Глава 24

Сознание возвращалось долго и неохотно. Боль в затылке нарастала. А до барабанных перепонок, словно сквозь вату, стал доноситься звук капель, разбивающихся об камень. Кап-кап-кап… Возможно, этот звук и заставил меня со стоном разлепить пудовые веки. И меня тут же посетило дежавю. Я снова обнажённым оказался прикован к стене. Только теперь не за шею, а за левую ногу. На ней красовался ржавый металлический браслет, к которому крепилась длинная бурая цепь. Другой её конец оказался вмурован в стену. Я без особой надежды подёргал цепь, и она, конечно же, не поддалась.

Тогда мой страдальческий взор оглядел моё новое узилище. Оно представляло собой тесную камеру с драным матрацем и туалетной дыркой в углу. Три стены оказались сложены из грубо обработанных серых, влажных булыжников, а одна представляла собой решётку с прутьями в запястье толщиной. И за этой решёткой обнаружился каменный коридор, освещённый зажжёнными факелами. Средневековье какое-то.

По ту сторону коридора я увидел пару таких же, как моя, камер. И в них царил густой полумрак. Однако я сумел различить, что в каждой камере возле дальней стены кто-то сидит. Или это просто трупы? А может, мешки какие-нибудь или свёрнутые в рулон матрацы? Надо бы проверить. Может, я здесь не единственный вскормленный в неволе орёл молодой, который сидит за решёткой в темнице сырой?

Я с кряхтением встал с тюфяка, брезгливо покосился на разбежавшихся по гнилой материи мокриц и пошёл к решётке, морщась от боли, разрывающей голову. Каждый мой шаг сопровождался зловещим грохотом цепи и шлёпаньем босых ног по холодным, скользким булыжникам. Эти звуки заставили встрепенуться одного из сидельцев. Его камера была как раз напротив моей. Он поднял голову и, кажется, начал наблюдать за мной.

А я подошёл к решётке, взялся руками за стальные прутья и позвал хриплым голосом:

— Эй, бедолага, ты живой? По-русски понимаешь? Ты давно тут прозябаешь?

— Кха… кха… — донёсся до меня горький каркающий смех. И было в нём что-то неуловимо знакомое.

Затем хозяин смеха с трудом поднялся на ноги и похромал к решётке. Он тоже оказался «счастливым» обладателем цепи, которая звонко грохотала во время движений своего хозяина.

Я пока не мог различить во мраке его лица, обрамленного спутанными, грязными волосами. Однако мой нос услышал отвратительную вонь давно немытого тела. А потом узник подошёл к решётке и взглянул на меня глубоко запавшими голубыми глазами с полопавшимися капиллярами. И тут я ахнул, узнав мужчину! Конечно, его некогда золотисто-рыжеватые волосы превратились в абсолютно седые. А ухоженная бородка стала грязной мочалкой, топорщащийся на подбородке. Но это был он! Его Императорское Величество Александр Четвёртый!

— Это вы! — непроизвольно выдохнул я, глядя на чёрный треугольник, на месте которого раньше был нос.

— Уже не совсем я, — горько прошамкал он ртом, лишённом половины зубов, и почесал грязными пальцами висок. Тут я заметил, что у Александра и уши отсутствуют. Их отрезали под самый корешок.

— Рад вас видеть… живым, Ваше Императорское Величество, — кое-как просипел я, стараясь откровенно не пялиться на его изуродованную физиономию. Однако и его тело оставляло желать лучшего. От него остались одни кости да кожа. Даже пальцы и те оказались на месте не все. На левой руке не хватало мизинца и указательного. Вид его был страшен. И он это понимал. Всё же государь ещё не был до конца сломлен.

Он сухо произнёс, громко втянув воздух:

— Можешь, не отводить глаза, Иван. Гляди прямо на своего государя.

— Слушаюсь, — промычал я и хмуро посмотрел в лицо Александра.

— Как ты здесь оказался? — надтреснуто спросил он, облизав сухие, потрескавшиеся губы.

— Дали по голове, да притащили сюда. Это были люди в масках, всемилостивейший государь. Они сумели открыть портал прямо в центре столицы, использовав некротическую энергию, — коротко рассказал я, мимолётом подумав, что моё фантастическое предположение оказалось верным. Императора действительно не убили, а всё это время держали в плену и пытали.

— Они служат Повелителю мёртвых, — с ненавистью процедил он, сверкнул воспалёнными глазами. — Переворот — дело его рук и предателя Корсакова.

— Похоже, Ваше Императорское Величество, они очень многих аристократов втянули в этот переворот. А сейчас в Царьграде стало совсем сложно вашим сторонникам. Их целыми семьями отправляют в Три сестрицы. Мы же сейчас как раз в этой темнице?

— Истинно так. Я сразу узнал эти стены, как только очутился тут, — кивнул Александр и вдруг подозрительно добавил: — А почему тебя притащили сюда? Что ты такого сделал?

— Это долгая история, государь, — тяжело вздохнул я. — В последние дни я начал догадываться, кто стоит за переворотом, но до этого искренне верил Корсакову. Мне мыслилось, что он действительно хочет отыскать вас. И я даже женился на его дочери, а потом… потом… принял титул князя Белозерова. Поскольку Корсаков отправил всю семью Белозеровых в темницу, объявив, что они-то и возглавляли этот переворот.

— Ох-х-х, подлец! — судорожно выдохнул государь. — Каков же подлец этот Корсаков! Он мало того что предал меня… он предал сам род людской! Связался с этим мертвецом, Повелителем мёртвых. А ты знаешь, почему я до сих пор жив? Повелитель пообещал сделать меня своей послушной марионеткой, чтобы я месяц-другой смотрел, как моей страной правит другой. Его ненависть к Романовым сильна. Ему мало просто уничтожить весь мой род. Ему ещё надо поглумиться надо мной, последним Романовым!

— А чего глобально добивается Повелитель, Ваше Императорское Величество? — жадно спросил я, приникнув лицом к холодным прутьям решётки.

— Не знаю, — пожал тот опущенными плечами. — Возможно, он желает управлять Империей руками Корсакова.

— Нет, князь слишком горд, дабы быть всего лишь чьими-то руками, — не согласился я, задумчиво нахмурив лоб.

— Больно хорошо ты его знаешь, — скептически выдал Александр.

— Прощу прощения, всемилостивейший государь, вы абсолютно правы. Я совсем не знаю его, иначе бы не оказался здесь. А теперь меня ждёт смерть, после которой всё имущество Белозеровых отойдёт моей жене Анастасии Корсаковой. Надеюсь, князь хотя бы братьев моих не станет трогать.

— От этого подлого змия всякое можно ожидать, — с ненавистью прошипел Император. И из уголка его рта потекла слюна, которая запуталась в бороде. — Поведай мне, Иван, что он уже успел натворить в стране, которая принадлежит мне по праву.

Я пару секунд собирался с мыслями, а затем стал рассказывать государю о том, как Корсаков прибирает к рукам власть. Кошмарит неугодных благородных и умасливает простолюдинов и предпринимателей многочисленными указами, облегчающими их жизнь. Император слушал меня, бессильно сжимал кулаки и скрежетал зубами. Кажись, его сильно задело то, что Корсаков стал пользоваться такой обширной народной любовью.

— Всех повешу, всех расстреляю… — горячо шептал государь, пуская слюни. — Всех, кто хоть раз крикнул ему доброе слово…

Я искоса посмотрел на Александра и понял, что ему нельзя покидать темницу. Похоже, его разум безвозвратно повреждён жаждой мести. Пусть не сильно, но если он вернёт себе трон, то страну ждут жестокие репрессии. Александр завалит Империю трупами тех, кто благоволил князю Корсакову, а таких немало среди всех слоёв населения. М-да уж…

И пока я размышлял, незаметно поглядывая на скалящего остатки зубов Императора, мне под ноги со шлепком упало что-то коричневое и вонючее. Я отпрыгнул и не сразу сообразил, что это человеческие экскременты. А когда оторвал от них ошалелый взор, то заметил, что в соседней от Императора камере появилось ещё одно действующее лицо. Оно-то и швырялось говном. Сперва я подумал, что это седая горбатая обезьяна, но затем узнал Хозяйку болот. Однорукую Хозяйку болот. Похоже, ей отняли конечность, дабы она не смогла магичить. После такого усекновения нарушалась циркуляция магической энергии, из-за чего маг не мог использовать свои силы. Хотя старуха и так бы не смогла магичить, поскольку её единственный глаз пылал истинным безумием. Похоже, она окончательно свихнулась. В её взгляде не оказалось даже намёка на адекватность, а в таком состоянии от неё не было никакого толка. Она вообще не соображала, что происходит.

И словно подтверждая мой вывод, старуха рассмеялась истеричным, пронзительным смехом и кинула в меня очередную порцию экскрементов.

Я отпрыгнул ещё дальше и услышал голос Императора:

— За всё время мне ни разу не удалось вытянуть из неё даже одного слова. Она только хохочет и кидается дерьмом. А вон та почти всегда рыдает, когда очнётся.

Государь посмотрел в сторону от моей камеры. Хм… а у меня оказывается есть соседка. Я по понятным причинам её видеть не мог, поскольку между нами красовалась стена. Однако это не повод игнорировать её существование. Да и кто она такая? Любопытно же.

Поэтому я обратился к государю:

— Ваше Императорское Величество, она сейчас спит?

— Не знаю. Мой взор не может пронзить мрак, царящей в её узилище, — глухо ответил государь, устало сел на задницу и задумчиво наморщил лоб.

— Сударыня! — громко позвал я и поморщился от боли, пронзившей затылок. На мне всё ещё сказывался тот удар по голове. Однако кричать я не перестал: — Барышня, которая явно безвинно томится в соседней камере, ответьте мне! Молю вас!

— Охолонись. Думать мешаешь, — рыкнул Александр, наградив меня недовольным взглядом.

Я замолчал, посмотрел на забившуюся в угол Хозяйку болот и спросил у государя:

— Всемилостивейший государь, а как хоть выглядит та сударыня, которая постоянно рыдает? Молодая аль старая?

— Молодая, — нехотя пробурчал тот, откинув со лба прядь сальных волос. — Годков двадцать. Волосы странные — розовые. Да и сама одета странно — в какую-то синюю, грубую на вид, ткань. Простолюдинка, наверное, из иноземных. На магичку она тоже не похожа. Я совсем не ведаю на кой чёрт заточил её сюда Повелитель.

— Розовые волосы? — удивлённо прошептал я себе под нос, выгнув брови. Неужели… неужели… Да ещё и синяя ткань. Не джинса ли?

— Чего ты глаза выпучил? — поинтересовался Император, осуждающе посмотрев на меня. — Дворянину не пристало перед своим государем такие рожи корчить.

— А про другой мир она ничего не говорила? — с жадностью спросил я и затаил дыхание в ожидании ответа. — Или может она говорила на каком-то непонятном языке?

— Что-то лепетала. Вроде на русском, а вроде и нет. Бомжом один раз меня назвала. Наверное, так кличут их местных владык. Я ведь сразу сказал ей, что являюсь помазанником Божьим.

— Наверное… — протянул я и несмотря на отчаянную ситуацию едва подавил улыбку.

Похоже, девица — попаданка. И меня данный факт не сильно шокировал. После Хозяйки болот я уже знал, что не один такой в этом мире. Но как она сюда попала? Её выбрал третий амулет? Очень может быть. Поговорить бы с ней.

Не взирая на недовольные взгляды Императора, я снова попробовать дозваться её:

— Эй, девушка. Я знаю, что с вами произошло. Вы же с Земли? Айфон, фастфуд, такси. Я тоже с Земли. У вас был медный амулет в виде солнца?

— Был, — донёсся до меня бледный заплаканный голос совсем юной девчонки. А затем в соседней камере раздался звон цепи и шлёпанье босых ног.

Я приник физиономией к прутьям решётки и попытался глянуть в сторону её камеры. Но увидел лишь часть коридора. Значит девчонка тоже не видит меня, хотя она, судя по всему, встала возле решётки своей камеры. Ведь её голос раздался заметно ближе:

— Как тебя зовут? Я Лена. Ты тоже попаданец?

— Иван, — полушепотом отозвался я, покосившись на Императора. Но тот не стал слушать о чём мы говорим. Он отошёл к дальней стене и там вытянулся на матраце. — Меня тоже занесло в этот мир. А всему виной магические амулеты. Расскажи, как ты тут оказалась? Ты умерла?

— Не знаю, — прохныкала она. — Может и умерла. Мне кажется, что я брежу. Такое бывает под воздействием сильных обезболивающих. Но всё так реально…

Лена снова заплакала. А я максимально спокойным голосом попросил её:

— Расскажи, что с тобой произошло. Амулет… он долго был у тебя?

— Нет. Я его купила в интернете, а потом надела перед практикой. Я в тот злосчастный день вместе с группой пошла в морг. Там-то амулет вдруг раскалился — и наступила тьма, будто свет выключили. Я закричала от боли и страха… — сквозь слёзы произнесла девушка, несколько раз судорожно вздохнула и продолжила: — А затем вокруг меня появился какой-то провинциальный городок. Он был весь залит кровью. Кругом лежали трупы, стонали раненые, а я стояла в центре какой-то пентаграммы с кучей непонятных символов. А самое дикое и бредовое то, что некоторые мертвецы были живыми… Представляешь?! Живыми! Они стояли и пялились на меня своими жуткими буркалами!

Она сорвалась на крик, за которым последовала истерика. Девчонка принялась самозабвенно рыдать, даже не пытаясь говорить. А я не стал расспрашивать её дальше. Сперва ей надо успокоиться. Да и мне тоже требовалось некоторое время. Я хотел проанализировать полученные от Лены сведения. И первым делом в моей голове возник закономерный вопрос: а какого хрена её перенос сюда так разительно отличается от моего? Повелитель будто выдернул её из родного мира. Пентаграмма, мертвецы, кровь… Всё это Повелитель мог проделать в одном из тех городов, которые разрушила его армия. А если возвращаться к Лене, то она даже перед переносом не умерла, как я или Хозяйка болот. И амулет не должен был сработать на ней, поскольку она вряд ли успела пропитаться духом мёртвых. Сколько ей лет? Двадцать? Да она же просто студентка медицинского вуза. Хм… над всем этим надо серьёзно подумать. Тут пары минут не хватит.

Я уселся на матрац и погрузился в размышления. Мысли в моей голове бегали так же лихорадочно, как мокрицы по матрацу. Я связывал одно с другим, анализировал и в итоге пришёл к более-менее правдоподобной догадке. Похоже, в одном из городов Повелитель провёл ритуал, который заставил активироваться третий амулет. Хрен знает, как у него это получилось, но амулет реально проснулся. И он перенёс в этот мир бедолагу Ленку, которая до сих пор плачет за стеной. Если бы Повелитель не подсуетился, то она бы сюда не попала. Амулет бы не сработал. А так — девчонка в этом мире. И, скорее всего, амулет наделил её таким же даром, как у меня и Хозяйки болот. Что же из этого выходит? А выходи то, что Повелителю нужны все три человека, которые стали вместилищами копий его дара. Причём он никого из нас не убил. По крайней мере, пока не убил…

Та-а-к, а ситуация-то становится всё более запутанной. Раньше мне мыслилось, что Повелитель похитит меня, а затем попробует выпить мой дар, как, например, тот же Николай Румянцев. Пусть в Аду черти почаще жучат его. А тут, оказывается, всё не так просто. И Император с Хозяйкой болот живы, и третья попаданка на десерт. Надо что-то с этим делать.

Я снова вернулся к решётке и позвал затихшую девчонку:

— Эй, Лена, прекращай плакать. Слезами делу не поможешь. Мы в другом мире, но отсюда есть возможность вернуться обратно.

— Правда? — пропищала она. И столько в её голосе оказалось надежды, что мне даже стало совестно за своё враньё, а со мной такое происходило весьма редко.

— Правда, — буркнул я, загнав совесть в левую пятку. — Но ты во всём должна слушаться меня. Поняла?

— Да, — с готовностью выдохнула попаданка.

— Тогда рассказывай что было дальше. Вот ты оказалась в пентаграмме, а затем… — я многозначительно недоговорил.

— Ну я это… увидела живого мертвеца со шрамом на груди… А потом, потом… упала в обморок, — запинаясь поведала девчонка. — А очнулась я уже тут. И у меня из карманов вытащили всё что было. Только одежду оставили. А дальше в камере напротив появился вон тот бомж, а следом за ним одноглазая, однорукая бабка. И больше я здесь никого не видела, кроме небритого питекантропа, который приносит воду и мерзкую кашу в грязной чашке.

— Ясно, — промычал я и вдруг услышал приглушённый расстоянием, а может быть и дверьми, звук выстрела. Или мне показалось?