Глава 4

Неделя промелькнула в изучении степняков. Их обычаев, государственного устройства и нынешних реалий. В этом нам помогали не только книги, но и важные бородатые люди, которые приходили от Императора. Они рассказали нам довольно много полезной информации. И слушали их не только я и Шурик, но и Лев с Яшкой. Правда, последний частенько засыпал под монотонный бубнёж «лекторов». И именно атаман больше всех обрадовался, когда мы в числе пятидесяти человек погрузились на пароход «Императрица Екатерина Великая» и отправились вниз по реке.

Нашу многочисленную делегацию провожали только родственники участников. Они махали нам платочками с причала и зябко кутались в пальто, поскольку этим серым, хмурым утром с севера подул холодный ветерок. И его порывы даже умудрились сорвать с головы Анастасии шляпку и швырнуть её в воду.

Шурик тотчас мрачным голосом прокомментировал это событие:

— Плохая примета, господа.

— Конечно плохая. К тратам, — насмешливо вторил ему Яшка, который вместе со мной, Львом и Саньком стоял на полубаке возле левого борта парохода. — Шляпка-то эта рублей сто, небось, стоила, а то и больше. А теперь новую надо покупать.

— Его светлость, может себе позволить такие траты, — с усмешкой заявил Лев и накинул на коротко остриженную голову капюшон длинного плаща.

— Копейка рубль бережёт, — буркнул атаман и покосился на клубы чёрного дыма, которые в серо-свинцовое небо выбрасывали трубы парохода.

— Хватит препираться, судари. Пора поговорить о деле, — строго сказал я и положил руку на стальной поручень. Даже сквозь кожаную перчатку я почувствовал лёгкую вибрацию, которую передавало всему судну машинно-котельное отделение.

— Пора, — поддакнул Лев, подозрительно поглядев на людей, которые стали покидать палубу. Под открытым небом было довольно прохладно. Вот участники делегации и спешили скрыться в тёплых каютах.

— Начнём с тебя, Александр, — посмотрел я на брата, который совсем недавно лишился своих светлых кудрей до плеч. В целях конспирации ему остригли волосы и покрасили их в русый цвет. Теперь он носил короткий бобрик и недовольную мину на ещё больше похудевшем лице.

— Моё имя Александр Хлебов. Я провинциальный дворянин из Петровска. Попал в писари к графу Эко благодаря связям отца, — без запинки выдал Шурик и покосился на Льва, ставшего блондином.

Тот перенял эстафету и по-военному чётко отрапортовал:

— Лев Крайнов. Маг земли. Нанят графом в качестве охранника, так как мой род обнищал и мне приходится хвататься за любую работу.

— А я посыльный графа. Яков Иванов, — нехотя выдал атаман, сдвинул на затылок смятый гармошкой цилиндр и почесал короткие волосы, которые из седых превратились в тёмно-русые. — Из простых людей буду. Тишком ненавижу дворян.

— А я глуповатый дальний родственник графа Эко, которого он взял с собой, дабы попытаться обучить дипломатии, — с улыбкой сказал я, поправив серый котелок. — Авось, кого-нибудь из нас возьмут в оборот подлые враги Империи. А там уж мы разыграем многоходовочку. Вы только поубедительнее исполняйте свои роли, судари.

— Я достоверно сыграю свою роль, — оскалился атаман и недобро посмотрел на Льва, словно уже примерялся как ему половчее перехватить горло парня.

Андреев даже непроизвольно потёр шею и хмуро проронил:

— Ты Яшка лучше не гляди на меня так.

— А то что? — сощурил тот глаза.

— Блестящая игра, Яков. Ты настоящий актёр, — встрял я в намечающуюся ссору и перевёл тему: — Господа, ещё раз попрошу вашей оценки. Меня точно не узнают в новом образе?

— Над вашей внешностью её светлость княжна Белозерова поработала лучше всех, — вполне искренне произнёс Лев, окинув меня внимательным взглядом.

Да, так и есть. Анастасия потрудилась надо мной — будь здоров. Она с помощью весьма стойкой краски превратила мои волосы из седых в такие же чёрные, как сердце человека, пнувшего бездомного котёнка. А потом княжна воспользовалась своей магией и заставила их отрасти до плеч. Волосы закрыли мои уши, а длинная чёлка стала падать на глаза. Но на этом Анастасия не успокоилась. Она помогла мне обзавестись небольшой бородкой-эспаньолкой. Так что теперь меня могли узнать лишь те люди, которые не один раз видели мою физиономию.

Правда, с голосом я ничего поделать не мог. По нему меня можно было вычислить. Однако вряд ли при дворе каана найдутся те, кто так уж хорошо знают меня. И имя своё я тоже не стал менять, как и имена своих спутников. Тут ведь в чём загвоздка… за неделю к новому имени не привыкнешь, а вот случайно назвать старое — запросто. И всё — раскрылся Штирлиц. Поэтому-то и было принято решение отказаться от псевдонимов. Мы лишь фамилии поменяли.

Между тем оценку Льва поддержал хмурый Шурик:

— Да, княжна сделала тебя совсем другим человеком.

Его слова прозвучали весьма двусмысленно. Но никто не обратил внимание на эту двусмысленность. Тем более я сразу же приподнято сказал, бросив взгляд за борт, где в тёмной стылой воде плавали многочисленные льдинки:

— Спасибо за ваше мнение, судари. А ещё хочется отметить, что нам всем крупно повезло, что в этом году лёд на реке вскрылся гораздо раньше. А то пришлось бы трястись в поезде несколько дней. А учитывая наше положение в делегации, купе у нас бы было не из самых лучших.

— Это точно, — протянул Александр и плотнее запахнул пальто.

— Угу, — угукнул и Яшка.

Я раздражённо покосился на атамана, почесал подбородок сквозь бородку и пробурчал:

— Угу, «судари». Добавляй «сударь» или «господин». А то пустишь под откос всё дело.

— Верно, — рьяно поддакнул Лев и возмущённо добавил, вздёрнув подбородок: — Вы, Яков, ведёте себя вопиюще нагло с представителями дворянства. Только покровительство его светлости мешает некоторым аристократам отправить вас в колодки.

— Каким это аристократам?.. — процедил атаман и буквально выплюнул: — Сударь.

— О, прогресс налицо! Не прошло и года, — обрадовался я и взглядом показал Андрееву, дабы тот на время прикрыл «варежку». — А когда мы прибудем ко двору каана, то ты, Яков, будешь обращаться к уважаемым степнякам «ага».

— Это я умею, — хмыкнул атаман, криво усмехнулся и насмешливо добавил: — Ещё «угу» у меня зело хорошо получается.

— «Угу» оставь при себе, — резко бросил я и непроизвольно глянул на крикливых чаек, которые пронеслись над спокойными водами реки. — А вот «эфенди» и «бей» запомни. Эфенди — это обращение к знатным особам: вождям племён, заслуженным магам и местным богатеям. А вот бей — больше подходит для офицеров. Уяснил?

— Уяснил, сударь, — глухо промычал атаман и дёрнул щекой.

— Но в целом, ежели кто-то из нас что-то напутает с обращениями к степнякам, то ничего страшного не произойдёт. Нам, как иностранцам, — простят, — сухо заметил Лев и потёр двумя пальцами замёрзший нос. После таких манипуляций он у него покраснел, словно парень изрядно принял на грудь.

— Ладно, пора по каютам, судари, — решил я, посмотрев на небо. Солнце поднялось уже довольно высоко, но ни фига не грело.

Спутники подержали моё решение одобрительными кивками. И под пронзительные крики снова появившихся чаек мы пересекли полубак, а затем вереницей стали подниматься по ступеням наружного трапа, который вёл на вторую палубу. Там-то и прописались наши каюты. Однако без приключений мы до них не добрались… Всё случилось уже на трапе. Чёрт бы побрал его узость и широкие плечи Яшки.

Нам навстречу стала спускаться троица высокомерного вида господ лет по двадцать пять. Двое их низ без проблем прошли мимо нас, а вот третий… Его угораздило столкнуться плечом с плечом атамана, который замыкал наш квартет. Конечно же, третий господин не удержался на ногах и с воплями покатился по трапу. По пути он сбил с ног своих приятелей. И дальше они всей ахающей и охающей троицей посчитали оставшиеся ступени трапа и в живописных позах разлеглись на палубе полубака.

Тут же послышались приглушённые смешки немногочисленных матросов. Впрочем, они быстро заткнулись и разбежались кто куда, когда увидели пунцовые от гнева рожи аристократов.

Пара дворян вскочила на ноги, прожигая Яшку бешеными взглядами. А вот третий с трудом принял вертикальное положение. Потом он болезненно поморщился, снова уселся на задницу и стал растирать колено, добела закусив нижнюю губу.

А его приятели в это время стали орать на атамана, брызжа слюной и потрясая кулаками:

— Остолоп! Увалень! Из-за тебя, морда, мы, благородные господа, все ступени пересчитали! А знаешь, что за такое бывает?.. — злобно окрысился высокий аристократ с разбитой бровью и бородкой-клинышком. — Каторга! Но сперва я хорошенечко отделаю тебя!

Рука аристократа метнулась под плащ. Видимо, за пергаментом или револьвером. Но Лев первым достал свой ствол и навёл его на удивлённо выпучившего глаза дворянина. Следом он сухо произнёс:

— Не делайте глупостей, сударь. Произошёл несчастный случай. И мы готовы в полном объёме оплатить причинённый вам ущерб.

— Да ты… да ты… — задохнулся гневом дворянин, держа руку в кармане плаща. Его лицо ещё больше налилось дурной кровью, а глаза потемнели от ярости. — Да как ты смеешь тыкать в мою сторону револьвером, ублюдок?!

— Он ещё и выстрелить посмеет, ежели вы, сударь, достанете оружие или пергамент, — твёрдо сказал я, из-за спины Льва, который стоял на трапе широко расставив ноги.

— Василий, охолонись, — вдруг подал голос тот парень, который повредил колено.

Он поднял слетевший во время падения котелок, отряхнул его и нахлобучил на голову. И во второй раз попытался встать на ноги. Сейчас это у него получилось. Правда, не без гримасы боли на лице.

Приняв вертикальное положение, он произнёс, показывая на порванные на колене штаны:

— Настоящее английское сукно. Вам придётся щедро заплатить, господа. Кто хозяин этого босяка, толкнувшего меня?

— У меня нет хозяина, — прохрипел набычившийся Яшка и исподлобья глянул на дворянина в рваных штанах.

— Да он совсем не воспитан! Дикарь! Да как ты разговариваешь с аристократом, плебей? Забыл своё место?! — бешено вскричал тот благородный, у которого из разбитой во время падения брови сочилась тонкая струйка крови.

Казалось, что он сейчас лопнет от гнева. Его грудь ходила ходуном, а рука вдруг стала быстро выпрастываться из кармана. И уже через мгновение на свет божий показалась его ладонь, с зажатой в ней рукоятью револьвера. Вероятно, он бы выстрелил. Или выстрелил бы Лев. Поскольку его палец, лежащей на спусковом крючке, уже начал плавно сгибаться. Но тут в дело вступил третий дворянин. Он метнул испуганный взгляд куда-то мне за спину, а затем вцепился в руку своего товарища и пригнул её, из-за чего дуло револьвера стало смотреть в палубу.

— Мудрый поступок, — раздался позади меня хрипловатый старческий голос со стальными нотками человека, привыкшего приказывать и распоряжаться чужими жизнями. — Освободите трап, господа, и поведайте мне о том, что тут стряслось. Ваши безобразные вопли долетели даже до кают-компании. И заставили меня прервать важное собрание. Так поделитесь же со мной истоками вашей, без сомнения, легендарной ссоры.

Старик произнёс свою речь с легко уловимой иронией, чем изрядно смутил троицу аристократов. Впрочем, его появление нас тоже смутило. Мы поспешно скатились с трапа и встали рядом с трио дворян.

Старик же медленно, без суеты, принялся спускаться по трапу. При каждом шаге он опирался на тросточку с навершием в виде отлитой из серебра головы волка. Звук, с которым тросточка встречалась со ступенями, нагонял иррациональную тревогу. Дескать, сейчас дедок спустится и всем вам…

Вот этот старик и был графом Эко. Он являлся вторым по главенству человеком в нашей банде из полусотни морд. И только он знал, кем является на самом деле наш квартет. Новый Император был полностью уверен в преданности графа, так как их связывала давняя дружба. Поэтому-то мы и стали его «помощниками».

Выглядел же старик весьма солидно и благообразно. Его впалые щёки украшали густые седые бакенбарды, пронзительные светло-голубые глаза смотрели с ироничным прищуром, а широкие брови почти сходились над тонкой переносицей. В молодости он явно разбил немало женских сердец. И до сих пор благородное лицо графа располагало к себе людей. В общем, он выглядел как настоящий дипломат, который насрёт тебе в душу, а ты будешь чувствовать во рту привкус мёда.

Между тем граф спустился на палубу, немного сдвинул на затылок чёрный цилиндр, промокнул носовым платком изборождённый глубокими морщинами лоб и с усмешкой спросил:

— Ну-с, кто начнёт, господа? Что-то я не вижу на ваших лицах особого желания. Или инцидент уже исчерпан?

— Не исчерпан, — набрался смелости аристократ с разбитой бровью. Он упрямо хмыкнул и продолжил говорить с отголосками былого гнева в голосе: — Вот этот простолюдин толкнул на трапе виконта Рылова.

— Не толкнул, а случайно с ним столкнулся, сударь, — вставил я свои пять копеек.

— Помолчи, Иван, — недовольно бросил граф, смерив меня раздражённым взглядом. — Я понимаю, что ты с самого детства был весьма неугомонным мальчишкой, но по-родственному прошу тебя. Помолчи. Дай договорить господину Васильеву.

Господин Васильев, коим оказался парень с разбитой бровью, громко сглотнул и немного испуганно покосился на меня. Он явно не знал о моём «родстве» с графом. И теперь это известие слегка выбило его из колеи.

Всё же он продолжил, но уже не так категорично:

— Простолюдин столкнулся с виконтом Рыловым, а потом мы все втроём покатились по трапу. И, собственно, из-за этого я немного повздорил с этими господами. Но сейчас обуявший меня гнев отступил. И я понимаю, что произошла досадная случайность.

— Слова мудрого человека, — похвалил его граф. — Я всегда говорил, что из вас, дорогой Анатолий, выйдет замечательный дипломат. Кстати, как поживает ваш папенька?

— Неплохо. Недавно вышел в отставку. Благодарю за интерес, ваше сиятельство, — произнёс дворянин, прямо посмотрел на графа и добавил: — Позволите мне с моими друзьями откланяться? Нам нужно привести себя в порядок.

— Конечно, голубчики. Ступайте, — расплылся в улыбке Эко и через пару секунд бросил в удаляющуюся по трапу спину Васильева: — Мне искренне жаль, что ваш папенька ушёл из дипломатии. Замечательный был специалист… — и тихонько пробурчал: — Такой замечательный, что на ровном месте чуть войну с поляками не развязал.

Васильев обернулся, благодарно кивнул и вместе со своими корешами скрылся на второй палубе.

И тут граф изволил заговорить со мной. Но сперва он застегнул верхнюю пуговицу пальто и лишь затем негромко произнёс:

— Вы, Иван, не держите на них зла. Они вполне разумные молодые представители дворянства. Будь на их месте кто-то другой из нашей делегации и всё могло закончиться совсем дурным образом. Якова могли бы выкинуть за борт без суда и следствия.

— Пущай попробуют, сударь, — приглушённо выдал атаман и отчётливо скрипнул желтоватыми зубами.

— Вы, дружок, великолепно играете свою роль, — восторженно выдал граф, одобрительно посмотрев на Яшку. — Я прям каждой порой своего старого тела чувствую излучаемую вами классовую вражду. Вы в театре не играли?

— Не играл, господин Эко. Просто он от природы такой даровитый, — поспешно вставил я, украдкой показав атаману кулак. Чую, рано или поздно он допрыгается. Вздёрнут его — и дело с концом.

— Ваша светлость, позвольте нам тоже откланяться. А то ветер холодный. Не дай бог, простудимся. Да и вам лучше пойти в тепло, — разродился речью Лев и ослепительно улыбнулся.

— Спасибо за заботу, — с добродушной усмешкой сказал граф и разрешающе махнул нам рукой в чёрной перчатке. Дескать, ступайте. — Но я, пожалуй, ещё подышу свежим воздухом. Вскоре мы уже будем в степях, а там пыльно, душно и пахнет конскими каштанами.

— Мы примем к сведению, ваша светлость, — вежливо проговорил я и вместе со спутниками отправился в каюту. И на душе у меня почему-то было тоскливо, хотя вроде бы всё разрешилось благополучно. Но что-то тревожило меня…