Глава 23

Всё-таки мы едва не напились в зюзю. Надо понимать, что четверо мужиков не остановятся на двух пол-литровых графинах водки. За ними последовала ещё порция беленькой и свежая закуска. На столе появились маринованные грибочки, мясная нарезка и малосольная селёдочка с колечками лука. Разговор же свернул на обычные житейские темы. Шурик с блеском в глазах рассказывал о своей Марии Антуанетте, то есть Анне-Марии. А Лёшка восторженно отзывался о кабаре, которое он открыл по моей подсказке.

Между тем за окном появились лёгкие сумерки, а народа в ресторации заметно прибавилось. Минимум три четверти столов оказались заняты господами благородной наружности. Они чинно ели, выпивали и общались. И я нет-нет да и прислушивался к их возбуждённым беседам.

— … Вы слышали, что всех Белозеровых арестовали? — произнёс усатый седовласый старичок, сидящий за соседним столом.

— Об этом вся столица слышала. Говорят, что на них указали те заговорщики, которые уже сидят в Трёх сестрицах. Дескать, они-то и возглавляли этот заговор, — с негодованием ответил ему такой же возрастной господин, расположившийся напротив старичка.

— Вот стервецы! А я ведь был в близких отношениях с Григорием Белозеровым. А он оказывается против Императора пошёл. Надеюсь, хоть у них не поднялась рука умертвить государя нашего.

— И я надеюсь, сударь, — искренне выдохнул его собеседник и отправил в рот наколотый на вилку кусочек утиного мяса.

Я же похлопал по плечу Шурика. Тот с разинутым ртом слушал бизнес-планы Алёшки, которыми он делился с медленно хлопающим веками Ильёй.

— А-а-а? — повернул он ко мне раскрасневшуюся физиономию.

— Всё, отправили Белозеровых в новый дом, — промычал я заплетающимся языком.

— Какой дом? — не сразу сообразил братец, а затем понял: — А-а-а, в темницу.

— Верно, — кивнул я, поковырявшись в зубах вилкой. А то мясо застряло. — Ты, главное, Александр, помни, что меня скоро похитят. Но не переживай. Всё это часть игры Корсакова. Так что потом успокоишь братьев, а то бросятся меня искать. Но пока об этом никому. Т-с-с, — выдохнул я, прижав указательный палец к сомкнутым губам.

Тот многозначительно кивнул и по-хозяйски начал разливать водку. Себе он набулькал в бронзовую чашу, которую мне вручили за победу в турнире. Видимо, его душе захотелось разнообразия. Именно такие ребята потом придумают пить из дамских туфелек. Пока же мы вчетвером выпили и закусили чем Бог послал.

И вдруг по ресторации пробежался тревожный шепоток, перебегающий от стола к столу:

— На радио сейчас будет выступать князь Корсаков.

— Хозяин включи радиоприёмник…

— … А граммофон заглуши…

— … Ох, тревожно мне, господа. В смутное время живём.

— … Это да. Кабы опять чего не стряслось.

— Тише, тише, судари, сейчас начнётся.

И правда, скоро уже должен был начаться эфир. Гарсон выключил граммофон, поставил стул на свободный стол, а уже на него взгромоздил радиоприёмник и врубил его. Из динамика тут же вылетел знакомый голос князя Корсакова, который привлёк к себе внимание абсолютно всех людей, присутствующих в зале. Даже наклюкавшийся брюнет на полуслове прервал какой-то анекдот и замолчал.

— …Сегодня я, его светлость князь Корсаков, вынужден сообщить пренеприятнейшее известие…

— Начало почти как у «Ревизора», — хмыкнул я под нос и заработал недовольный взгляд Шурика.

— … Буду краток. Прославленный род Белозеровых уличён в участии в заговоре против Императора! И теперь, когда этот гнойный нарыв вскрылся, я приказал поместить всю семью Белозеровых в темницу Три сестрицы. Они все запятнали себя. И их вина доказана. Однако есть один человек с кровью рода Белозеровых, кто остался верен Императору… Его имя — Иван Корбутов!

Народ ахнул. Даже Шурик ахнул, хотя он-то был готов к подобной новости. Алёшка же потянулся к графину и на его лице читалось крупными буквами «за это надо выпить!» И пока он наполнял рюмки, Корсаков вкратце рассказал мою историю, напечатанную в «Имперском вестнике», и веско подытожил:

— …Я, как сильнейший в Империи маг жизни, могу заверить вас, что Иван Корбутов действительно наполовину Белозеров. И теперь ему в столь юном возрасте придётся возглавить род Белозеровых, поскольку он не должен угаснуть из-за ошибки одного поколения. Пусть даже эта ошибка столь ужасна. За сим изволю откланяться. Но напоследок скажу, что все вместе мы пройдём через эти чёрные дни и выйдем из них ещё сильнее, чем были!

Зал ресторации взорвался громкими и продолжительными овациями, а потом народ стал активно обсуждать этого Ивана Корбутова. Кто-то откровенно завидовал мне, кто-то жалел, но большинство людей просто с азартом обсасывали детали этой истории.

Между тем Алёшка, светясь от счастья, промычал:

— За это надо выпи… Ой! А графин-то пустой! Так, кто украл водку? Не могли же мы столько выпить? Признавайся, Алексашка, это ты? Точнее, который из вас? Тот, что слева или справа? Братцы, похоже, у меня в глазах двоится. Всё, мне не наливать. Ик…

— Мудрое решение, — заметил хмурящийся Илья, покосившись на Лёшку. Тот лёг грудью на стол, положил щеку на руки и вознамерился вздрыхнуть.

— И что теперь дальше-то будет? — задался вопросом Шурик и посмотрел на меня.

— Ну-у-у, — задумчиво прогудел я и протёр глаза подушечками пальцев. — Я бы советовал вам устраивать личную жизнь. Теперь-то Илье точно его зазноба не откажет. Ты предложение ей уже сделал или всё телишься?

Старший Корбутов сперва удивлённо вытаращился, а затем пропыхтел:

— А откель ты знаешь о том, что я вознамерился жениться?

— Э-э-э, — смешался я, понимая, что под воздействием алкоголя ляпнул немного лишнего. — Так уж вышло, что я заходил к тебе в квартиру, а там речь твоя на столе лежала. Ну я и прочитал. Вдруг, думаю, украл кто тебя такого красивого и оставил послание? Да и не важно это сейчас. Важно другое. Завтра утром побрейся, приведи себя в порядок и бегом к отцу своей ненаглядной. Мне думается, что он сильно обрадуется такому жениху.

Брат пожевал губы, почесал кончик покрасневшего носа и задумчиво уставился в тарелку с грибами. А я хотел добавить пару слов, но вдруг заметил усатого мужчину в расстёгнутом на груди полушубке. Под ним виднелся мундир дома Корсаковых. Усач только что вошёл в ресторацию, немного отдышался и принялся внимательным взглядом оглядывать лица посетителей. Вот он заметил мою физиономию, обрадованно улыбнулся и энергично потопал ко мне, лавирую между столиков.

— Сударь Корбутов, — приветственно проронил он, кивнул и протянул сложенный вчетверо лист дорогой бумаги. Я взял его, втянул ноздрями идущий от бумаги аромат женских духов и развернул листок. Там было написано короткое послание «Особняк Белозеровых ждёт своего нового хозяина. Слуга отвезёт тебя туда». И подпись Анастасии. Ну, почерк точно её. Значит, надо ехать.

— Так, господа Корбутовы, собираемся. Надо проверить мои новые владения. Илья, на тебе Алёшка. А ты Шурик и сам вроде бы на ногах держишься, — проговорил я, вставая из-за стола.

— А куды мы едем? — промычал Илья, поднимая со стула пускающего слюни Лёху.

— В будущее, — пафосно изрёк я. — Вот только расплачусь за наш скромный банкет.

Старшему Корбутову этого ответа оказалось достаточно. Он молча последовал за мной, поддерживая Алёшку, еле передвигающего ноги. Шурик же замыкал нашу процессию и дружелюбно улыбался посетителям, которые с неодобрением поглядывали на нас. Ой, да и чёрт бы с ними! Лучше бы они посмотрели какие чаевые я оставил! Истинно княжеские!

Я довольно усмехнулся и вышел из ресторации. Свет фонаря сразу же неприветливо ударил по глазам, а крепкий морозец схватил за нос. Благо, возле бордюра стояла тачка с гербами Корсакова. Усач сразу же услужливо открыл дверь. И мы всей братской толпой устроились в ней, после чего Усач прыгнул за руль и повез нас в особняк Белозеровых. Правда, ехали мы как в аквариуме. Стекла мигом запотели, а все запахи в салоне перебил густой перегар. Хоть топор вешай.

По-моему, к концу поездки даже водитель слегка окосел. Всё же он сумел направить тачку мимо гостеприимно открытых кованных ворот и остановить её возле парадного крыльца внушительного особняка в готическом стиле.

Я выбрался из машины и жадно огляделся. К дому примыкал небольшой участок с заснеженными деревьями и выключенным фонтаном. А за глухим забором из серых необработанных булыжников располагалась одна из центральных улиц города. Козырное расположение. Сам же особняк был сложен из красных кирпичей, имел четыре этажа, мерзких каменных горгулий на карнизе черепичной крыши и узкие, длинные окна, сияющие электрическим светом.

Что касается местных слуг, то они выстроились перед широкими ступенями из красного гранита. Я насчитал тридцать подрагивающих единиц. Люди стояли с непокрытыми головами и в лёгкой униформе, хотя морозец, как я уже упоминал, был довольно крепким. Наверное, отчасти из-за этого их лица оказались бледными, а вот страх в глазах слуг явно возник по другой причине. Они не знали, что их ждёт дальше. И я решил успокоить людей.

— Друзья! Меня зовут Иван Макарович. В скором времени я буду полноправным хозяином этого особняка. И я хочу сразу заявить, что никого не уволю и всё будет по-старому. Хотя нет… уже сейчас мне в голову пришло одно новшество. Я всем увеличиваю жалование в полтора раза!

— Ого! — ахнул мигом очнувшийся Алёшка, который висел на плече Ильи. — В полтора раза? Ик… Может, хотя бы на четверть? Чего деньгами сорить?

— В полтора раза! — громко повторил я, глядя на людей.

Они оживились и на их физиономии вернулся румянец. Я явственно почувствовал, что напряжение ушло. Охренеть я дипломат! На губах сама собой появилась улыбка.

Шурик же с нетерпением прошептал, дёрнув меня за рукав:

— Поглядим, что там внутри? Авось библиотека у Белозеровых большая.

— Конечно поглядим. Мы тут как раз за этим, — решительно произнёс я, нашёл взглядом благообразного старичка в ливрее и подозвал его к себе.

Тот весьма расторопно, несмотря на почтенный возраст, подошёл ко мне, поклонился и произнёс дребезжащим голосом:

— Да, ваша светлость.

— Ты гляди… уже ваша светлость, — хмыкнул за моей спиной Алёшка.

— Уважаемый, — обратился я к старичку и показал пальцем на слуг, которые до сих пор стояли перед крыльцом: — А кто среди вас главный?

— Я, господин, — проговорил старичок и представился: — Моё имя Савелий.

— Приятно познакомиться, Савелий. А проведи-ка для меня и моих братьев экскурсию, — вежливо попросил я и с сомнением посмотрел через плечо на Лёху. Он уже самостоятельно стоял на ногах и почти не покачивался. В общем, выдержит он экскурсию.

— Как вам будет угодно, — проронил Савелий и потопал к дубовым дверям, украшенным резным орнаментом.

Мы пошли за ним. И водитель тоже увязался за нами. Уже в просторном холле с витыми колоннами я подозрительно спросил у него:

— А ты чего это с нами идёшь? Своих дел нет?

— А я отряжён княжной вам в личные помощники. Чтобы, значится, на первых порах помочь вам с домом и слугами. Надо бы проверить их. Вдруг кто захочет отомстить вам, подумав, что вы как-то повинны в том, что их прежние хозяева отправились в темницу? — вполне логично заметил мужчина.

— М-да, и такое бывало в истории. А звать-то тебя как? — задумчиво уточнил я, следуя за Савелием по богато отделанному особняку, в который натащили уйму винтажной мебели из драгоценных пород древесины, сотни картин в золочёных рамах и десятки шедеврально выполненных статуй.

— Еремей Петров, — отчеканил мужчина и лихо щёлкнул каблуками.

Я другими глазами посмотрел на него. Оказывается, он мой личный помощник. Надо бы получше рассмотреть его. Еремей обладал открытым, честным округлым лицом с внимательными, чуть раскосыми, серыми глазами и мощными усами, торчащими в стороны. Кажись, в нём есть немного азиатской крови. Кожа у мужчины оказалась желтоватой, а скулы были побольше, чем у европейцев. В целом, на первый взгляд он мне понравился. Конечно, Корсаковым Еремей будет доносить беспощадно, однако он точно поможет мне наладить быт. Да и своего рода секретарём он мне тоже послужит. И Еремей прямо сейчас доказал это.

Он вежливо проговорил, двигаясь по левую руку от меня:

— Господин, осмелюсь напомнить, что завтра рано утром вас ждут в императорском дворце. Вам нужно будет подписать несколько документов, чтобы вскоре стать полноправным князем Белозеровым. Также вы ознакомитесь с полным перечнем имущества, которое отойдёт в ваше владение.

— Благодарю. Приму к сведению, — признательно сказал я, с неудовольствием поглядывая на Алёшку. Он шёл, пуская слюни на дорогие ковры и едва не обнюхивая позолоченные канделябры. На лице Лёхи застыло такое выражение, будто он попал в пещеру разбойников из «Приключений Али-Бабы и сорока разбойников». Наверное, пора заканчивать эту экскурсию, пока он не сошёл с ума. Да и время сейчас уже было позднее. А мне, как выяснилось, завтра предстоят важные дела. Поэтому я остановил Савелия и приказал ему показать нам комнаты, в которых мы все могли бы переночевать.

Старичок тотчас расторопно выполнил приказ и отвёл каждого из нас в шикарные покои. Мне досталась комната с громадной кроватью. Но улёгся я на неё лишь после того, как повалялся в теплой водичке в бронзовой ванной на изогнутых ножках.

Ночь на новом месте прошла без происшествий, и я даже выспался, хотя встать мне пришлось раньше Ильи, для которого ранние подъёмы, — суровая жизненная необходимость. Однако проснулся я не без помощи тучной служанки. Она растолкала меня и отвела в столовую, где я в одиночестве позавтракал за длинным столом. Братья ещё спали. А вот Еремей уже нет. Он бодрой походкой вошёл в столовую ровно в тот момент, когда я закончил завтракать. Мы поздоровались. И он отвёз меня в императорский дворец, где я пару часов бродил по кабинетам и ставил свои размашистые подписи.

Под конец сего утомительного мероприятия меня уже едва ноги держали, а бюрократов я возненавидел всем сердцем. Так что мои ножки рьяно меня возблагодарили, когда я сел в тачку и Еремей повёз мою задницу обратно в особняк Белозеровых, точнее, в мой особняк, особняк князя Белозерова.

Охренеть, конечно, у меня карьера. Прошло меньше года, а я уже из заштатного дворянина превратился в князя, женатого на дочери без пяти минут правителя Империи.

Однако не всё коту творог, иногда бывает и мордой об порог…

Внезапно дико взревели тормоза. Машина остановилась. И я непроизвольно повалился на сиденье, услышав яростный рык Еремея:

— Куда ты под колёса лезешь, остолоп!

И тут прозвучал выстрел. Пуля пробила лобовое стекло и вошла в глазницу Еремея. Тот вздрогнул, затем его руки бессильно сползли с баранки руля, а голова упала на плечо. В это же время резко открылась задняя дверь тачки. И я ошалелым взором увидел трёх мужиков в кожаных масках. А позади них прям на тротуаре клубился чёрный туман портала.

Несмотря на шок, я поспешно вытащил из кармана револьвер и стал лихорадочно нажимать на спусковой крючок. Две пули угодили в грудь одного из нападавших, после чего он мучительно согнулся и упал возле тачки. А вот другой урод в маске активировал заклятие и его вместе с третьим козлом закрыло защитное заклятие. Оно остановило пули. Они отлетели от магии и с жалобным звоном упали в салон автомобиля.

Как только в моём револьвере кончились патроны — меня схватили за ноги и грубо выволокли из машины, хотя я всеми правдами и неправдами цеплялся за дверь. Едва ногти не сорвал. Но моё сопротивление оказалось обречено на провал. Я всё-таки очутился на тротуаре, упав мордой в снег. Тут над моей головой раздался нарочито громкий и злой голос, заглушивший испуганные вопли бегущих прочь немногочисленных прохожих:

— Смерть прихвостням Императора! Мы погрузим Империю в хаос!

Следом меня чем-то знатно приголубили. Затылок чуть не разорвался от боли. А сознание трусливо нырнуло во тьму…