Глава 6

Я вышел из кабинета, чувствуя, что меня изнутри распирает злость. Кажется, в академии только с виду всё чинно и благородно, а внутри — встречаются разные мрази. Ох, тяжело Шурику здесь придётся.

Пока же я, памятуя куда ушли все абитуриенты, прошёл по короткому коридору, украшенному картинами, и оказался в овальном зале с куполообразным потолком. Возле стен стояли резные скамеечки с мягкими сиденьями. И поступающие усеяли их точно воробьи провода между столбами. Но Сашки среди них не было. Где же он?

Я ещё раз более внимательно оглядел зал и увидел братца в тени одной из трёх арок. Его объёмная фигура притаилась за кадкой с апельсиновым деревом. И парень разговаривал с какой-то девушкой. Под аркой царил полумрак, поэтому я не сразу понял, что это баронесса Мария как-то там дальше её.

Она-то тут какими судьбами? Тоже практически сразу с корабля на бал? Интересно, она вспомнит мои слова о том, что у меня нет дара? Если девица упомянет их, то придётся как-то выкручиваться, оправдывая своё нахождение здесь.

Я решительно двинулся к парочке. А когда подошёл, то был одарён милой улыбкой баронессы и её щебетом:

— Рада вас снова видеть, сударь.

— И я безмерно рад вас лицезреть, мадам, — изобразил я счастливую улыбку, покосившись на Шурика. Вот кто действительно был счастлив. Его глаза сверкали как звёзды, а на лице царило восторженно-щенячье выражение. Был бы у него хвост, то он бы им сейчас вилял, как пропеллером.

— Иван, позвольте дать вам совет, пока ещё есть время, — серьёзно проговорила девушка и сделала ко мне шаг. Она оказалась настолько близко, что я почувствовал несравненный аромат её белых волос.

— Да, конечно, от вас я приму любой совет, — просипел я, облизав вмиг пересохшие губы.

— Вот, возьмите, — дворянка протянула мне сложенный вчетверо листок бумаги, который она грациозно извлекла из сумки. — Здесь нарисованы две руны: «ут» и «куур». На испытание будет руна «ут», замените её на «куур». Это в ваших же интересах. Я потом вам всё объясню. Желаю удачи, господа.

Она выпорхнула из арки, пересекла зал и куда-то умчалась, дробно стуча каблучками. Вслед ей заинтересованно посмотрели несколько юнцов с жалкой порослью на рожах.

— Шурик, ты что-нибудь понял? — озадаченно протянул я, нервно дёрнув щекой.

Похоже, начались какие-то интриги. Куда же без них в дворянском обществе? Но как-то уж слишком быстро. Такими темпами я к концу года окажусь замешан в государственном перевороте.

— Не-е-т, — удивлённо проблеял парень, почесав затылок. — Но кое-что я сообразил. По-моему, несравненная баронесса считает, что у тебя есть дар. И она не хочет, чтобы ты поступил.

— С чего ты взял? — требовательно выдохнул я, сверху вниз посмотрев на брата.

— На испытании не просто так используют руну «ут» — она отвечает за максимальную силу заклятия. Если заменить её на «куур», то заклятие получится минимальным по силе. А на испытании надо показать весь свой потенциал, — поспешно объяснил Санек, который начал хмуриться. — Вань, что-то мне это не нравится. У тебя же нет дара. Ты сам говорил. Зачем баронесса дала тебе этот листок? Что происходит?

— Помолчи минутку, — попросил я Шурика.

Тот недовольно поджал губы и прислонился к стене. А я мысленно пнул свой мозг. Пора подумать. Так, Мария явно не случайно оказалась в академии именно в это время. Она хотела встретить меня и передать бумагу с рунами. Зачем? Ну, баронесса точно пронюхала, что у меня есть дар. Как? Почувствовала его во время прикосновения ко мне в поезде? Или… Бредовая догадка ослепительной молнией поразила мой невежественный разум.

И я тут же жарко выпалил, схватив брата за плечи:

— Шурик, с помощью капельки крови можно узнать уровень дара или его наличие?!

— Угу. Но это очень хлопотное и затратное мероприятие. Да и уровень дара можно узнать лишь приблизительно. Поэтому мы и будем писать на испытании заклятие. Так гораздо проще. Вань, ты до чего-то додумался? — заволновался Санек.

— Почти.

Выходит, что Мария использовала мою кровь на платке, дабы проверить наличие у меня дара. Но что дальше? Почему она хочет, чтобы я на испытании показал свой минимум? А если его не хватит, чтобы пройти? Я ведь собираюсь поступить на бюджет, а туда берут только самых сильных. Мда, задачка. И мне, как и Саньку, вся эта ситуации очень не нравится. В воздухе начал носиться отчетливый запах проблем.

— Ну? — поторопил меня братец, заглядывая в глаза.

— О чём ты говорил с баронессой?

— Да мы и не успели толком поговорить. Ты подошёл практически сразу, — промямлил Санек и кисло посмотрел на меня.

Похоже, он хотел подольше пошушукаться наедине с Марией. А аппетит-то у Шурика растёт. Вчера он и дышать не смел в её обществе, а сегодня с ней уже лясы точить задумал.

— Если она будет обо мне расспрашивать — юли, не отвечай, прикидывайся мёртвым опоссумом. Делай что хочешь, но ничего ей обо мне не рассказывай. Ясно? — строго изрёк я, состроив грозное лицо.

— Ясно, — суетливо кивнул парень. — Так что всё-таки происходит?

— Вернёмся к Илье и всё тебе расскажу. А сейчас покажи мне руну, которая даёт заклятию среднюю силу, — хмуро попросил я, решив, что «куур» точно не буду писать на испытании.

— А чем нарисовать-то? — растерялся Корбутов-младший. У него не было ни карандаша, ни пера, ни воображения.

— Да вон в кадке на земле рисуй, — нашёлся я.

Шурик вывел пальцем довольно простенький знак, напоминающий перечёркнутую букву «Н». И мне не составило труда его запомнить. Он назывался «моен».

После этого в зале появился седой чувак в мантии и начал всех подзывать к себе. Мы с Саньком поспешно подошли к нему. И он повёл группу по хитросплетению помпезных залов академии.

Мы потопали по мраморным полам. И звук наших шагов отражался от витых колонн, сводчатых высоких потолков и удивительно правдоподобных статуй. Главное здание академии реально напоминало какую-то фэнтезийную школу магии. Надеюсь, я в этом мире буду не Тем-Кого-Нельзя-Называть.

Мужчина привёл нас к трём кабинетам и разделил группу на три части. Я каким-то образом оказался не с Шуриком. Но мы успели пожелать друг другу удачи. Правда, Санек свою реплику произнёс с огромным скептицизмом. Он явно не верил в меня, даже несмотря на бумагу от баронессы.

Я криво усмехнулся и вошёл в просторное светлое помещение. Внутри обнаружились три ряда одиночных парт, школьная доска и трио женщин в мантиях.

Абитуриенты уселись за парты и перед каждым из нас положили довольно странный набор. Он состоял из пергамента, крохотного стального ножичка не больше пальца размером, пера для письма, двух покрытых рунами прозрачных склянок с мазями и одной с красноватой жидкостью. И что это? Надо убрать лишнее?

Хорошо хоть дамы любезно объяснили, что нам делать со всем этим добром. И я принялся за работу. Одна из мазей предназначалась для обезболивания пальца. Я жирным слоем нанёс её на кожу и совершенно безболезненно проколол её ножом. Потом сцедил выступившую кровь в баночку с жидкостью.

Получившейся смесью нужно было выводить руны на пергаменте. А место прокола смазывалось другой мазью. Она за считаные секунды затянула небольшую ранку. Я даже удивлённо хрюкнул. Вот мне бы такое чудо в детстве, когда все коленки и локти были ободраны.

Руны заклятия, используемого на испытании, оказались крупно выведены мелом на доске. Наличествовала среди них и «ут». Всего же было девять магических знаков, которые замыкались в кольцо.

Я начал старательно их выводить, окуная перо в смесь своей крови и непонятной жидкости. Получалось у меня довольно медленно. Потому что я боялся капнуть на пергамент или вместо руны изобразить какую-нибудь крокозябру. А то вдруг демона вызову.

Попутно мой внимательный взор подмечал поведение других поступающих. Кто-то писал руны так же кропотливо, как и я, а кто-то — работал чётко, уверенно. Подобные люди точно тренировались, хотя по закону такими делами можно заниматься только в специальных учреждениях, пока не получишь разрешительную грамоту.

Но, видимо, этот закон в империи соблюдали лишь праведники, вроде Шурика. А всяким графским да баронским отпрыскам на него было насрать.

Неожиданно мой взгляд перехватила смуглокожая брюнетка с точёной фигуркой, скрытой старомодным платьем с рюшечками. Правда, это оно для меня было старомодным, а для местных — последний писк моды.

Девица высокомерно посмотрела на меня зелёными глазищами с длинными ресницами, тряхнула водопадом волос, презрительно фыркнула и отвернулась. Я почувствовал себя так, будто на мою рубашку испражнился воробей. Мелочь, а всё равно неприятно. Крепись, Иван. Тем более тебе сейчас надо думать о другом.

Я дошёл до руны, которая отвечала за мощь заклинания, и украдкой осмотрелся. Троица дам ходила между партами, цепко поглядывала на пергаменты поступающих и проверяла правильность написания каждой руны.

Так, если я решусь написать не «ут», а что-то другое, то мне придётся улучить благоприятный момент и активировать заклинание раньше, чем ко мне подойдет преподавательница.

Но что именно мне написать? «Ут», «моен» или «куур»? Если мой дар окажется слишком сильным, то что меня ждёт? Десятки покровителей, которые попытаются привязать меня к себе, и использовать в своих целях? А ежели дар будет слабым, то я хрен поступлю. Что же выбрать? У меня от волнения аж пересохло во рту, а ладошки наоборот — вспотели.

— Да гори оно всё синим пламенем, — лихорадочно прошептал я себе под нос и вывел руну «моен», отвечающую за среднюю мощь заклятия.

После этого мне оставалось написать ещё только один знак — руну-активатор. И капнуть на неё чистой кровью без примесей.

К этому времени у самых подготовленных и быстрых абитуриентов с пергаментами начали происходить различные чудеса. У кого-то в круге рун появились слабые искорки, пожирающие пергамент. У других — пятна влаги. У третьих — мелкая пыль. Вероятно, таким образом проявились скрытые в людях способности к магии огня, воды и земли.

А у той высокомерной брюнетки почти треть пергамента покрылась паутиной тонюсеньких бледно-зелёных побегов. Бабы в мантиях выпучили глаза и восторженно заохали, глядя на её результат. А вот абитуриенты покосились на неё со жгучей завистью. Сама же зеленоглазая стерва довольно откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и почему-то насмешливо глянула на меня.

Я в эту секунду приложил окровавленный палец к руне-активатору и еле успел отдёрнуть его. В центре рунического круга появилось бледно-серое пятно, от которого дохнуло могильным холодом. Оно с огромной скоростью стало расти, жадно пожирая пергамент вместе с рунами. До моих ушей донёсся едва уловимый зловещий шелест материала, неуклонно превращающегося в невесомый серый прах. Благо, что хоть не весь пергамент оказался сожран. От него осталось чуть больше двух третьих.

В кабинете воцарилась более чем заинтересованная тишина. Даже птицы за окном перестали петь и прильнули к стеклу. Никто не двигался. Все с неподдельным удивлением, граничащим с шоком, смотрели на мой пергамент. Я сам охренел до глубины души. Мне даже стало дурно, а в груди появилась тянущая пустота.

Всё же я собрал яйца в кулак. Снисходительно посмотрел на вытаращившую глаза брюнетку и озорно подмигнул ей. Знай наших. Она сразу же подобрала отвисшую челюсть и натянула на милую мордашку непроницаемое выражение лица. Сразу видно — высокородная дворянка. Их учат держать эмоции в узде.

А вот дворяне попроще начали лихорадочно перешёптываться и взволнованно поглядывать на меня круглыми от изумления глазами. В большинстве своём их интересовало то, из какого я рода и кто мои родители. Звучали фантастические предположения, что я из семьи того самого князя Белозерова, чей род славился самыми сильными во всей империи некромантами. Но многих дворян смущала моя дешёвая, плохонькая одежда. Вряд ли кто-то из Белозеровых будет ходить в таком шмотье. Но в то же время — у меня дар уровня потомственного мага.

Троице дам в мантиях стоило немалого труда пресечь жаркие дебаты о моём происхождении и восстановить тишину в кабинете. Всё же они добились своего и стали важно расхаживать между рядами парт с большими журналами в руках. В них женщины записывали имена абитуриентов, направленность их магии и силу дара. Последнее определялось по пергаменту, познавшему мощь рунного заклятия.

Вскоре одна из женщин, которой было лет двадцать пять, подошла к зеленоглазой стерве. И та с достоинством проговорила, умудрившись посмотреть на даму свысока даже сидя на стуле:

— Княжна Анастасия Корсакова.

Женщина сделала несколько пометок в журнале, изучающе посмотрела на пергамент девушки и заявила мягким голосом:

— Магия жизни, адепт первого ранга.

Княжна милостиво кивнула, вроде как отпуская даму. А та подошла ко мне и отчётливо спросила:

— Как ваше имя, сударь?

В кабинете опять установилась гробовая тишина. Поступающие хоть и не смотрели в мою сторону, но слушали так усердно, что аж кончики ушей вытянулись.

Я покумекал немного и шёпотом произнёс:

— Иван Корбутов.

Женщина расслышала меня и не сумела сдержать удивлённого вздоха. Мда, вряд ли эта фамилия на слуху. Вот дамочка и изумилась. А её глазки лихорадочно заблестели, будто ей довелось увидеть бесхозную тысячу рублей. И она мне улыбнулась горазда шире, чем того требовала ситуация.

А затем так же негромко проговорила, чтобы услышал лишь я:

— Магия смерти, адепт второго ранга.

И пошла к другому абитуриенту, старательно виляя задом.

По кабинету прокатился отчётливый вздох разочарования. Любопытство абитуриентов осталось неудовлетворённым. Никто не услышал моей фамилии. А вот уровень моего дара и его направленность для них не были загадкой. Мой пергамент с громадной дырой красноречиво об этом говорил. Ведь чем больше был изуродован заклятием пергамент, тем мощнее дар.

Но я понимал, что для дворян нет ничего особенного в уровне моего дара. Наверное, у многих потомственных он плюс-минус такой же. Нет, тут дело было в другом. Их раздирало любопытство из-за того, что подобный дар открылся у паренька, который шмотками напоминал вчерашнего крестьянина. И это они ещё не знали, что я сознательно снизил силу заклятия. На самом деле у меня дар более высокой ступени, может быть, даже уровня престола. Блин, надо было писать руну «куур».

Между тем дамы в мантиях закончили и торжественно объявили, что ждут нас всех завтра на экзамене. Абитуриенты молча выслушали их, а затем поспешили к двери из кабинета.

Я вылетел из помещения одним из первых, чувствуя на себе десятки взглядов: от нейтрально-любопытных до агрессивно-высокомерных. Последние принадлежали наиболее богато одетым дворянам с золотыми украшениями, сверкающими драгоценными камнями. Конечно, у них столько денег и поколений предков-магов! А тут у какого-то недотёпы с навозом на подошвах открывается дар такого же уровня! Несправедливость-то какая! Где-то Боженька недосмотрел!

Я плотно стиснул зубы, засунул руки в карманы и быстрым шагом двинулся по коридору. Но далеко я не ушёл. Позади меня раздался запыхавшийся девичий голосок:

— Сударь! Сударь! Постойте! Куда же вы так мчитесь?!

Мне с первого возгласа стало ясно, что зовут именно меня. Но я сделал вид, что не слышу. Вот только девчонка не унималась. И тогда я остановился, резко обернулся и нарочито мрачно посмотрел на неё. Но девица даже не вздрогнула, хотя я изо всех сил старался выглядеть мрачнее старого ворона на кладбище. По-моему, в воздухе даже появился запах свежей земли и только что сколоченного гроба из сосновых досок.

— Фух, еле вас догнала, — доброжелательно пропыхтела незнакомка, встав передо мной.

Мимо нас деловито шли возбуждённые абитуриенты, торопящиеся скорее обрадовать своих родителей. И чтобы им не мешать, я посторонился, очутившись возле стеночки.

Девчонка последовала за мной, обворожительно улыбаясь. На её розовых щёчках играли ямочки, а васильковые глаза светились дружелюбием. Она оказалась не дурна собой. Правда, совсем низенькая. Всего метр шестьдесят или чуть ниже. Зато у неё была роскошная грудь четвёртого размера и пышные бёдра. А её золотистого цвета длинные волосы оказались перевязаны простенькой голубой лентой. Черты лица незнакомки были мягкими, приятными, а курносый носик задорно приподнимался. Она напомнила мне сдобную булочку, которую так и хочется укусить.

— Извините, мадмуазель, задумался и не услышал вас, — убедительно проговорил я, стараясь не заглядывать в её декольте. На девушке была голубая блуза, золотая подвеска с рубинами, тяжёлые серьги из того же металла, кожаный браслетик с вязью рун и длинная юбка в складку. Подол полностью скрывал ножки. Наверное, удобно. Можно не всегда их брить.

— Это вы меня извините, что я помешала вам думать, — улыбнулась незнакомка, кокетливо склонила голову к плечу и замолчала. Она явно ожидала, что я поведу разговор.

— Иван Корбутов, — нехотя представился я и указал ей на коридор. — Может, продолжим путь?

— Непременно, — весело прощебетала она и двинулась рядом со мной. — Моё имя Елизавета Румянцева. Вас, наверное, интересует, почему я дерзнула подойти к вам?

— Есть немного, — проронил я, удивлённо покосившись на учтивую девчонку. Ишь чего… дерзнула. Да у неё одна серьга стоит дороже, чем весь мой гардероб и дом Макара в Калининске.

— Мой брат тоже некромант. Я подумала, что, возможно, вы будете не против познакомиться с ним…