Глава 22

Граф Купров пошёл по пути Анастасии. Он тоже прихватил с собой на арену семена. Да ещё такие крупные. Они размерами не уступали грецким орехам или мозгу почившего Павла Белозерова. Парень бросил их в мою сторону и сразу же активировал пергамент. Вырвавшееся из него заклятие ударило в семена и из тех стали с неимоверной скоростью вырастать гибкие, шипастые побеги. Я со всех ног бросился в сторону, преследуемый отпрысками матушки-природы. Твою мать! А они довольно быстрые и явно пройдут сквозь мою защиту, так как наносят физический урон, а не магический. Однако отчаиваться очень-очень рано.

Я активировал «Таран тьмы» и ударил им в графа. К сожалению, тот успел выставить коконообразную защиту тёмно-зелёного цвета. Но моё заклятие подчистую снесло магическую броню Купрова. Трибуны взревели и стали криками подбадривать нас. Дуэль им нравилась. Явный фаворит улепётывает от шипастых побегов, а андердог умело защищается. Он и сейчас окружил себя очередной бронёй. Но моя «Стрела мрака» спустя миг уничтожила её. Граф явно рассчитывал отсидеться в обороне, пока его побеги не настигнут меня. Однако меня такое положение вещей не устраивало. Я бросился в сторону Купрова, вытаскивая на бегу очередное атакующее заклятие. Граф в свою очередь вытаращил глаза, метнул руку в сумку и выпростал пергамент. Он активировал его, уже удирая от меня. Тело графа окружила защита, которая пала буквально через миг от моей «Стрелы мрака». Он снова оказался беззащитен, чем я и воспользовался. В три прыжка догнал его и сбил с ног.

— Всё, вы победили! — закричал Купров хриплым голосом. — Я признаю своё поражение!

Судьи тотчас нейтрализовали шипастые побеги. А я под аплодисменты толпы протянул графу руку и помог ему подняться на ноги.

— Хороший бой, — похвалил я его, пытаясь унять частое дыхание.

— Я старался, сударь, — робко улыбнулся парень, стряхивая прилипшие к штанам песчинки.

Я похлопал его по плечу и перевёл взор на главного судью. Тот подошёл к нам и громко объявил мою победу. Зрители одарили меня овациями. А я помахал им рукой и потопал к выходу из-под купола, накрывающего арену.

В спину мне нёсся хорошо поставленный голос главного судьи, который делал объявление:

— Судари и сударыни. Перед финальным боем между Иваном Корбутовым и княжной Анастасией Корсаковой вас ждёт получасовой перерыв. Однако попрошу вас не расходиться. Мы подготовили для вас небольшое выступление. Встречайте, труппа царьградского цирка!

Народ снова пустил в ход ладоши. А на арену проскользнули ярко наряженные девушки и парни. А я нашёл взглядом братьев и двинулся к ним. Анастасии нигде не было видно. Похоже, она готовилась к битве.

Между тем я подошёл к братьям и был встречен их поздравлениями.

— Молодец, Иван, — пропищал Шурик, улыбаясь до ушей.

— Отличный бой, — приподнято сказал Алёшка.

— Настоящий Корбутов, — хмуро выдал Илья и многозначительно посмотрел на меня.

Я уселся рядом со старшим братом и вполголоса проронил:

— Сейчас не время и не место обсуждать некоторые вопросы. Я после финала всех вас приглашаю в ресторацию. Тут недалеко есть вполне приличное заведение. Вот в нем-то мы и поговорим.

— Замечательная мысль, — льстиво заметил Лёха.

— Ладно, — пробурчал Илья и неодобрительно посмотрел на сияющего Алёшку, который уже в мыслях ел на золоте и спал на шелках. Притом спал не с какими-то средней руки проститутками, а с благородными дамами.

Шурик же вполне дельно произнёс, наклонившись немного вперёд, дабы видеть меня из-за фигуры старшего брата:

— А как ты будешь биться против княжны… она же твоя жена?

— Господи, Иван женился на княжне. Повторяйте это почаще, — ликующе прошептал Алёшка, подозрительно поглядывая на наших соседей. Не подслушают ли? Но нет. Они все с восторгом взирали на арену, где продолжалось представление. — Я всегда говорил, что наш род может возвысить лишь чудо. И вот оно случилось. Ох, не зря мамка столько лет каждое воскресенье в церковь ходила. Зря только с Алексашкой столько лет нянчились…

— …Охолонись! — рыкнул на него Илья и посмотрел на меня. — И вправду, как ты будешь биться с супругой?

— Можа, уступишь ей? — подал голос Шурик, который обиженно косился на Алёшку.

— Нет, уступать нельзя. Она потом сожрёт тебя с потрохами, — вставил и Лёшка свои пять копеек. — Она же хищница. Не в обиду будет сказано, братец.

— Да, проигрывать нельзя. Надо победить, — решительно выдал я, сдвинув брови над переносицей. — Однако надо победить так, чтобы она не возненавидела меня.

— У тебя есть идеи? — взволнованно спросил Александр, почесав крепкими ногтями пухлую щеку.

— Угу. Слышал поговорку: муж и жена — одна сатана?

— Ага. Как же не слышал? — закивал братец.

— Ну вот из неё и будем исходить, — усмехнулся я. — Вы только подыграйте мне.

И поведал я им свой не особо хитрый план. А потом встал, нашёл Льва и отвёл его в закуток между трибунами. Тут я и ему рассказал о том, что хочу сотворить.

Андреев покрутил головой и восторженно выдохнул:

— А вы, дружище, хитёр как лис. Да что там лис… как мой прадед! Отец однажды сказывал, что он пошёл как-то в лес…

— …Лев, потом мне поведаете эту явно очень интересную историю. Циркачи вон уже арену покидают. Мне пора, — перебил я парня и потопал в сторону купола.

Краем глаза я заметил Анастасию. Она откуда-то вынырнула, точно золотая рыбка, и теперь тоже шла в сторону арены. Я подметил, что её губы оказались упрямо сжаты, а во взгляде горела решимость. Да она явно намерена накостылять мне и искупаться в овациях публики. Для неё даже не столь был важен кубок, сколь любовь толпы. Хм…

Девица перехватил мой взгляд и скупо улыбнулась. А я остановился, дождался её и попытался максимально искренне проговорить:

— Удачи, моя любимая супруга.

— Спасибо, дорогой, — сказала она и весело добавила: — Пусть победит сильнейшая.

— Какой прозрачный намёк, — не преминул подметить я и следом за девушкой ступил на песок, который уже покинули циркачи.

Анастасия озорно подмигнула мне и двинулась к судье, дабы тот наложил на неё защитное заклятие. Но она не успела подойти к нему, так как остановилась, услышав начало моей громкой речи, обращённой к зрителям:

— Дамы и господа, друзья! Я не хочу расстраивать вас, но её светлость княжна Анастасия Корсакова проявила невиданное благородство. Она решила не сражаться со мной и уступила победу в турнире. Она сказала, что наша дружба для неё важнее. Это слова настоящей мудрой княжны. Я счастлив, что мы живём в одно с ней время. Предлагаю всем встать и наградить её громовыми аплодисментами, точно она стала победительницей турнира. Ведь княжна Корсакова совершила нечто большее, чем одержала верх в магической дуэли. Она пожертвовала свои амбициями ради дружбы и показала нам, что такое истинное благородство!

Конечно, я чувствовал, что у меня от пафоса сводит губы, но публике понравилось. Тем более её подогрели одобрительные крики братьев Корбутовых и Льва. В общем, всего через пять-шесть секунд все зрители уже стояли на ногах и аплодировали, не жалея ладоней. А я с замершем сердцем глянул на Анастасию. Ну, как она отреагирует? В начале моей речи на её лицо набежала тень возмущения, а потом мордочка девушки всё светлела и светлела. А когда зрители едва не разрушили стадион своими овациями — она засияла так, словно её пронзил мощнейший электрический разряд.

Княжна приняла горделивую позу и стала лапкой махать публике. А та буквально неистовствовала. И чую, в этом неистовстве многое было завязано на то, что Корсакова — дочь нынешнего временного правителя, который вполне может стать постоянным. Почему бы не уважить её? На то и был мой расчёт. А самой Анастасии, как я уже и говорил, важнее была любовь толпы, чем кубок. Да и не могла же княжна во всеуслышание опозорить меня, сказав, что я соврал и она не отказывалась от дуэли. Меня бы мигом перестали уважать, а я, на секундочку, её законный муж.

Поэтому княжна решила не гневаться на меня. Она подошла, подняла вверх мою руку и с неподдельным уважением прошептала:

— Вы поразили меня, Иван. Я и не думала, что вы настолько хитры. Вы действительно можете стать замечательным оратором и политиком.

— Премного благодарен за столь тёплые слова, ваша светлость, — приподнято ответил я, отметив замечательно настроение девушки. Может, она энергетический вампир? И ей нужна такая подпитка? Анастасия словно пылесос всасывала эмоции толпы. Я даже слегка отстранился от неё.

Благо, вскоре показался главный судья и вручил мне кубок. Он выглядел как бронзовая чаша на квадратном постаменте и весил килограммов пять. Я продемонстрировал его толпе и бочком-бочком свалил с арены, оставив на ней Анастасию.

По пути к выходу со стадиона ко мне присоединились Корбутовы.

— Скорее валим отсюда, пока княжна не заметила моё отсутствие, — пропыхтел я, рьяно двигая ногами. — А то ведь она точно увяжется за мной. А я хочу посидеть в семейном кругу.

Братья закивали головами. А Шурик с грустью сказал, посмотрев на кубок в моих руках:

— Говорят, что самый главный приз турнира первокурсников покрыт позолотой. И вручает его сам ректор.

— А это разве не главный кубок? — удивился Лёшка, распахнув шаловливые глаза.

— Нет, ты чего? — улыбнулся Санек, точно разговаривал с юным несмышлёнышем. — Дабы выиграть главный кубок нужно победить ещё в нескольких дисциплинах, а Иван отказался в них участвовать.

— Да хер бы с ними с этими кубками, — зло махнул я рукой и протянул чашу Саньку: — На, дарю, будешь конфеты в неё складывать.

— Родителям отдам. Пусть гордятся, — укоризненно пробасил Илья и взял из моих рук кубок. — Сашке эта чаша ни к чему.

Никто не стал спорить со старшим Корбутовым. Мы просто молча покинули стадион и двинулись к воротам академии. Холодный ветерок гонял колючие снежинки, заставляя их танцевать в лучах не яркого полуденного солнца, а из наших ртов вырывались клубы пара. Под ногами же ритмично хрустел снег.

Наш братский квартет быстро дошагал до дороги. И тут мы поймали таксомотор. С трудом уместились в пропахшей табаком машине и поехали в одну из двух известных мне рестораций. Я как-то раз заходил в неё, и она мне вполне понравилось. Там было чисто и уютно. На квадратных столах лежали скатерти в крупную клетку, резные стулья блестели свежим лаком, негромко играл граммофон, а простолюдинки-подавальщицы щеголяли в чёрно-белой униформе.

Вот в такое милое местечко мы и приехали. А так как сейчас был разгар буднего дня — в зале практически никого не оказалось, поскольку обед уже прошел, а до ужина ещё было далеко.

— Вон за тем столом присядем, — проговорил Илья и указал рукой на столик в углу залу.

Его выбор ни у кого не вызвал протестов, поэтому мы и уселись именно там. И, как только наши пятые точки оказались на стульях, к нам подошла молодая подавальщица с белозубой улыбкой.

— Что господам будет угодно откушать? — спросила она и тотчас стала заученно называть блюда: — У нас есть щи, борщ, пожарские котлеты, рыба жареная и солёная…

— … Нам бы пол-литра водочки, в графине, и чтоб холодненькая, огурчиков малосольных да капустки маринованной. Принесёшь, красавица? — за всех сделал заказ Алёшка и подмигнул девушке. Та кивнула и шустро умчалась на кухню.

Лёха же досадливо цыкнул языком и выдохнул:

— Эх, надо было литр брать. Нас же четверо здоровых лбов.

— Мы здесь не водку глушить собрались, а поговорить начистоту, — напомнил Илья и сурово глянул на меня.

Я тяжело вздохнул и после того, как девица принесла наш заказ, начал рассказывать:

— Итак, то, что я сейчас поведаю вам — государственная тайна. Будете беречь её пуще зеницы ока. Ясно? — Илья с Шуриком кивнули. А вот Алёшка согласно хмыкнул, деловито разливая водку по стопкам. — Начну с того, что я такой же Белозеров, как Алёшка Романов. Всё дело в имуществе Белозеровых. Князь Корсаков хочет прибрать его к рукам, раз Белозеровы оказались замешаны в похищении Императора…

— …Ого! — ахнул Илья, который в отличие от Шурика ничего из этого не знал.

— Да, все так и есть. Можешь мне верить, — стальным тоном произнёс я, хмуря брови. — Именно из-за имущества Белозеровых меня решено было произвести… э-э-э… в Белозеровы и наделить титулом князя, который закреплён за этим родом.

— Мать честная! — выдохнул Лёшка, выпучив глаза и уронив челюсть на стол. — Да я в сказку, что ли, попал? Ты, оказывается, ещё и князем станешь? Давайте безотлагательно выпьем за это.

Он, подрагивающей от возбуждения рукой, поднял стопку. А мы присоединились к нему, после чего обжигающе-холодная водка исчезла в наших желудках. Ох, и забористая!

Илья занюхал рукавом мундира и пробормотал:

— В опасные интриги ты впутался, Иван. Да ещё и батю нашего подбил на враньё. Он же из-за тебя наплёл всю эту околесицу, которую напечатали в газете?

— Это был приказ Корсакова, — почти не покривил я душой. — Я, по факту, заложник ситуации.

— Вот мне бы быть таким заложником, — заметил Алёшка, весело хрустя пупырчатым огурчиком. — И девка в жену справная досталась, и богатство, и титул князя. Ты будто тот самый младший Иванушка из сказок.

— А ведь и правда, — робко улыбнулся Шурик.

Илюха же спросил, всё больше мрачнея:

— Вань, ответь-ка мне на такой вопрос… А с нами-то, что будет? Ты же, оказывается, не Корбутов вовсе, как говорено нашим отцом.

— А что с вами будет? Жить лучше только станете. Я же вас не брошу. Мне плевать, что будет написано на бумагах. На деле — вы мои братья, — с чувством произнёс я, расправив плечи.

— А вот это правильно! — ликующе выдал раскрасневшийся Алёшка, который уже снова наполнил рюмки. — За это надо выпить!

Илья недовольно покосился на него, но всё же цапнул рюмку толстыми грубыми пальцами с жёлтыми мозолями. Мы с Шуриком тоже взяли стопки и опорожнили их вместе с братьями. На сей раз беленькая пошла получше. Тем более я скрасил её вкус жменей маринованной капустки. М-м-м, вкусная! Саньку она тоже очень понравилась. Он тихонько подъедал её из глиняного горшочка, пока за столом шла напряжённая беседа.

— А ежели Император вернётся? Что если его освободят из плена? — задал мне вопрос Илья и перед собой на столе сложил руки.

— Такой исход очень маловероятен, — обтекаемо ответил я, не став говорить о том, что по моим представлениям тело Императора уже давно остыло. Корсаков, скорее всего, удавил его, но не похоронил. Он предъявит народу труп Императора, когда уже никто не посмеет оспаривать его право занять престол. Правда, в судьбу Императора мог вмешаться Повелитель. Вдруг он всё это время пытает его, отыгрываясь за прошлые обиды, которые ему нанёс род Романовых? Однако последнее предположение кажется мне довольно фантастическим. Да и всё равно Император обречён. Его ежели ещё не убили, то скоро точно убьют. Жалко ли мне его? Да, жалко. Но себя жальче.

Я словно попал в колею, в которой кровь переливается через голенища моих сапог, а в конце меня ждёт битва с Повелителем. И хрен свернёшь с этого пути.

Но пока я сидел за столом с братьями и отвечал на очередной вопрос неугомонного Ильи.

— А почему женитьба-то такая скорая и тайная?

— Потому что уже сегодня вечером Белозеровых сцапают. Так выглядит благопристойнее, чем потом находить «наследника», — пояснил я, не став вдаваться в подробности. Ну зачем ему знать, что Корсаков придумал этот план буквально вот-вот? Не нужно ему это. — А почему тайная? Да потому что сейчас неудачное время для пышных торжеств. В Империи смутные времена, а тут любимая дочка временного правителя устраивает гуляния. Нет, Корсаков слишком печётся о своей репутации. Главное, что все важные аристократы в курсе нашей женитьбы. И они-то, кстати, донесут до более мелких дворян эту новость.

— Ох какой предусмотрительный у нас князь Корсаков. Он мне определённо нравится больше Романовых, — протараторил Алёшка, блестя чуть-чуть помутневшими глазами. — Давайте выпьем за его здоровье, а затем я закажу ещё пол-литра?