилось. Хрюнов же тучный какой был, да и пил по-чёрному после смерти сына. Вот беда и приключилась. А теперичи родственники его налетят, точно стервятники, и станут делить наследство. Он же вдовцом по тому году стал. А детей окромя Димки у него и не было.

— А никто из родственников Хрюнова не решит, что мы виноваты в его смерти? Никто мстить не станет? — подал голос Шурик, опасливо сверкая глазёнками.

— Да разве им до нас сейчас будет? Они меж собой сцепятся, — уверенно махнул рукой глава рода. — А потом уже всё забудется. И ещё дай бог столичные служивые выяснят, что Иван не имеет отношения к смерти Дмитрия.

— Не, народ местный не забудет о том, как помер Хрюнов-старший. На меня будут грешить. И стороной станут обходить наш дом, — выдал я, состряпав кислую физиономию.

— Уезжать вам надо. В Петровск. Там тётка наша живёт. Да и городок поближе к столице, чем Калининск, — решительно проговорил Илья, посмотрев на родителей, вытаращивших глаза. — До весны распродадим всё имущество — и в путь. Деньгами мы с братьями вам подмогнем. Вы подумайте, подумайте. Батька ещё пару лет назад размышлял о таком переезде. И вот сейчас время пришло.

— А мне нравится эта идея, — горячо поддержал я Илью. — Петровск — он же более современный. А вы уж извините, дорогие родители, но не молодеете. А там — электричество у вас в доме будет, вода, канализация. Да и мы за полдня на машине сможем до вас доехать.

— Ежели уедем, то по Калининску точно пойдут слухи, что мы как-то причастны к смерти Хрюнова-старшего, — задумчиво сказала Макар, исполосовав лоб глубокими морщинами, похожими на горные долины.

— А они всё равно пойдут. Вот мне сегодня уезжать надобно. И что скажет народ? Естественно, пойдёт слушок, что я совершил чёрное дело и теперь в столицу возвращаюсь, — проговорил я и грустно вздохнул. — Может, поплевать на академию? Задержусь у вас на недельку?

— Нет, учёба важнее, — тотчас отрезал Макар, строго посмотрев на меня.

— Да, поезжай с Сашкой в столицу, — пробасил Илья. — А вот я задержусь. Телефонирую сегодня князю и испрошу позволения ещё несколько дней не являться на службу. А потом поездом вертаюсь в Царьград.

— На том и порешим, — подвёл итог отец.

Я вздохнул и встал со стула. Похоже, нам лишь вдвоём с Шуриком придётся уходить порталом. Но эта мысль совсем не тревожила меня, в отличие от факта двух смертей в одну ночь. И оба эти человека контактировали со мной. Благо, что они погибли не от Поцелуя вампира. И их смерти выглядят вполне естественными, если так можно выразиться. Но всё равно меня многое смущало…