Глава 7

На следующее утро, когда солнце только-только показало свой розовый лик над горизонтом, из Южнограда выехала процессия из семи грузовиков. Надсадно рыча моторами, они принялись пробираться по жирной, блестящей грязи, покрывающей кочковатую дорогу.

Как бы не застрять. А помочь-то будет некому. Вокруг раскинулись лишь бескрайние перепаханные поля, которые скоро засеют сельскохозяйственными культурами.

Я, мучимый похмельем, покачивался на лавке, прикрученной к борту шестого по счёту грузовика. Рядом восседали такие же хмурые Шурик, Яшка и Лев. Да, вчера мы не ограничились одним стаканчиком вина на брата. Вернулись в особняк градоначальника уже за полночь. А всё атаман… Подливал и подливал. Я потом едва ноги переставлял.

Впрочем, не только мы вчера повеселились. Те дворяне, которых поил градоначальник, тоже знатно накидались. Их кутёж закончился чуть раньше нашего.

Однако, несмотря на то, что много кто вчера перебрал с алкоголем, «наказали» лишь меня. Граф Эко решил, что это замечательный повод прилюдно ещё больше настроить против себя дальнего родственника, дыба потом враги Империи попытались воспользоваться нашими «отвратительными отношениями».

В общем, граф наказал меня за пьянство тем, что «выдал билет» почти в самый худший класс нашей колонны. Я, конечно, бурчал и всячески делал вид, что возмущён решением графа. Но всё же покорно отправился в грузовик с ящиками, где места едва-едва хватало для четверых.

Чую, тяжёлая будет поездочка. Но были в колонне и те, кому приходилось тяжелее. Слуги-простолюдины заняли кузов последнего, седьмого грузовика. И сидеть им приходилось на ящиках, в которых скрывались дары каану и личные вещи членов делегации.

Родовитые же представители делегации ехали в более комфортных условиях. Им не приходилось соседствовать с ящиками. А три передних грузовика даже могли похвастаться брезентовыми тентами, которые прикрывали кузова от непогоды. И я жутко им завидовал, поскольку ветер постепенно усиливался, холодя кожу. А небо затягивали чёрные тучи. Да ещё от Яшки невыносимо воняло перегаром.

А он в эту секунду посмотрел на небеса, тяжело вздохнул и с апломбом сказал:

— Через пару часиков разразится дождь. Хорошо что мы надели плащи.

— И плохо что нам трястись в кузове до самого вечера, — печально протянул Шурик и недружелюбно глянул в сторону кабины грузовика. В ней, помимо водителя, ехали ещё два каких-то щеголеватых виконтика. Они одарили нас снисходительными взглядами, прежде чем скрылись в кабине. У-у-у, гады.

— Главное, чтобы до вечера на нас никто не напал, а то в этих местах всякие чудища живут, — вполне разумно проговорил Андреев, держа между коленями винтовку. Её приклад упирался в доски кузова, а ствол смотрел в небо.

— Одно хорошо — кругом простор. Далеко видать. Сразу заметим супостата, — прохрипел Яшка и шумно вдохнул пахнущий чернозёмом влажный воздух.

— А ежели вы не будете каркать, то ничего с нами и не приключится, — суеверно выдал Корбутов. — Нечего такими речами беду привлекать.

— Сударь, вы же православный дворянин, а ведёте себя как тёмный крестьянин, — укорил моего брата Лев, накинув капюшон на голову.

— А приметы и поверья на пустом месте не возникают, сударь. Отцы наши и деды подмечали всякие закономерности… — авторитетно проговорил Шурик, помассировав подушечками пальцев припухшие глаза.

— Особенно мой подмечал. У кого дверь не закрыта да окно не прикрыто, — еле слышно насмешливо пробурчал под нос атаман.

— А матери наши и бабушки что подмечали? — не удержался я от насмешливой реплики.

— Да чего им подмечать? Они о мире не думают. Делами своими бабскими занимаются, — отмахнулся Александра и его кивками поддержали Яшка и даже просвещённый Лев.

А я криво усмехнулся. Ох с каким бы наслаждением этих троих пинали бы феминистки. Никто бы живым не ушёл.

Однако не во всём эта троица демонстрировала такое единодушие. Андреев стал с научным апломбом доказывать Яшке и Шурику, что суеверия — чушь. А те принялись убеждать его в обратном. Я же не стал встревать в их диспут. Привалился спиной к ящику, закрыл глаза и постарался уснуть. И к моему собственному изумлению, у меня это получилось.

Проснулся же я оттого, что на моё лицо стали падать мелкие холодные капли. Я тотчас раскрыл глаза и увидел мрачное чёрное небо, сплошь затянутое облаками. В небесах сверкали ветвистые молнии, где-то вдалеке грохотал гром, а все цвета пропали, уступив место серому.

И вот в этой серости мои спутники поспешно сооружали подобие шалаша из ящиков и своих плащей. Данный процесс уже подходил к концу, так что вскоре я вместе с ними нырнул в укрытие. В нём оказалось тесно. Зато дождь нас больше не донимал.

Яшка нехотя достал из кармана фляжку и пробурчал:

— Вот, берег для какого-нибудь торжественного момента, вроде позора сударя Андреева. Но, похоже, придётся сейчас испить. Уж больно паршиво на душе.

— Хорошая идея. Но ежели граф Эко каким-то чудом опять застанет меня за пьянством, то заставит идти пешком позади грузовика, — пошутил я и первым приложился к фляжке. Внутри оказалось какое-то ядрёное пойло, которое обожгло пищевод не хуже жидкого огня. Однако по моему телу тут же разлилось приятное тепло, а настроение стало стремительно улучшаться.

Мы пустили фляжку по кругу, делая небольшие глотки. Попутно наш квартет принялся по очереди рассказывать весёлые истории из жизни. И мы не забывали порой выглядывать из шалаша. Ведь надо же было следить за округой. Вдруг монстры подкрадутся? Но они, слава богу, решили не обращать внимания на нашу колонну.

Так мы без происшествий и добрались до очередной контрольной точки. К этому моменту непогода сменилась чистым небом, а солнце почти зашло за горизонт. И последние лучи светила озаряли «ворота в степь» — два пограничных облезлых столба, шлагбаум и покосившуюся сторожку. За ними простиралось необъятное пространство, покрытое молодой травой. А чуть в стороне от сторожки красовался старенький форт, над которым гордо реял флаг Империи. К нему-то и направилась наша колонна.

Я уже давно вылез из шалаша, поэтому сейчас принялся с интересом разглядывать приближающийся форпост. Он производил удручающее впечатление. Десятиметровые стены, сложенные из серых необработанных каменных глыб, густо изрезали мелкие трещины. Кое-где виднелись свежие шлёпки скрепляющего состава, коими замазали особенно широкие трещины.

Помимо всего этого, некоторые бойницы в стенах оказались заложены кирпичами. А опоясывающий форт ров был лишь на четверть заполнен мутной водой. Да ещё он кое-где обвалился.

Хорошо хоть на вершине стены грозно блестели артиллерийские орудия. А то бы я мог подумать, что это место давно перестало служить тем целям, ради которых его построили.

Между тем обшитые железом бревенчатые ворота форта с чудовищным скрипом открылись и грузовики по подвесному мостку проскользнули внутрь. Так мы оказались во внутреннем дворе.

Я скользнул взглядом по сторонам и увидел, что с этой стороны стены форта выглядят иначе. Бойницы сменились небольшими окнами, а возле земли появились двери и даже ворота. То-то стены мне показались необоснованно толстыми. Метров шесть-семь — не меньше. Оказывается, они служили не только для защиты. Форт представлял собой бублик, в котором все жилые комнаты, склады, залы и прочие помещения располагались внутри стен.

И сейчас во внутренний двор высыпалась часть гарнизона. Человек сто. И все они встали в четыре шеренги, приветствуя графа Эко.

А я в это время вылез из кузова и услышал недовольный голос Льва, который придирчиво рассматривал членов гарнизона:

— Господи, что же за печальное зрелище? Иван, вы только посмотрите. Пуговицы мундиров не начищены, на рукавах прорехи, сапоги грязные. У них ваксы, что ли, нет? А лица… лица… все осунувшиеся, забитые.

— Зато офицеры вон какие нажратые, — буркнул Яшка, с ненавистью глядя на пятёрку пузатых мужиков, которые торопливо семенили к графу. У всех пятерых мундиры едва не рвались на животах. Того и гляди пуговицы поотлетают. А на лоснящихся жиром лицах офицеров царили заискивающие улыбки.

— Тьфу, — зло сплюнул атаман и прошипел: — Воруют, как есть воруют. Простых бойцов обделяют.

— Вынужден согласиться, — поддакнул Лев и с грустью посмотрел на солдат гарнизона. Некоторые из них, судя по внешнему виду, были полукровками. В них угадывались и славянские черты и характерные для степняков.

— Ладно, господа, нечего тут стоят. Граф с прочими нашими спутниками вон уже потопали внутрь. Давайте нагоним их, — предложил я и торопливо двинулся за делегацией.

Мы быстро догнали их. И тут я услышал приторный голос лысого толстячка лет пятидесяти, который, видимо, был комендантом форта:

— … Всего, ваша светлость, под моими командованием двести шестьдесят два… нет, двести шестьдесят один человек. Младший сержант Карамет давеча помер. Животом бедолага маялся дня три, а вчера вечером преставился.

— А что же местный маг жизни? — спросил граф Эко, который пытался выглядеть дружелюбным. Но лишь пытался… Я видел в его глазах глубоко запрятанное презрение. Похоже, в своём следующем звонке Императору он разнесёт местного коменданта в пух и прах. Недолго ему осталось править этим фортом.

Но пока толстячок не понимал, что его участь предрешена, и лебезящим тоном ответил:

— Не имеется такого мага в моём форте. Обещали прислать ещё по тому году, но до сих пор ждём-с, ваша светлость. Может, вы бы могли поспособствовать скорейшему появлению мага жизни в форте? А то ведь мы тут служим в глухом углу. У нас даже нет телефонной или телеграфной связи. А до ближайшего городка, как вам, безусловно известно, почти полсуток пути. Благо, целительницу мы здесь приветили из степняков. Её лечение порой помогает.

— Поспособствую, поспособствую, — весомо проговорил Эко, качнув головой. — Появится тут маг жизни.

Комендант одарил графа желтозубой улыбкой, а затем он вместе со своими офицерами повёл нашу компанию вглубь форта. Тот мог похвастаться узкими коридорами с арочными, низкими потолками и воздухом, пахнущим застарелой пылью и чем-то кислым.

Неожиданно Лев похлопал меня по плечу и указал пальцем на небольшие горки скрепляющего состава, выпавшего из кладки.

— Они тут кругом. Как бы на голову булыжник какой не упал. Обидная будет смерть, — произнёс он и посмотрел на потолок.

Однако в форте и под ноги надо было глядеть. А то из-за скудного освещения можно было и навернуться. Тут до сих пор в ходу были факелы и свечи. Правда, наличествовали и более дорогостоящие керосиновые лампы. Но они обнаружились лишь в довольно просторном главном зале, который служил столовой. Здесь на длинных столах, накрытых чистыми скатертями, уже аппетитно пахли нехитрые блюда: зажаренные до хрустящей корочки куропатки, свежие благоухающие хлебом румяные лепёшки, маринованные грибочки, какие-то фрукты в меду, ячменная каша в глиняных горшочках и прочая снедь.

Войдя в зал, комендант расплылся в приторной улыбке и протараторил:

— Господа, извольте отужинать. Всё самое свежее. Готовили специально для вас, когда получили весточку из Южнограда о том, что вы почтите наш скромный форт своим высоким визитом. Конечно, кушанья наши грубые, совсем не подходящие для столь утончённых особ, как вы, судари. Но чем богаты — тем и рады. Извольте присаживаться. Сейчас солдаты принесут тазы с тёплой водой, дабы вы могли обмыть свои руки и лица.

— Лучше бы баньку какую организовал, — недовольно промычал Яшка и уселся на длинную лавку, которая прикорнула подле стола для низших членов гарнизона. Он и размерами оказался скромнее главного стола, да и скатерть тут была не такой чистой. Но выбирать нам не приходилось.

Я присел возле атамана, а Сашка со Львом притулились по правую руку от меня. Прочие же места на лавках заняли простолюдины и дворяне попроще. Самые родовитые, естественно, оккупировали главный стол, во главе коего разместился граф. Комендант же прикорнул справа от него.

Вскоре в зале появились молодые парни в звании рядовых. Они несли для дворян тазы и чистые полотенца. Наша делегация быстро привела себя в относительный порядок и принялась за еду.

Следующие четверть часа, а то и больше, в помещении раздавались лишь хруст мяса на зубах и стук ложек. А потом потихоньку начались и разговоры. И под эти разговоры рядовые поставили на стол кувшины с молодым вином и кумысом.

Яшка с охоткой принялся наполнять свой бокал. А я ограничился несколькими глотками вина. Андреев тоже не стал налегать на алкоголь. Его больше интересовал комендант. Он внимательно следил за ним, а потом наклонился к моему уху и злорадно прошептал:

— Комендант нервничает. В зале совсем не жарко, а на его лысине блестят капельки пота, что твой виноград. И глаза… глаза бегают, точно у мелкого жулика. Он что-то скрывает или чего-то боится.

— Он и боится, и скрывает, — лениво отозвался я, пригубив вполне хорошее на вкус красное вино. — Он же явно часть казённых средств отправил в свой карман. А форт? Он вот-вот рухнет. Комендант прекрасно понимает, что его карьера теперь всецело зависит от графа. Ежели Эко доложит Императору о том, как обстоят дела в форте, то толстяка выкинут на мороз, а может и в темницу отправят на съедение крысам. Вот комендант и волнуется, лебезит перед графом. А поглядите, Лев, сколько бочонков вина нам уже принесли. Нас точно хотят напоить, дабы мы не задавали лишних вопросов. Граф тоже хорошенечко выпьет, подобреет, переночует, а завтра, глядишь, уедет отсюда добрым другом коменданта. Однако толстяк не понимает, что граф не таков. Эко сообщит Императору, что форт на грани катастрофы. А ежели граф промолчит, то расскажу я.

— Вот бы по всей стране провести бы ревизию фортов и крепостей, — мечтательно вздохнул Лев. — И дороги проложить хорошие…

— Да вы, батенька, фантаст, — усмехнулся я. — Однако попробовать стоит. А пока нам пора на боковую. Не хотелось бы мне снова напиться. Завтра ведь опять рано вставать.

— Дельная мысль, Иван, — поддакнул Андреев, следом за мной вставая с лавки. — И вы тоже подымайтесь, судари.

Яшка неохотно принял вертикальное положение. А за ним и Шурик покинул лавку.

Я же в это время подозвал какого-то солдата и попросил его показать наши комнаты. Тот кивнул и повёл нас по хитросплетению коридоров. И вёл он нас всё выше и выше. Похоже, ночевать мы будем на местном «чердаке». Над нами будут лишь артиллерийские орудия.

Так и вышло. Солдат привёл нас на самый верхний ярус и показал четыре крошечные комнатушки, похожие на кельи. М-да, совсем не люкс. Но хоть кровать есть, а то ведь могли и матрац на пол бросить.

В общем, я пожелал спутникам доброй ночи, закрыл дверь на засов, разоблачился и немного приоткрыл окно. Уж больно сильно в комнате пахло пылью. А потом завалился спать…

Сон довольно быстро пришёл ко мне. И он опять был наполнен кровью, трупами и неясными силуэтами. Среди последних вроде мелькала та самая тень, которую мне доводилось раньше видеть в пещере Повелителя. На сей раз она протягивала ко мне размытые очертания рук и, кажется, что-то хотела сказать… Неразборчивый шёпот проникал в мои уши, заставляя цепенеть от страха. А потом он вдруг сменился топотом ног и выстрелом… Выстрелом? Какого хрена?

Я резко открыл глаза и увидел, что сквозь мутное оконное стекло в мою комнатку проникает косой лунный свет. А из коридора вполне наяву нёсся топот множества ног. Вот и ещё один выстрел раздался. Послышались крики. И кто-то начал барабанить в соседнюю дверь. Что происходит? Опять нападение?

В этот миг и в мою дверь стали бить кулаком. Она аж начала сотрясаться от ударов. А затем из-за неё раздался грубый голос:

— Именем господина коменданта, отоприте дверь!

— Какого чёрта?! — заорал я и слетел с кровати. — Что происходит?!

— Немедленно откройте дверь! — угрожающе рыкнул мужик из коридора.

— Да что-то не хочется… — пробормотал я себе под нос, лихорадочно соображая, что делать в такой ситуации. Каюсь, раньше мне однажды доводилось попадать в подобные переделки. Но тогда мне было лет двадцать, а в дверь колотил рогами муж моей распутной соседки. Жаль, что тогда у меня не было магии и пришлось осваивать экстренную эвакуацию из помещения через окно. Но сейчас-то всё иначе…