Глава 17

Несколько дней спустя, тёмной ночью, в кабинете графа Эко горела свеча. Она стояла в бронзовой чашечке на рабочем столе дипломата. А сам Эко восседал в глубоком кресле, сцепив перед собой длинные тонкие пальцы. Я же примостился на стуле напротив стола графа. А Лев смирно пыхтел из угла комнаты, где прикорнула низенькая кушетка.

— Итак, господа, — начал Эко, блестя в полутьме глазами. — Вот что вышло из вашей командировки. Каан Улус обвинил ханьцев в том, что их дикие мертвецы напали на одно из племён Степи. И он потребовал от Императора возместить убытки золотом, кровью или рабами. На что тот через своих людей предоставил каану обрывок пергамента, на котором были руны, характерные для заклятия некромантов Туманного Альбиона.

— Каан поверил в то, что ханьцев пытаются подставить британцы, использовав своих некромантов? — не утерпел я и задал вопрос. А то все последние дни меня сжирало любопытство. Интересно же было узнать, куда вырулят последствия наших действий на границе двух государств.

— Трудно сказать, — пожал плечами граф, не став ругать меня за то, что я перебил его. — Ведь британский посол заявил, что это их хотят подставить. Дескать, ханьци пропустили массовое восстание мертвецов и теперь хотят уйти от ответственности, переложив её на Альбион. А также он, не стесняясь в выражениях, добавил, что ханьци действуют слишком топорно и никто не поверит в их «доказательства». Ханьци же упирают на то, что британцы вполне могли через порталы отправить на тот погост троих-четверых некромантов уровня престолов второго ранга. И вот они-то и устроили эту провокацию.

— А чем же в итоге всё закончилось? — вставил я, нетерпеливо кусая нижнюю губу.

— Каан предсказуемо встал на сторону британцев и обвинил ханьцев в случившемся. Он дал им три дня на то, чтобы возместить ущерб. А ежели они не сделают этого, то последуют какие-то меры. Какие именно, Улус, к сожалению, не сообщил. Но вид его был серьёзен, — рассказал граф, расцепил пальцы и положил кисти рук на стол. — В целом же, первый этап нашего плана я считаю успешным, господа. Предлагаю выпить за это.

Граф открыл ящичек стола и вытащил оттуда початую бутыль вина и три бокала. Он поставил их на стол и собственноручно набулькал в каждый рубинового цвета напиток. Следом Эко поднял свой бокал, я цапнул второй, а Льву пришлось подойти к столу, дабы заграбастать последнюю тару с вином.

Мы с графом поднялись на ноги. И Эко торжественно произнёс:

— За успех нашего дела, господа.

Три бокала столкнулись над столом, а потом их содержимое отправилось в наши глотки. Хорошее надо сказать содержимое, с приятным вкусом и виноградным послевкусием. Я даже нацелился на добавку, но всё же решил воздержаться. Мы ещё не всё обговорили.

Поэтому я вернул свой зад на стул и сказал графу, кивнув на Льва, который возвышалась около меня:

— Ваша светлость, сударь Андреев тоже кое-что хочет поведать.

— Прошу, — милостиво бросил ему Эко, заинтересованно уставившись на парня.

А тот покашлял в кулак, огляделся, уселся на мягкий пуфик и начал говорить:

— На следующий день после атаки мертвецов на степное племя, я ближе к вечеру в одиночку пошёл в местный трактир, которым владеет немец. Там я напился и стал бурчать. Мол и Империя уже не та, и дворяне имперские измельчали, да и начальство у меня одни прохиндеи. На следующий день я снова пошел в трактир и опять там прилично выпил. Но на сей раз я просто мрачно глядел в стакан, ваша светлость. А вот на третий день ко мне кое-кто подсел…

— Кто же? — подался к парню граф, точно охотничья собака, почуявшая след.

— Двое средних лет господ, ваша светлость. Они вели себя как мелкие, не слишком образованные аристократы. И говорили с нарочитым акцентом. Но я, даже будучи подвыпившим, сумел разгадать их игру. Наши они, славяне, только рядятся под французов.

— Так, так, так, вот это уже интересно, — проронил Эко, откинувшись на спинку кресла. — И что они хотели от вас, сударь?

— Сперва просто выпить в хорошей компании. А потом они начали аккуратно выспрашивать, чем я занимаюсь в посольстве, нравится ли мне работа. Но ничего тайного они у меня не выпытывали.

— Прощупывают, — уверенно выдал я и заметил непонимание в глазах Эко. Он ещё не привык к тому, что от меня порой можно услышать необычные для этого мира слова или обороты. Пришлось пояснить: — Эти господа выясняют насколько Лев лоялен Империи и можно ли его перетянуть на свою сторону, сделав шпионом.

— А-а-а, — протянул граф и кивнул. — Мне тоже мыслится, что всё именно так и обстоит. Кем же они назвались вам, Лев?

— Один сказал, что его зовут Жан, а второй — Пьер.

— Более типичных французских имён они выбрать просто не могли, — саркастично выдал я, закинув ногу на ногу.

— А в каком же посольстве они служат, сударь? — уточнил Эко, невзначай покосившись на бутылку. В ней ещё хватало вина на три бокала.

— Этого они мне не поведали, ваша светлость, — развёл руками Андреев.

— Всё впереди, — произнёс я. — Вы главное, Лев, не спугните их. Ропщите на Империю, но не увлекайтесь, а то они раскусят вас. Сдавайте свои позиции потихоньку. Да сами интересуйтесь их жизнью. Они, конечно, будут лгать напропалую, но ежели вы не станете проявлять любопытство — это будет выглядеть подозрительно.

— Иван полностью прав, — поддакнул граф и наполнил-таки вином бокалы. Однако он пока не стал предлагать нам выпить. Вместо этого Эко заявил: — Господа, как вы считаете, кто же на самом деле эти Жан и Пьер? В чьих интересах они могут действовать?

— Пока преждевременно делать подобные выводы, — заметил я, почесав подбородок сквозь бородку. — Эти господа могут работать и на иностранцев, и на прихвостней погибшего Повелителя мёртвых. Однако второй вариант мне кажется наиболее вероятным.

— И мне, господа, — вставил свои пять копеек Андреев и жадно посмотрел на бокал. Похоже, винцо графа понравилось не только мне.

Эко же не спешил давать команду «бухаем». Он поиграл бровями и решительно сказал:

— Лев, утром постарайтесь тайком зайти к моему портретисту. Я ему прикажу с ваших слова набросать портреты этих Жана и Пьера. Он человек верный, толковый, но лишнего при нём не говорите.

— Будет сделано, ваша милость! — рьяно выдал Андреев, сидя на пуфике, который напоминал детское креслице.

— Тогда давайте ещё раз поднимем бокалы за успех нашего труда на благо Империи! — пафосно проговорил граф и цапнул тару с вином.

Мы опять чокнулись, опустошили бокалы, а потом разошлись по спальням.

В своей комнате я разоблачился, сонно зевнул и брыкнулся на кровать. Она встретила меня мягкими объятиями, которые позволили мне шустро унестись в царство Морфея.

Однако в эту ночь обычные сны решили игнорировать меня. А вот Кар, не помню как там дальше-то его, соизволил посетить меня. Он восседал на попе ровно возле изгибающегося пламени костра, который разгонял мрак в древнем храме с витыми колоннами. Последние дни Кар не вторгался в мои сны, а вот сегодня решил навестить.

А я, уже будучи тёртым калачом, без приглашения Тени уселся подле костра и произнёс:

— Доброй ночи.

— Приветствую тебя, Наследник Повелителя мёртвых, — прошелестел он, продолжая пребывать в образе размытой по краям человеческой тени.

Хм, а товарищ-то наградил меня громким и совсем неоднозначным титулом. Он это специально сделал или как? Наверное, пора отбросить все недомолвки и напрямую спросить у него: а кого хрена ты вообще являешься мне и чего тебе надобно?

Приняв такое решение, я проговорил, благоразумно смягчив слова, прозвучавшие в моей голове:

— Многоуважаемый, а чего вы, собственно, хотите от меня? Просто иногда беседовать подле костра? Ежели так, то может мы как-нибудь шашлык организуем? Всё веселее будет.

— Я желаю, чтобы ты упокоил меня, — выдал Кар.

— Конечно, я во многом хорош, но упокаивание духов не входит в перечень моих талантов, — справедливо заметил я.

— Я могу дать тебе эти знания, — проговорил Тень. — И более того, я могу поделиться с тобой и другими своими магическими секретами. Открою тебе всё перед тем, как уйти за грань.

— Вы предлагаете мне заключить с вами сделку? — смекнул я.

— Сделку? — не понял Кар.

— Ну, договор. Вы — мне, а я — вам.

— Да, именно этого я и хочу. Ты отправишь меня в Загробный мир, а я прежде чем уйти за кромку поделюсь с тобой своими знаниями. Но ежели ты предашь меня, то я прокляну тебя, и ты умрёшь! Повелитель нарушил своё слово и был настигнут моим проклятием. Он смеялся, не верил, что я способен на подобную магию. А теперь его чёрная душа отправилась в свой последний путь.

— Хм, а мне думалось, что это я его победил, — пробурчал я себе под нос. М-да, правду говорят, что у победы много отцов, а поражение — сирота.

— После своего проклятия я перестал приходить на зов Повелителя, но на твой приду, — продолжал шелестеть Кар. — Произнеси моё имя и выведи эти руны… — в воздухе перед Тенью появилась парочка затейливых колдовских знаков. — Они позволят мне на время появиться в реальном мире, но моё существование будет поддерживаться за счёт твоего магического резерва.

— Ага, — агакнул я, во все глаза глядя на руны. Надо их хорошенечко запомнить. И пока я с благоговением пялился на них, точно на женскую грудь пятого размера, храм вокруг меня задрожал и поплыл. А потом он пропал, точно его корова языком слизала. И больше никакие видения или сновидения не тревожили меня. Правда, проснулся я совсем не по своей воле.

Меня кто-то начал тормошить за плечо и приговаривать:

— Иван, вставай, солнце уже высоко.

— А-м-ма-ам, — что-то нечленораздельное промычал я и разлепил веки.

Над моей кроватью согнулся Шурик. И рожа его едва не трескалась от широкой радостной улыбки.

— Я нашёл! Нашёл! — возбуждённо проговорил он, увидев, что я изволил раскрыть глазки.

— Кого ты нашёл? Янтарную комнату? Грааль? Полумифического честного чиновника? — хриплым спросонья голосом произнёс я, приподнявшись на локтях.

— Упоминание твоего Кар-эт-Даара. О нём говорится в одной книге, в которой собраны слухи, легенды и предания африканских народов, — торжествующе выдал Корбутов, отошёл от моей кровати и плюхнулся в кресло.

— И что о нём в ней говорится? — жадно спросил я и громыхнул соплями, оккупировавшими нос. Похоже, меня где-то продуло…

— К сожалению, ему посвящён всего один абзац, — несколько поумерил свою радость Шурик и смущённо пригладил курчавые волосы. — И ежели автор книги не врёт, то Кар-эт-Даар был… э-э-э… шаманом, который мог говорить с духами и подымать мёртвых. А ещё он славился тем, что всегда держал своё слово и был отшельником. Во.

— И это всё? — разочарованно вздохнул я и свесил босые ноги с кровати.

— Нет, — поспешил заявить братец. — В этой книги есть упоминание о его смерти. Он погиб в бою с подземными шайтанами. Вот теперь всё.

— Кхам, — кашлянул я. — Негусто. Однако всё равно поклон тебе до земли Александр за работу твою титаническую.

— Как-то неискренне ты это говоришь, — подметил парень и состряпал недовольную физиономию. — Да и характер у тебя становится всё более скверным. То-то боженька тебя насморком наказал. Мучиться теперь носом будешь.

— Ничего. Пойду погуляю. Продышусь на свежем воздухе. А ежели не поможет, то обращусь к народным средствам. Помнишь, как баба Маня из Калининска насморк керосиновым промыванием вылечила?

— Дык она же померла потом!

— Но насморк-то вылечила, — весело усмехнулся я и принялся одеваться.

— Всё шуточками сыплешь, — скривился Шурик, точно у него зуб заболел.

— Ага. Разбавляю серость бытия, — парировал я и взглянул на часы. Судя по ним полноценного завтрака мне уже не видать, как собственных ушей. Однако меня не оставят на голодном пайке. Повар даст мне чего-нибудь перекусить.

И моя надежда оправдалась…

Когда мы с Шуриком спустились в столовую, мне действительно перепала тарелка каши и остывшая отбивная. Саньку же выдали булочку с чаем. Уж больно голодными глазами он смотрел на повара, хотя Корбутов явно плотно позавтракал.

Ну а после еды я, как и говорил Шурику, решил прогуляться. Меня давно манил местный небольшой парк с тенистыми аллеями и деревьями с пышными кронами. Правда, идти до него придётся пешком. Возможно, именно поэтому Санек отказался составить мне компания.

Я пожал плечами и в одиночку покинул виллу.

Солнце к этому времени уже поднялось довольно высоко над горизонтом. Не полдень, конечно, но лучи светила заметно припекали. Благо, парк расположился недалеко. Я поправил котелок и решительно зашагал к нему по практически безлюдной улице.

По пути мне попадались лишь простолюдины, обслуживающие нужды господ из посольств. Только однажды я встретил дворянина. Но тот даже не глянул в мою сторону. Местное аристократическое общество всё ещё игнорировало меня из-за инцидента с Яковом. Однако оттепель уже чувствовалась. Пару дней назад я случайно столкнулся в городе с парой немцев-дворян. И они поздоровались со мной. А потом ещё один итальянец изволил приветственно кивнуть мне. В общем, задумка с пожалованием Якову дворянства — работала.

Между тем улица подошла к концу и впереди обнаружилась овальная площадь, две трети которой занимал парк. За кованым забором шумели листьями деревья, щебетали птички, а по брусчатым дорожкам прохаживались немногочисленные люди. Среди них я заметил немало дам в кокетливых шляпках с бантами. Некоторые из них ходили под руку с кавалерами или же восседали на скамеечках с книгами в руках.

Глядя на этот парк, я даже как-то подзабыл, что за высокими стенами квартала дипломатов раскинулась утопающая в нищете отсталая столица Степи. Тут будто бы цвел уголок Европы.

Я шмыгнул сопливым носом, миновал открытые ажурные ворота и степенно двинулся вдоль клумбы с яркими фиолетовыми цветами. Над ними жужжали какие-то крылатые насекомые, а невзрачные воробьи прыгали в траве. Умиротворение стало наполнять мою душу. А взгляд сам по себе скользил по стройным женским фигуркам.

И тут вдруг позади меня застучали каблучки. Их обладательница явно довольно шустро шла по брусчатке. Куда это она торопится? Я с любопытством обернулся и увидел эффектную брюнетку лет двадцати пяти. Она быстро шла по дорожке, раскачивая крутыми бёдрами так, словно хотела сломать позвоночник. При этом её крупная грудь эффектно подпрыгивала в глубоком вырезе облегающего светло-голубого платья в пол. Я даже не сразу сумел оторвать от неё взор. А когда всё же оторвал, то посмотрел в лицо приближающейся девушки. Хм, а она хороша. Большие голубые глаза с густыми накрашенными ресницами соседствовали с аккуратным вздёрнутым носиком. А пухлые губки бантиком оказались чуть приоткрыты, демонстрируя жемчужные зубки.

Девица цокала по дорожке, держа над собой светлый матерчатый зонтик. По идее он должен был прикрывать её бледную кожу от солнца, но густые кроны деревьев уже прекрасно справлялись с этой задачей. Вероятно, она так сильно спешила, что даже не подумала об этом. Поэтому зонтик до сих пор покачивался над её кудрявыми волосами, рассыпавшимися по открытым плечам.

Между тем красотка проскакала мимо меня, мазнув по мне мимолётным взволнованным взглядом. А я глянул ей вслед, обратив внимание на крупный бантик в тон платью. Он красовался на её пояснице.

А она вдруг покачнулась и болезненно вскрикнула:

— Ай-й-й!

— Что с вами, сударыня?! — тотчас на русском выдал я, подскочив к девушке.

— Щиколотка… — простонала незнакомка тоже на русском и мучительно сдвинула бровки над переносицей. — Кажется, я подвернула щиколотку. Помогите мне присесть, сударь.

Ну и как я мог отказать? Конечно, я обхватил её рукой за осиную талию и довёл до скамеечки с резной спинкой. Девушка опустила на неё свой зад и стала потирать щиколотку. А я вдохнул исходящий от неё цветочный аромат и неожиданно почувствовал невнятное беспокойство…