Глава 2

На службу я прибыл вовремя.

Несмотря на бессонную ночь, на моем лице играла довольная, чуть усталая улыбка, которая, видимо, рассказала принцу куда больше, чем я планировал. Сдав ему артефакт смены личины с почтительным поклоном, я последовал за своим сувереном по золоченым коридорам дворца.

Принц шёл неспешно, слегка покачивая тростью, его губы тоже дрогнули в улыбке, когда он спросил:

— Как прошла поездка?

Я пожал плечами, снисходительно усмехнувшись:

— Минус две двери в Ордене, плюс один возвращённый в род человек. Сейчас им занимаются сестра и лекарь. Бабушка счастлива — будто камень с души свалился.

Принц приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Амулет, впрочем, не понадобился. Как вы понимаете, в три часа утра ломиться на территорию Ордена во время всенощной литургии под чужим именем — не лучшая идея. Обычного купца отправили бы по такому маршруту, по которому даже братья Ордена не ходят.

Принц расхохотался, закинув голову назад, и, убирая амулет в карман, махнул рукой, величественным жестом указывая следовать за ним.

— Ждать на тебя жалоб?

— Я оставил им без малого три килограмма золота — плату за двадцать лет «заботы» о нашем человеке. Думаю, на новые двери хватит, — бросил я небрежно, заметив, что мы идём не в учебные покои, а на женскую половину дворца.

Мой вопросительный взгляд не ускользнул от принца.

Он тяжело вздохнул, потирая переносицу:

— Да, да, мой друг. Приехала кузина матери из Австро-Венгрии и привезла на неофициальные смотрины трёх своих дочерей. Якобы все они владеют огненной магией и могут составить мне подходящую партию.

Я вежливо склонил голову, сдерживая саркастическую улыбку:

— Прошу прощения, Андрей Алексеевич, а как же близкородственные браки и их последствия?

Принц развёл руками в театральном жесте отчаяния:

— Кровосмешение, конечно. Но отказать напрямую мы не можем, как ты понимаешь. Уделить внимание обязаны. И чтобы меня не разорвали на части три девицы на выданье, я беру тебя в подмогу.

Его улыбка была настолько неестественно-благородной, что я едва сдержал смех.

— Надо, так надо, — пожал я плечами и пересёк порог женской гостиной.

Императрица восседала на кушетке рядом с изысканно одетой шатенкой, поразительно похожей на неё саму, та же гордая осанка, те же тонкие черты лица.

А рядом…

На низких банкетках сидели три барышни, которые, вероятно, внешне должны были быть копиями своей матери, но что-то там с наследственностью не сложилось.

Если их мать была воплощением аристократической красоты, то дочери…

Одна — с острым, как топор, подбородком и выдвинутой вперёд челюстью.

Вторая — с носом, напоминающим клюв хищной птицы и глубоко посаженными глазами.

Третья — с глазами, будто бы смотрящими в разные стороны и практически отсутствующим носом.

В любом случае, Андрей Алексеевич сделал шаг вперёд и расплылся в улыбке, расхваливая красоту и прелесть девиц на выданье и своих кузин заодно:

— Какая честь видеть таких прелестных гостий!

Императрица тем временем представила всех друг другу:

— Андрюша, позволь представить мою кузину, княгиню Викторию Эстерхази, и её трёх очаровательных дочерей: Анну-Марию, Ванду и Терезу. Девочки, позвольте представить вам моего сына, Его Императорское Высочество Андрея Алексеевича, а также его ближайшего друга княжича Юрия Угарова.

Княгиня кивнула мне с холодной вежливостью, едва склонив голову, пока принц с изысканным придворным лоском целовал ручки каждой из княжон, не забывая при этом осыпать их изысканными комплиментами.

Приклеив к лицу самую вежливую и восторженную улыбку из имеющихся в арсенале, я всё не мог понять, как у такой красивейшей женщины смогли родиться три столь некрасивые дочери. При этом я с некоторой завистью взирал на принца, который то и дело обменивался стрельбой глазками со всеми княжнами, по очереди шутил, целовал им ручки и, в общем и целом, весьма и весьма положительно о них отзывался.

«Вот это воспитание! Это же нужно так играть! Это же все равно что целовать крокодила, — мелькнула у меня мысль. — Однако же вышколили нашего будущего государя как нужно, он даже бровью не повёл при виде столь „распрекрасных“ кандидаток в невесты».

Искусство придворного обхождения было отточено до совершенства.

* * *

Нам с принцем настоятельно предложили провести экскурсию барышням по дворцовому саду. Принц, с изысканной галантностью, тут же подхватил под руки Анну-Марию и Ванду Эстерхази, его губы растянулись в безупречной придворной улыбке. Мне же досталась Тереза. Девушка шла рядом, слегка сутулясь, будто стараясь сделать себя менее заметной. Её лицо несло явные следы близкородственных связей: выпирающая челюсть, массивный нос, непропорционально крупные губы. Всё это напоминало лошадиное лицо, если бы не живые, умные глаза, которые то и дело бросали завистливые взгляды на сестёр и принца. Она прекрасно понимала своё положение. То, что ей достался в спутники всего лишь камер-юнкер, а не сам наследник престола, явно её разочаровало. Однако Тереза старалась сохранять любезность, её губы дрожали, пытаясь удержать светскую улыбку.

С другой стороны, мне-то на ней точно не жениться. Почему бы не поговорить? Мало ли, может, и правда не в красоте счастье. Хотя… мне даже интересно стало, почему у них лекари до сих пор не смогли поправить сие безобразие. Всё же должны были существовать лекари столь высокого ранга, чтобы привести девочек в товарный вид на брачной бирже. Почему об этом не позаботились родители девочек, я, честно говоря, не понимал. К тому же заявление о том, что девицы имели достойный ранг огненного дара, было спорным, все они имели достаточно блёклую ауру едва желтоватого цвета. Это явно значило, что огненной силой высокого ранга похвастаться они не могли. Рядом с ними принц сиял, аки красно солнышко.

Однако же, будучи вежливым, я решил поболтать с девушкой. Какие там три основные темы дворцового трёпа: кто на ком женился, кто кому рога наставил, и кто кого подсидел? А нет, это не из этой оперы. Там, кажется, были природа, погода, путешествия и искусство. Первое и второе — скучно, в последнем я разбираюсь, как свинья в апельсинах, остаются путешествия. Тем более должны же они были как-то добираться сюда.

— Тереза, позволите ли называть вас по имени? — спросил я, слегка наклонившись к ней. Она сдержанно кивнула, её пальцы судорожно сжали веер. — Тогда и вы можете называть меня просто Юрий.

— Благодарю, — прошептала она, едва заметно улыбнувшись.

— Как вам путешествие из вашей империи в нашу?

Тереза тяжело вздохнула, будто вспоминая что-то мучительное.

— Достаточно утомительное. Вместо того чтобы лететь на дирижабле, мы ехали поездом несколько дней. А путь неблизкий, особенно со всеми этими остановками.

Мои брови непроизвольно поползли вверх. Кузина императрицы… в обычном поезде? Без собственного вагона? Без приоритета на путях? Мой взгляд, видимо, выдал моё изумление, потому что Тереза поспешно добавила:

— Не подумайте, что мы неженки. Просто наш поезд не был императорским, а значит, первого приоритета у нас не было. Второй — да, но приходилось подолгу ждать, пока пропустят важные грузы, — она горько усмехнулась: — Будь у нас дирижабль, добрались бы втрое быстрее.

— Неужели вам не удалось размять ноги, полюбоваться нашей страной? — продолжал я, стараясь сохранять любезный тон. — Ведь она прекрасна.

Тереза смягчилась, её глаза на мгновение оживились.

— Да, удавалось. Но только во время официальных остановок. А во время вынужденных стоянок нас не выпускали — слишком мало времени, — она пожала плечами: — Кто стал бы ждать, пока три барышни выгрузятся, а потом снова загрузятся со всеми гувернантками, телохранителями и прочим? Приходилось сидеть и читать, — добавила она с лёгкой иронией.

— Читать? — я притворно оживился. — Очень интересно! Чем вы увлекаетесь?

Так и продолжалась наша светская беседа, пока мы бродили по саду. Впереди слышался смех сестёр Терезы. Принц хохотал вместе с ними, очевидно, отпуская всё более смелые шутки. Градус веселья повышался. Смех становился громче. Шутки — горячее. «Голос разума,» — вспомнил я свою роль. Пора вмешаться. Я вежливо извинился перед Терезой и шагнул к принцу.

— Ваше Императорское Высочество, — тихо, но твёрдо произнёс я, — могу я вас отвлечь от столь чудесного общества прекрасных дам и переговорить буквально на одну минуточку?

Принц обернулся, его глаза блестели от смеха.

— Я думаю, дамы несколько устали прогуливаться и вполне могут позволить нам организовать им небольшой сюрприз.

Девушки захлопали в ладоши и наперебой загомонили.

— Да, сюрпризы мы любим, — подхватила Анна-Мария, кажется. Если у Терезы лицо было похоже на лошадиное, то у Анны-Марии реально на крокодилье: носа у неё практически не было, лишь две небольшие дырочки. Глубоко посаженные глаза и такая же массивная выпирающая челюсть шли в комплекте. Волосы при этом у девицы были далеко не шатенистые, а ближе к блёкло-русому оттенку. К тому же она ещё и ногу подволакивала слегка, однако же это было практически незаметно, такой козой она счастливо скакала вокруг принца.

Я улыбнулся как можно обаятельнее и указал отойти чуть в сторону, пока девушки болтали о чем-то своём, причём, перейдя на родной язык не то венгерский, не то австрийский. К сожалению, знатоком этих языков я не был. Ни в прошлой, ни в нынешней жизни. Иначе бы смог узнать хотя бы какие-то из проскальзывающих слов.

Я отвёл принца в сторону, причём не просто в сторону, а значительно дальше, чтобы нас не смогли подслушать:

— Ваше Императорское Высочество, вы говорили, что я — голос разума, который должен высказывать вам некоторые предупреждения.

— Слушаю, — напрягся принц.

— Все девушки из ныне присутствующих — результаты близкородственных браков, о которых мы с вами разговаривали. И при этом внешность их настолько далека от красоты, что я удивляюсь, как вы умудряетесь держать марку лица.

У принца глаза на лоб полезли.

— Да что ты говоришь? Они красотки. Блондиночка, которая Анна-Мария со стальным цветом глаз, и вовсе миниатюрная прелестница. Такую только и можно представлять подле себя на императорском троне.

Я едва не поперхнулся воздухом, но склонился ближе к уху принца и принялся описывать реальную картину:

— Анна-Мария имеет блёклые русые волосы, маленький нос, выпирающую челюсть, глубоко посаженные глаза. Неужто вы не видите?

— Да ты шутишь, — принц даже тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение.

— Она ещё и ногу подволакивает, Ваше Высочество, — тихо произнёс я, пытаясь отвернуться, чтобы нас даже по губам не смогли прочитать, и намеренно употребляя сокращённую вариацию обращения. На мой взгляд, либо принца чем-то этаким обработали, что он не видел реальной картины, либо… мой ранг владения магией иллюзией был несколько выше, чем у мага, накладывавшего заклинание на девиц.

Минута потребовалась принцу на то, чтобы осмыслить услышанное.

— Как думаешь, иллюзия или морок?

— Гипотетически, магия иллюзий, но тогда накладывал кто-то не очень сильный.

Принц вынул амулет, утром забранный у меня, и покрутил в пальцах задумчиво.

— Ты точно уверен в том, что говоришь по поводу внешности?

— Да. А вы себя как чувствуете? Вас ничем этаким не… обработали? Духи, к примеру…

— Да вроде бы кроме нормальных мужских гормонов ничего такого… — обронил принц. — Мне нужен амулет, который позволит видеть сквозь иллюзии. У меня есть такой, но он во дворце, — задумчиво произнёс принц, — а ты обещал им сюрприз.

— Без проблем. Я устрою им маленький сюрприз и отвлеку их, пока вы сможете сходить за амулетом. Здесь недалеко.

Действительно, за время прогулки мы успели пройти сад по кругу и вернулись практически к исходной точке. Девушки уселись в беседке из белого мрамора на подушечках, разглядывая статую резного фонтана в виде едва прикрытой обнажённой нимфы, изливающую воду из кувшина на плече.

— Точно сможешь их отвлечь?

— Точно, — кивнул я. — Но только прошу не задерживаться. Опять же будет приятно, если вы принесёте с собой кроме амулета, ещё какой-нибудь приятный сюрприз для дам в виде тех же цветов, сладостей, либо игристого вина. Им будет приятно.

Принц кивнул и быстро удалился. Я же вернулся к сёстрам Эстерхази и обратился к ним, галантно склонившись в поклоне:

— Прошу милостиво простить нас с Его Высочеством. Однако первую часть сюрприза продемонстрирую вам я, а принц в этот момент подготовит вторую часть сюрприза, если вы не против.

Девушки сперва напряглись, однако же старшая из них, та самая Анна-Мария, милостиво махнула рукой с батистовым платочком:

— Хорошо, княжич. Будем надеяться, что это не было уловкой для того, чтобы вы остались наедине с тремя княжнами.

— Я был бы счастливейшим из всех смертных, если бы эта уловка имела место быть. Однако же моя скромная персона ни в какие сравнения не идёт с Его Высочеством. И потому я лишь его скромный заместитель, пока основной сюрприз вам ещё готовится.

Я осторожно взмахнул рукой, и из-за пионового куста с крупными розовыми цветами вспорхнула стайка бабочек. Все прелестные создания самых разных цветов, форм крыльев и размеров принялись кружиться вокруг сестёр Эстерхази. И если сперва те не поняли смысл сюрприза, то буквально через несколько секунд послышались восторженные ахи и вздохи, за ними последовали и попытки приручить хотя бы одно из этих прекрасных созданий.

— Боги, они прекрасны. Где вы смогли их достать в такое время? Это же редчайшие экспонаты! — восторгалась видом бабочек Ванда Эстерхази. Вот уж никогда не подумал бы, что девушка интересуется насекомыми, однако же девицы были полны сюрпризов.

Я позволил одному самому яркому экземпляру аккуратно присесть на пальчик к княжне и помахать крылышками. Девица была в полнейшем восторге и даже, кажется, задержала дыхание, чтобы не спугнуть прекрасное создание. Через пару секунд бабочка вновь взлетела и полетела на пионовый куст.

Остальные девицы были не менее растроганы подобным подарком.

— Действительно, княжич, сюрприз удался, — сказала Тереза Эстерхази, — вот уж не подумала бы, что принц — столь романтическая натура.

— Что вы, наш принц ещё сможет удивить вас, — улыбнулся я, зарабатывая очки для Его Высочества, и буквально нутром чувствуя, что тот уже где-то близко. И для того, чтобы девицы не отвлеклись на его появление, я дал команду бабочкам собраться в единый вихрь и смерчем подняться вверх, чтобы затем рассыпаться в разные стороны и осесть на землю, словно искры фигур фейерверка. Княжны зааплодировали в ладоши, задержав дыхание, а ещё через пару секунд к нам подошёл Андрей Алексеевич с бутылкой шампанского, фужерами и небольшой тарелочкой эклеров:

— Дамы, я совершил подвиг и умыкнул редчайший экземпляр игристого вина из дедовского погреба. И пока наши матушки заняты, перемывая кости своим старым знакомым, решил, что мы также достойны маленького чуда.

Откупорив бутылку шампанского, принц разлил игристый напиток на всех, а после, словно фокусник, вынул из рукава три цветка орхидеи и подарил их княжнам. При этом хитрый лис он выбрал три совершенно одинаковых цветка в совершенно единой цветовой гамме — белой с сиренево-фиолетовыми рисунком. Здесь даже близко не было намёка на выражение страсти, дружбы, любви или привязанности, исключительно диковинный прекрасный цветок. Девицам подношения тоже понравилось, хотя все они невольно стрельнули взглядом по цветкам своих сестёр и, оценив абсолютное равенство, даже в некоторой степени выдохнули. Пригубив игристого вина и полакомившись воздушнейший эклерами, мы отправились возвращать княжон Эстерхази обратно на женскую половину дворца.

Спустя полчаса мы с принцем сидели у него в кабинете, а он ошарашенно делился впечатлениями:

— Ты представляешь? А я ведь действительно в один момент подумал, что ты пытаешься расстроить вероятную помолвку между мной и девицей Эстерхази. Ведь нам рассказывали о том, что девицы сии в перспективе могут стать сильными магичками огня. Кроме того, они весьма миловидны, но после твоих пояснений я, скажу честно, слегка обомлел. Я с такой скоростью бежал за амулетом иллюзий, с какой даже на тренировках ни разу не бегал. Это было лучшее время! А когда уж я обратно возвращался, оборвав по дороге любимые матушкины орхидеи, прихватив бутылку игристого вина и эклеры, то с ужасом понял, о чём ты говорил. Ты не представляешь, чего стоило мне удержать приветливое выражение лица.

— Могу сказать, что вы справились, — искренне похвалил я принца, — абсолютно не было заметно ни единой разницы между вашими реакциями на кузин до ухода и после.

— Да уж ты не представляешь, чего мне это стоило, — отмахнулся принц, — а ты-то, ты-то как шёл, любезно ворковал с девицами. Орёл!

— Когда ты сам калека, приходится осознавать и признавать чужие недостатки, но, если честно, я был сам в недоумении, — признался я Андрею Алексеевичу. — Имея столь близкое к трону место расположения в местной властной иерархии, почему они не обратились к лекарям?

— Видишь ли, Юра, существует такая ситуация, с которой далеко не все лекари могут справиться.

— Но ведь это же внешние проявления. Их можно убрать.

— Согласен, внешние. Можно и магией иллюзии поправить, можно и лекарем, но наследственность не обманешь. Дети, рождённые от этих девиц, будут, мягко скажем, иметь не ту внешность, которая была подправлена лекарями. Они будут иметь исходную внешность их родители, а потому сам понимаешь. Пример с Викторией Эстерхази более чем наглядный. Внешность дочерей — подарок от её супруга.

— Да, то есть нет. В принципе, им же все равно придётся выходить замуж, рожать детей. Так или иначе, если это будет совершенно чужая кровь, то постепенно можно будет, наверное, выправить ситуацию.

— Не знаю, так далеко никто не заглядывает. Говорят, что раньше маги крови были в состоянии изучить кровь молодожёнов и спрогнозировать вероятный результат в плане отклонений развития и прочего. Однако же, как ты сам понимаешь, таких специалистов становится всё меньше, и магия в какой-то мере слабеет.

— Да, не позавидуешь.

— А благодаря тебе сегодня я увидел, какую искусную ловушку нам могли расставить австро-венгры. Нам ещё предстоит поговорить с матушкой по этому поводу, ведь девицы Эстерхази вместе с матерью остаются у нас на ближайшие три дня, так что готовься, будем их развлекать.

— Всегда готов, Андрей Алексеевич, — улыбнулся я.

Сам я при этом задумался, а каким образом вышло так, что у самой Марии Фёдоровны Андрей Алексеевич родился не просто с адекватной внешностью, но ещё и с сильным даром, если у них в империи такие смешения? Или кровь Пожарских выжгла всю заразу?