Глава 5

Неожиданно к Сашке сзади подлетел парень лет двадцати пяти, приставил к его спине указательный палец и гаркнул на ухо:

— Стоять, бояться, руки не прятать!

Шурик подскочил на месте, уронил потёртый чемодан и поднял ладони. Незнакомец же довольно заржал и произнёс:

— Трусоват ты, братец.

— Это я от неожиданности, — смешался Шурик. На его объёмных щёчках появился стыдливый румянец. — Вечно ты, Алёшка, со своими шуточками.

— Всё верно говоришь, Александр, — степенно проговорил ещё один парень примерно двадцати шести или чуть больше лет. Похоже, это и есть Илья.

Он только что подошёл к нашей троице уверенным размашистым шагом. И я сразу же обратил внимание на его приталенный тёмно-синий мундир с начищенными медными пуговицами, которые ярко сверкали на солнце. Ещё у него имелась фуражка с неизвестным мне гербом, кожаная портупея, сабля с красными рунами на эфесе и револьвер в кобуре. И он был единственным из нас четверых, кто носил оружие на виду.

Внешне оба старших брата оказались похожи на Шурика. Такие же курчавые, светловолосые, с голубыми глазами и крупными чертами лица.

Илья был образцово выбрит, выглажен и являлся самым крупным из братьев. Его рост составлял где-то метр девяносто, а вес под сто килограммов. Крупные мышцы едва не рвали мундир. А строгий взгляд поселился на серьёзном лице, будто вырезанном из камня.

Алёшка же на фоне обоих братьев выглядел глистой. Он оказался довольно худощавым, с впалыми щеками и острым кадыком. И взгляд у него был с прищуром, лукавый. Под носом росли тонкие щегольские усики, а на губах блуждала задорная полуулыбка.

Я с лёгким удивлением почувствовал, как от Лёхи тянет перегаром. Кажись, братец провёл весёлую ночку. Его серая рубашка оказалась порядком помята и немного торчала из чёрных штанов, а на ботинках красовалась застарелая пыль и потёки грязи.

Илья неодобрительно покосился на Алёшку, хмыкнул, а потом посмотрел на меня и проронил мужественным голосом киногероя:

— А ты, стало быть, мой новый брат. Отец мне на той неделе телефонировал и рассказывал о том, что у вас там произошло.

— Иван, — вежливо преставился я и пожал его протянутую руку. Она оказалась широкой, как лопата, мозолистой и твёрдой. И когда только Макар успел смотаться на телефонную станцию? Ума не приложу.

— Илья, — проронил здоровяк, отпустил мою руку и ткнул пальцем в сторону другого брата. — А это Алёшка. Он не всегда выглядит как выпивоха.

— Нормально я выгляжу, — огрызнулся тот и небрежно заправил рубашку в штаны. — Вот и всё. Жених.

— Ладно, нечего на месте без дела топтаться. Нас возница ждёт. За мной, — махнул рукой Илья и быстро пошёл по тротуару, держа спину по-военному прямой.

Мы потопали за ним, перепрыгивая или обходя лужицы, оставшиеся после дождя. Мимо нас деловито спешили прохожие. И никто из них не обращал внимания на разъярённого седовласого господина в чёрном костюме из дорогого сукна. А я недружелюбно посмотрел на него. Он отчитывал мявшегося перед ним паренька лет тринадцати. Тот опустил лохматую голову и уставился на свои поношенные ботинки без шнурков. Паренёк явно бедствовал. На его костлявых плечах мешком висела грязная рубаха с грубыми заплатками, а подпоясанные верёвкой вылинявшие штаны оказались короче, чем надо.

— … Почему не принёс пакет от Корсункова?! — верещал господин, нависнув над пацаном.

— Опоздал, ваше благородие. Он уже уехать изволил, — промычал тот, громко шмыгнув носом. — Простите меня великодушно. Не по злому умыслу не поспел я.

— Ах простите! Ах не по злому умыслу! — ядовито передразнил юнца дворянин и всплеснул «граблями», будто его иголкой в жопу укололи. — Сейчас ты у меня получишь…

Он взвинчено стащил с холеных рук тонкие кожаные перчатки с тиснёным узором, и наотмашь ударили ими по чумазому лицу пацана. Тот стойко принял удар, даже не став уклоняться.

А проходящий мимо них старик в сюртуке желчно пробрюзжал:

— По мордасам ему, по мордасам. Им это самая сласть.

— Козёл, — тихонько прошипел Алёшка и локтем толкнул в спину разошедшегося господина.

Тот покачнулся и непроизвольно шагнул с тротуара прямо в грязь. Затем резко развернулся и начал искать яростным взглядом того, кто его толкнул. И этим кем-то оказался Илья, так как предусмотрительный Лёха успел прыгнуть за его широкую спину.

Побагровевший от злости господин открыл рот, но заколебался. Его раскалённый взор скользнул по внушительной фигуре Ильи, по сабле, револьверу. И в итоге он со стуком захлопнул «варежку» и поспешно отвернулся, словно ничего не произошло.

Да, это тебе, сука, не слабых обижать. Я испытал нечто вроде гордости и вместе с братьями спокойно миновали дворянина. А паренёк между тем успел ускакать от греха подальше.

Алёшка же храбро выдал, злобно поглядывая через плечо на господина, выбравшегося из грязи:

— Если бы он только пикнул — сразу бы на дуэль его вызвал!

— Дуэли запрещены. И лучше бы ты не связывался со столичными дворянами. Когда-нибудь тебе аукнутся такие проделки, — холодно проговорил Илья и подошёл к коляске, запряжённой четвёркой лошадей.

На козлах сидел плюгавенький мужичок в фуражке и нетерпеливо поглядывал на нас. Наша банда забралась в его пошарпанную бричку, после чего он тронул поводья, и усталые лошади повезли нас по узким улицам столицы.

Братья принялись расспрашивать меня и Сашку о доме, родителях и Калининске в целом. Но отвечать в основном пришлось мне. Шурик круглыми глазами глядел по сторонам, а его челюсть болталась в районе груди. Он даже не отреагировал на сердитую речь Илья, когда тот отчитывал его за лишний вес и дряблые мышцы. Так и просидел всю дорогу, словно пыльным мешком пристукнутый.

Вскоре мы выгрузились далеко за пределами центра города возле хлипкого трёхэтажного дома. Он стоял среди таких же непрезентабельных зданий: серых, неухоженных, с потрескавшейся фасадной штукатуркой, грязными окнами и ржавыми крышами. Пахло здесь кошачьей мочой и нечистотами.

— Вот здесь я и снимаю пару комнат, — без особой радости заявил Илья и повёл нас внутрь.

Мы поднялись на второй этаж по скрипучим стоптанным деревянным ступеням и вошли в его обиталище. Оно оказалось весьма скромным. Несколько скособоченных шкафов, широкая кровать с заштопанным одеялом, низенький продавленный диван, пара вытертых кресел, два исцарапанным стола, мутное овальное настенное зеркало и полинявший ковёр на полу.

— Душ и туалет в конце этажа, — просветил нас старший брат. — Чемоданы можете поставить в шкаф.

— Только ты, Сашка, не спеши разбирать свой чемодан. А то вдруг обратно поедешь коровам хвосты крутить, — глупо сострил Алёшка и почесал небритую щеку.

— Сплюнь, — раздражённо шикнул на него Илья, сдвинув густые брови над переносицей. — Александр — это наш билет в сытое будущее.

— Батька и про тебя так говорил и про меня, — кисло улыбнулся Лёха, покосился на меня и добавил: — А про тебя он так не говорил?

— Не. Сказал, не спейся там в столице, да и ладно, — с весёлой усмешкой отмахнулся я.

— А ты до этого уже бывал в крупных городах? — вдруг спросил Илья, внимательно посмотрев на меня. — Сашка вон все глаза проглядел, а ты — хоть бы хны.

— Может и бывал. Не помню. У меня же с памятью — совсем туго, — пожал я плечами и мысленно досадливо поморщился. Опять прокололся.

Старшие братья переглянулись, но ничего не сказали. Зато их лица стали весьма выразительными. На них было написано, что батя взял в семью совсем сирого и убогого.

Илья ещё раз посмотрел на меня, а затем привычно подогрел чайник на примусе. Мы расселись вокруг стола и принялись пить чай из разрисованных хохломой бокалов, громко хрустеть чёрствыми крендельками и вести неспешную беседу.

Я узнал, что Илья практически всё своё время проводит на службе в дружине князя Савёлова и копит деньги, чтобы впечатлить потенциального тестя. Ему приглянулась одна дворяночка, но её папенька пока не даёт разрешения на свадьбу. Дескать, женишок и не родовит, и не маг, так может хоть деньгами усластит взор отца девушки. Знакомая тема.

Лёшка же был типичным неудачником. Он брался за всё подряд и ничего у него не получалось. Все его в теории прибыльные дела прогорали. И каждый раз он глушил своё разочарование вином, распутными бабами, картами и бильярдом.

Вот такая мне досталась семейка. Я грустным взглядом скользнул по братьям. И вдруг в дверь кто-то настойчиво постучал.

Илья резко вскочил, автоматичным движением одёрнул мундир, выбрался из-за стола и открыл. На пороге стояла седовласая дама в чепчике. Она противным голосом, напоминающим визг пилы, сообщила Корбутову, что ей минуту назад телефонировал его сотник и приказал Илье срочно явиться к нему.

Брат поблагодарил её, закрыл дверь и с неприятным удивлением промычал:

— Я же отпросился на сегодня. Значит, не удастся мне сопроводить Александра в академию. Алексей, займёшься?

— У меня безотлагательные дела, — заюлил тот, посмотрел на часы с кукушкой и добавил: — Ого, время-то уже сколько! Пора мне, пора. Засиделся я с вами.

— Я с Сашкой съезжу, — охотно вызвался я, решив заодно город посмотреть. — Вы главное — адрес нам назовите и скажите, сколько извозчику заплатить.

— За одну версту берут двадцать пять копеек. Два с половиной рубля придётся отдать. У вас деньги-то есть? — проговорил Илья. И его грудь покинул богатырский вздох.

— Есть немного, — взволнованно произнёс Шурик, который вдруг весь напрягся из-за близкого знакомства с академией.

— Не робей, поехали, — хлопнул я его по плечу и ободряюще улыбнулся.

Тот нервно вздрогнул. А Илья заботливо проронил, смерив нас строгим взглядом:

— После захода солнце будьте внимательны. Держитесь поближе к фонарям. И лучше вообще на улицу не выходите, особенно на окраине города. Давеча нищий околел в подвале, да поднялся к рассвету в виде нежити. А тут женщина шла с вёдрами к водопроводной колонке. Он её и загрыз. Благо, что больше никого не успел сгубить. Мужики топорами его изрубили.

— И часто у вас такое происходит? — безрадостно уточнил я, почувствовав холодок вдоль позвоночника.

— Бывает. Много чего бывает в большом городе. И горгулий видят, и прочую живность, охочую до живой плоти. Ладно, поспешать нам надо, — напомнил старший брат.

Мы все вчетвером покинули скромную квартирку Ильи и вышли на залитую солнцем улицу. Тут как раз мимо дома ехал хмурый извозчик. Алёшка тормознул его и приглашающе махнул нам рукой. Вся наша банда поспешно забралась в скрипучий экипаж. А извозчик тронул поводья, после чего лошади нехотя повезли нас в центр города.

Первым покинул бричку Лёха. Он пожал нам руки и соскочил возле гранитного памятника Ивану Четвёртому. Я хмуро посмотрел ему вслед. Хоть бы на проезд скинулся. А вот когда экипаж покинул Илья, то он всучил Шурику два рубля одной бумажкой. Пока самый старший брат нравился мне гораздо больше Лёхи.

Вскоре экипаж остановился возле гостеприимно распахнутых кованых ворот с большими медными двуглавыми орлами. Тут Санек расплатился с чуток повеселевшим извозчиком. И мы покинули «такси».

Я окинул уважительным взглядом громадную территорию академии и поражено прошептал себе под нос:

— Хогвардс, епта.

Санек тоже впечатлился. Его ноги будто приросли к мостовой, а глаза стали стеклянными. Мне пришлось хорошенечко хлопнуть его между лопаток. И только после этого он взбрыкнул и миновал ворота. За ними мы предъявили документы двум бдительным секюрити и двинулись по широкой мощёной дорожке, стиснутой тополями.

Наши головы вертелись точно пропеллеры. Я увидел учебные корпуса, напоминающие богатые особняки, общежитие, ухоженный парк с фонтанами, гараж, крохотный стадион, тир. И наконец-то главное здание. Оно напоминало готический дворец. Множество остроглавых башенок, стрельчатые окна, каменные горгульи на карнизах и изваяния львов по бокам широкой лестницы, ведущий к входу.

А перед лестницей на полукруглой площадке уже толпилось несколько сотен молодых парней и девушек — будущие маги. Ну, если поступят. Многие нервно выхаживали туда-сюда, а кто-то нарочито громко смеялся и разговаривал. Но над толпой всё равно висело страшное напряжение. Его можно было резать ножом или моими шутками. И Шурик, конечно же, занервничал вместе со всеми. Он изрядно сбледнул, а над его верхней губой появились бисеринки пота.

— Что я тебе говорил о яйцах? Соберись, — прошептал я ему на ухо, украдкой разглядывая девушек. Среди них оказалось немало миловидных особ. Я бы с ними покувыркался, но потом меня минимум вызовут на дуэль, а как максимум — просто пристрелят в подворотне.

— Я пытаюсь, — жалобно промяукал парень, точно сраный кот.

— Да возьми ты себя в руки, — сурово выдал я. Но Санек наоборот — сгорбился, опустил плечи и упёр взор в ботинки. Тогда я изменил подход. — Так, Александр, выкладывай по пунктам то, что тебя сегодня ждёт. Сейчас будем анализировать. Стоит ли тебе так очком играть.

— Перво-наперво надо представить документы, свидетельствующие о том, что ты дворянин, — начал парень, прерывисто дыша. — Потом будет тест, на котором преподаватели проверят наличие дара у абитуриента.

— И всё? — удивился я и неожиданно заметил мрачного Хрюна. Он топтался метрах в пятидесяти от нас. И впервые на моей памяти его рыло носило печать тяжёлых раздумий. Рядом с ним обнаружилась голубоглазка, которая взволнованно обмахивала лицо веером. И они оба не замечали нас. Ну и отлично.

— Ага, всё, — кивнул Шурик вихрастой головой.

— А чего ты тогда трясёшься, как голый на морозе? Документы у нас с собой, а дар у тебя точно есть, — подбодрил я брата, не став говорить ему о Рыжике.

— А вдруг что-то пойдёт не так?

— Что? Тебя затопчет эта толпа? Или неразборчивый дракон унесёт? Не бзди. Главное, чтобы денег на обучение хватило. Цены-то не поднялись? Тут вообще как с инфляцией? За плату рублями ещё по роже не дают?

Парень озадаченно посмотрел на меня, явно силясь понять мои слова. Но я не дал ему этого сделать. Махнул рукой и буркнул:

— Забей. Жаль, что здесь нет бюджетных мест. Авось ты бы попал на государственное обеспечение.

— Как нет? Есть бюджетные места, — поправил меня немного порозовевший Шурик.

— А чего ты тогда молчал, ирод?! Почему Макар жилы рвал, чтобы насобирать тебе денег, а тут оказывается бюджетка есть, — вытаращил я от возмущения глаза и почувствовал, как моя внутренняя жаба готовится задушить парня.

— Дык мне не поступить на бюджет. Мест мало. Туда попадут лишь самые умные с сильным даром. А у меня дар — тьфу и растереть. Да ещё я обучался самостоятельно, по старым учебникам, которые батька сумел в Калининске найти. Мне бы хотя бы годик с личным учителем позаниматься и дар на несколько ступеней повыше — тогда бы я, глядишь, и поступил на бюджет, — скомкано объяснил Корбутов-младший и укоризненно посмотрел на меня.

— Ладно, извини, что накричал. Я тоже немного волнуюсь. Вон, видишь, рука трясётся, будто на фортепиано играю.

— Ничего у тебя не трясётся, — пробурчал Санек.

Да, рука не тряслась, но я реально волновался. И было из-за чего. В свете полученной от Шурика информации я вот что подумал. А почему бы мне не попробовать поступить на бюджет? Вдруг получится? Чем чёрт не шутит. А даже если с треском провалюсь, то, что я теряю? Ровным счётом ничего. Документы у меня с собой. Я привёз из Калининска все, которые у меня были. Дар вроде тоже есть. Так что вперёд, Иван, в бой.

Между тем из здания вышли десять человек: семь мужчин и три женщины. Преподаватели, наверное. Все они оказались облачены в чёрные струящиеся мантии. Но остроконечных колпаков у них не было. Да они и без них производили сильное впечатление.

Как только преподаватели появились на лестнице, толпа подростков сразу затихла и воцарилась звенящая тишина. Я услышал, как на шпиле непочтительно каркает ворона, а у Санька затейливо бурчит в животе.

Преподы внимательно оглядели нас, а затем взял слово самый старый на вид мужчина. Он, экспрессивно потрясая седой бородой, поздравил нас с возможностью поступить в столь престижное учебное заведение. А потом с помощью преподавателей помладше начал делить толпу. Получилось десять примерно равных групп. И перед каждой из кучек встал свой маг. Мне с Сашкой досталась женщина средних лет со слегка загнутым носом.

Ещё спустя пару минут в главное здание втянулась первая группа. Она была крайней слева. Наша банда по тому же признаку оказалась третьей. Такая последовательность вызвала возмущённый ропот среди богато одетых дворян, которые были в десятой, девятой и восьмой группах. Но люди в мантиях быстро их утихомирили. Кажись, они тут особо не смотрят на происхождение, влияние и бабки.

А прежде чем исчез второй отряд, в котором обнаружился Хрюн, прошло минут пять. И в этот миг Шурик тихонько прошептал, облизав сухие губы:

— Я от волнения пить хочу. А мы не взяли воду.

— Только из лужи не пей, а то поросёночком станешь.

— Вообще-то, козлёночком.

— В твоём случае, поросёночком, — ехидно заявил я и недвусмысленно оглядел его тучную фигуру.

— А ты чего к Илье-то не едешь? — запыхтел Шурик, оскорблённо глядя на меня. — Он же дал тебе запасной ключ от своей квартиры.

— С тобой зайду. А то вдруг ты убежишь?

— Нет, не ходи. В академию можно только абитуриентам. Члены их семей должны остаться снаружи, — торопливо проговорил братец.

— Тогда я стану абитуриентом.

— Чего? — офигел Сашка и даже покачнулся от такого известия. — С ума сошёл? У тебя же нет дара.

— А вдруг есть?

— Хи-хи-хи, — нервно захихикал Шурик, прикрывая рот ладошкой. Его глаза заискрились весельем. — Вань, ну ты чего? Ежели на секундочку допустить то, что у тебя прямо сейчас откроется дар, то ты всё равно не сможешь поступить. У нашего отца нет столько денег.

— А если бюджетное место?

— Вот ты сказочник, — совсем развеселился парень. Его улыбка стала шире, чем оскал мусорного бочка. — Да там и математику надо хорошо знать, и язык. А ты хоть понимаешь, что такое физика?

Я хмуро посмотрел на Шурика и прошипел:

— Спорим на поджопник, что я наберу баллов больше, чем ты?

— Ты серьёзно? — озадаченно вскинул брови Санек и даже улыбаться перестал.

— Абсолютно, — холодно выдохнул я.

Братец тотчас сообразил, что это великолепный шанс отомстить за все мои шпильки и жарко выпалил:

— А давай!

Мы ударили по рукам. И весьма вовремя ударили. Настал наш черёд идти в главное здание. Группа поднялась по ступеням и нырнула в длинный коридор с высоким потолком. Дальше мы свернули и очутились перед десятком кабинетов. К каждому сразу же выстроилась очередь из шести-семи человек. Естественно, родовитые рвались вперёд всех. И тут им дали такое право.

Мы с Шуриком оказались в конце очереди. Я стоял позади него и остро чувствовал витающее в комнате высокомерие. Его можно было ложками черпать.

Вскоре Санек трусливо вошёл в кабинет и вышел из него со счастливой улыбкой на устах. Я подмигнул ему, открыл дверь и проник внутрь. В крошечной комнате с единственным окном за прямоугольным столом сидели двое мужчин лет тридцати — тридцати пяти. Оба оказались в мантиях и со строгими лицами. А перед ними лежали стопки бумаг.

— Давайте ваши документы, — устало произнёс один из них, тот, который выглядел постарше.

Я присел на свободный стул и решительно положил бумаги на стол. Мужчины стали привычно изучать их и хмуриться. Затем оба откинулись на спинки стульев и начали шушукаться. До меня долетали их слова, но я делал вид, что любуюсь пейзажем за окном.

— Имеем ли мы право брать его? Он же по крови не дворянин, — прошептал мужик, который был младше, и вопросительно посмотрел на коллегу.

Тот поиграл бровями, пожал плечами и проронил:

— Но по документам — дворянин, хоть и не наследник. Да и что там наследовать? Двух свиней, одна из которых его брат?

Твари мелко захихикали. А я медленно сжал и разжал кулаки. Тихонько выпустил воздух из лёгких.

В этот миг старший преувеличено вежливо спросил у меня, явно издеваясь:

— Иван Макарович, а вы грамоте обучены?

— Угу. Сказать сколько будет два плюс два? Нет? А два плюс девять? Чувствуете уровень? А теорему Пуанкаре о гомотопической сфере доказать? Или рассказать о квантово-волновом дуализме?

Я бравировал где-то услышанными научными терминами и названиями, совершенно не зная, что за ними скрывается. Но на мужчин мои слова произвели впечатление. Их лица синхронно вытянулись. И тот, что был старше, проблеял:

— Вы допущены до испытания дара.