Глава 3

«Повинную голову меч не сечёт» — эта поговорка крутилась в голове настоятеля торжковского отделения Ордена, когда он направлялся в столицу. Новости, которые он нёс, требовали личного доклада — никакие современные средства связи не могли гарантировать секретности. Мало ли какие уши могли подслушать на коммутаторе…

Приказав братьям сворачивать литургию и прекращать многоголосье, он отправился в путь. К десяти утра его тёмная фигура уже замерла у величественных врат столичного Храма, но вместо ожидаемой встречи с главой Ордена его принял лишь настоятель столичного отделения. Это был первый тревожный звоночек.

Их провели в боковую галерею, где буйствовали раскидистые кусты, журчали искусственные ручьи, а в золочёных клетках перекликались канарейки. Идиллическая картина, резко контрастирующая с мрачным состоянием гостя.

Одного взгляда на торжковского настоятеля хватило столичному собрату, чтобы понять: астральный брат потерян. Взгляд настоятеля столичного храма не предвещал ничего хорошего, когда он спросил:

— Каким образом это произошло?

Пришлось подробно излагать события рассветного противостояния. Настоятель внимательно слушал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы, но понимания в его глазах не прибавлялось. Как княжич Угаров мог уничтожить откормленного астрального брата? Это выходило за рамки всех известных им возможностей.

Когда допрос закончился, столичный настоятель сухо объявил:

— Аудиенция окончена.

Но торжковский брат не двигался с места. Его глаза, полные немой мольбы, упорно смотрели на собеседника.

— Я выразился недостаточно ясно? — нахмурился столичный настоятель.

— Нет-нет! — торопливо ответил провинциал. — Просто… я надеялся на встречу с самим главой Ордена. Упасть к его ногам, поклясться в верности, заслужить не только прощение, но и шанс обрести нового астрального брата…

Столичный настоятель вздохнул, постукивая ладонью по бедру:

— Вы долго и верно служили Ордену. Я обсужу вашу просьбу с главой, но ничего не обещаю. Ваш опыт ценен, но потеря брата — несмываемое пятно. Найти вам нового соратника будет крайне сложно.

Горькая правда звучала в каждом слове. Отказ был очевиден, но озвучен максимально корректно.

— Мне… вернуться в Торжок? — тихо спросил провинциальный настоятель, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Нет, брат. Возьмите отпуск. Ваше присутствие может навредить делу. Нам нужно время для анализа ситуации.

Это был приговор.

Опустив голову, настоятель покорно покинул галерею. Переводя на простой язык — ему дали отставку, лишь прикрыв её вежливой формулировкой. Без астрального брата он больше не имел веса в Ордене.

Но надежда ещё тлела в его сердце. Может, годы службы всё же сыграют свою роль? Может, ему дадут шанс…

Пока же оставалось забрать свою долю орденской казны (включая вчерашний «подарок» Угаровых) и удалиться в приобретённое на подставное имя поместье. Амулет смены облика давно лежал в потайном кармане.

Тихая жизнь мелкопоместного дворянина не казалась такой уж плохой альтернативой. Орден сможет найти его, если захочет…

Но что это за жизнь — без силы? Без могущества, которое давал астральный брат? Он чувствовал себя калекой, осиротевшим, выброшенным на свалку истории.

И никак не мог смириться с тем, что все дороги к власти для него теперь закрыты.

Глава Ордена покинул галерею раньше, чем униженный настоятель из Торжка, успев услышать всё, что требовалось. Его тяжёлые шаги гулко раздавались по мраморным плитам длинного коридора, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, оставляя на ладонях следы от ногтей. Взгляд, обычно холодный и расчётливый, теперь метал искры ярости, отражаясь в позолоченных канделябрах, освещавших его путь.

Открыв резным ключом дверь в свои личные покои, он с силой захлопнул её за собой, заставив дрогнуть витражи с изображениями глав Ордена в других странах. Кабинет, обшитый тёмным дубом и уставленный древними фолиантами, казался сейчас слишком тесным для его ярости. Он схватил хрустальный графин с ароматным коньяком, налил полный бокал и залпом осушил его, чувствуя, как огонь растекается по горлу.

— Выходит, наследник Угаровых с астральной сущностью… — прошипел он, сжимая бокал так, что тот треснул, оставив на пальцах тонкие порезы. Кровь смешалась с коньяком, создавая странный узор на полированном столе.

Это меняло всё. И в то же время — ничего.

Теперь становилось понятно происхождение того странного благословения Святой Длани, появившегося над княжичем. Возможно, это был намёк — тонкий, но ясный — что этот выскочка находится под высшей защитой. Но глава Ордена не привык отступать перед чужими играми.

Он резко встал и начал мерить шагами кабинет. В зеркале в резной раме мелькнуло его отражение — бледное лицо с тёмными кругами под глазами, искажённое гримасой ярости.

«Я не для этого несколько сотен лет строил свою империю в этих северных землях!» — мысленно рычал он. Вспомнил, как покидал Австро-Венгрию, как отверг предложения скандинавов, как кропотливо, год за годом, создавал здесь свою сеть влияния. И всё это теперь могло рухнуть из-за какого-то мальчишки с неожиданными способностями?

Остановившись у окна, он впился пальцами в подоконник, наблюдая, как внизу, во дворе храма, торжковский настоятель, сгорбившись, бредёт к выходу. Жалкое зрелище. Но именно этот неудачник принёс столь тревожные вести.

Два пути открывались перед ним:

Первый — попытаться подчинить княжича, использовать его силу. Юность делала того уязвимым для манипуляций. Но вражда между Орденом и родом Угаровых была слишком глубока, слишком стара. Хотя… всё можно переиграть, если найти правильный подход.

Глава провёл рукой по лицу, чувствуя, как зарычал от голода его астральный брат. Нет, слишком рискованно. Лучше второй вариант — уничтожение. Полное, бесповоротное. Вместе с той тварью, что скрывалась в нём.

Но как? Личная встреча была исключена — мало ли, на что способен этот горг. Судя по описаниям, существо древнее и смертельно опасное. Нужен хитрый план, тонкая интрига…

Раздался осторожный стук в дверь.

— Ваше превосходство, документы к подписанию… — донёсся из-за двери робкий голос секретаря.

— Не сейчас! — рявкнул он, едва не зашвырнув в дверь треснувший бокал. Но всё же сдержался. За дверью воцарилась мёртвая тишина.

Он снова остался один со своими мыслями. Нужно внедрить своего человека в ближний круг княжича. Узнать его слабые места. И тогда в нужный момент нанести молниеносный удар, от которого не будет спасения.

* * *

Перед уходом к императрице принц задержал меня у колоннады, положив руку мне на плечо с фамильярностью, которую до этого не позволял себе. Кажется, для принца я перешёл в разряд относительно доверенных лиц после раскрытия реальной ситуации с Эстерхази. Однако, очень вовремя они прибыли, добавив мне очков веса в глазах Андрея Алексеевича.

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь витражные окна, играли на позолоченных эполетах принца, когда он, понизив голос, предупредил:

— Вечером идём на балет. Этих кузин нужно «выгулять», так что культурная программа неизбежна, — его пальцы слегка сжали моё плечо, а в уголках глаз заплясали весёлые морщинки. — А поскольку вечер у тебя будет занят, в обед даю тебе свободное время.

Он хмыкнул, поправив перчатку:

— Заодно поспишь, — его голос звучал насмешливо, но с нотками заботы. — Чувствую, к ночи будешь как сонная муха, а я один выдерживать натиск этой троицы не собираюсь.

Я благодарно улыбнулся и кивнул, однако же особой усталости после бессонной ночи не ощущал.

Прибыв в столичный особняк Угаровых, я застал неимоверное оживление.

Через распахнутые окна доносились голоса — Лемонс о чём-то резко инструктировал служанок, его слова перекрывались тихим, но настойчивым голосом Эльзы, дававшей указания насчёт лекарств. В холле пахло травами — явный признак того, что здесь вовсю идёт лечение.

Княгиня, заметив меня у входа, резким жестом подозвала в дальний угол колоннады.

— Я подобрала донора для Олега, чтобы вернуть ему все кондиции. Но ты мне тоже понадобишься. — её глаза, обычно такие твёрдые, сейчас выдавали неуверенность, — Во-первых, посмотришь, как я буду это делать. Во-вторых… — она замялась, — хочу, чтобы ты перепроверил сопоставимость.

— Бабушка, — я невольно нахмурился, — неужели не доверяете собственному чутью?

Её губы сжались в тонкую линию:

— Своему чутью доверяю. Но считаю, что тебе нужна практика. К тому же в вопросах рода лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Я вздохнул, потирая переносицу:

— Как скажете. Когда операция?

— Явно не сегодня, — она махнула рукой, и солнечный луч поймал тонкие шрамы на её запястьях. — Лемонсу и Эльзе нужно неделю, чтобы хотя бы стабилизировать его состояние. Двадцать лет пыток… — её голос дрогнул, — никому не идут на пользу. Энергоканалов у него будто и нет, узлов тоже… Остатки от источника едва не уничтожены. Боюсь, если и удастся его восстановить, то почти простецом.

Она отвернулась к окну, её профиль на мгновение исказила гримаса боли:

— К тому же… Думаю, он… слегка повредился умом.

— Почему? — я невольно шагнул ближе.

— Олег считает, что его пожирала какая-то тварь, — княгиня крутанула пальцем у виска. — Хотя это были просто благословения Ордена.

Я не сдержал усмешки:

— Бабушка, одно и то же благословение может принимать разные формы. Двадцать лет… он переживал то же, что и вы. Только без помощи Эраго и чёток, чтобы переманить эту дрянь.

Княгиня замерла, её глаза расширились:

— Чётки… — она резко развернулась к выходу. — Попробую приложить их. Может, станет легче.

— Отличная идея, — кивнул я.

Но она вдруг остановилась в дверном проёме, обернувшись. Солнце за её спиной создавало нимб вокруг седых волос.

— То есть… ты считаешь, он не сумасшедший? — её голос звучал странно хрупко.

Я подошёл ближе, понизив голос:

— Елизавета Ольгердовна… Я абсолютно точно знаю, что он не сумасшедший. Вопрос в том, что это знание может стоить нам жизней.

Она кивнула, резко, как солдат, получивший приказ:

— Я услышала тебя, Юра.

— Бабушка, — остановил я её, когда она уже собралась уйти, — сегодня вечером мы с принцем ведём княжон Эстерхази на балет. Было бы уместно, если бы вы с Эльзой и Резваном тоже появились в ложе. Эльзе нужно привыкать к высшему свету, а ложа в театре всё же создаст некоторое ограничение в визитах.

Княгиня нахмурилась, её пальцы сжались на набалдашнике трости:

— Не знаю, будет ли это уместно, — не испытала особого энтузиазма княгиня. — Да и Эльза, сам понимаешь, с её шрамом весьма комплексует показываться в высшем свете.

— Рано или поздно ей придётся это пережить, и лучше это сделать рано, чем поздно, ты не находишь?

— Да, но с тобой ей было бы спокойнее, — резко парировала княгиня, — а так ты будешь развлекать венгерских княжон.

— Возможно, вы и правы, — кивнул я, признавая справедливость укора.

Когда княгиня ушла, я направился к себе, но из-за колонны внезапно появилась Эльза. Увидев, что я её заметил, она хотела скрыться, но я окликнул:

— Эльза!

Она нехотя подошла, её пальцы нервно теребили край фартука, испачканный травяными и алхимическими настоями. Когда она наконец подняла глаза, я увидел в них смесь страха и надежды.

— Я слышала про балет, — прошептала она.

— И что думаешь? — я намеренно смягчил голос.

Её губы дрогнули:

— В театр я мечтала попасть… Но внимание… — её рука непроизвольно потянулась к шраму на щеке, — мне обеспечено, а тебя рядом не будет.

Я осторожно взял её за плечи:

— Не волнуйся. Что-нибудь придумаем.

Она глубоко вздохнула:

— Господин Резван просил тебя зайти. Вам нужно поговорить.

— Передай, что зайду через пятнадцать минут.

Сменив придворный мундир на домашний костюм, я отправился к Резвану. Подозреваю, что того мучили весьма интересные вопросы после сегодняшней ночи, и так или иначе, мне пришлось бы дать ему ответы на некоторые из них.

Оборотня я нашёл в парке, подле озера, где он медитировал с закрытыми глазами, скрестив ноги под собой и глубоко вдыхая и выдыхая. Лучики солнца бродили по его лицу, прорываясь сквозь кроны деревьев.

Массивная грудная клетка поднималась и опускалась весьма медленно, будто бы оборотень сейчас спал, однако же чуткое подрагивание уха явно свидетельствовало о том, что он слышал моё приближение. Усевшись напротив энергоманта в такую же позу, я ждал. Спустя пять минут, когда медитация была окончена, на меня взглянули постаревшие уставшие глаза с массой невысказанных вопросов.

— Рад, что ты пришёл, — его голос звучал глухо, как отдалённый гром. — Хочу понять… что ты видел у Ордена. — Его пальцы сцепились в замок, костяшки побелели. — Нужно сравнить с тем, что видел я.

Во мне боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, Бьерн Утгард сам советовал обратиться к роду Эраго за помощью в развитии способности видеть энергии. Пальцы мои непроизвольно сжались, когда я вспомнил его слова: «Ищи учителей среди тех, кто понимает природу энергии».

Но с другой… Стоило мне рассказать правду об Ордене, и последствия могли быть непредсказуемыми. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, представив возможные реакции.

Потянувшись всем телом, выигрывая время, и наконец задал вопрос:

— Прежде чем отвечать, господин Резван, скажите — насколько близки наши кровные узы?

Он усмехнулся, подняв голову к небу и к чему-то прислушиваясь:

— Мой отец приходился родным братом твоему прадеду. Так что я прихожусь тебе двоюродным дедом.

«Семья растёт, как грибы после дождя», — подумал я, но вслух лишь кивнул:

— Что ж, раз узы есть, надеюсь, нам не придётся скреплять слова клятвами крови после этого разговора.

— Не надейся, — Резван хрипло рассмеялся, обнажив клыки. — С твоим дедом Николаем мы уже обменялись клятвами. Вашему роду я не наврежу.

Я постучал пальцами по колену, размышляя:

— Клятва кровью… Это надёжнее богов — старых, новых, живых или мёртвых. Кровь всегда найдёт, как наказать предателя. Дело вот в чём. Я вижу цвета магических энергий. Раньше думал, это просто направленные потоки силы. Теперь же… после единения с горгом… — я провёл рукой по воздуху, будто рисуя невидимые узоры, — я стал видеть ауры.

Резван резко наклонился вперёд, его жёлтые глаза сузились:

— И какого цвета моя?

Я всмотрелся в него. Над его массивными плечами колыхался призрачный ореол:

— Пепельная, с оттенками синего и серебра. И довольно яркая.

— Интересно… — пробормотал он, потирая подбородок. — А у твоей бабушки?

— У бабушки — серебристая, как туман. А у её адъютанта… — я замолчал, вспоминая жутковатое зрелище. — От ауры почти ничего не осталось. Лишь обрывки у источника силы. Цвет, впрочем, как у бабушки.

Переведя дух, я продолжил:

— А сегодня видел трёх княжон Эстерхази. Их ауры — грязно-жёлтые, хоть их и считают перспективными огненными магами.

Резван нахмурился, скрестив руки на груди:

— Всё это хорошо, Юра. Но что ты видел в Ордене?

Я замер, ощущая, как сердце учащённо бьётся.

— Кондратий Иванович говорил, что все орденские — неодарённые. Они так декларируют свою близость к простецам. Но у них… — я сглотнул, — в аурах что-то копошилось. Живое. У простых людей такого нет. Но когда братья начинают петь… — меня передёрнуло от отвращения, — жуть расходится волнами!

Воспоминания нахлынули: настоятель, перекрывающий дорогу, вопли Олега…

— Когда я возвращался с Олегом Ольгердовичем, настоятель вышел мне навстречу. И тогда… — я провёл рукой по груди, — горг внутри зарычал. Будто бросился на него. Но тот остался жив. Я не понимаю, что это было.

Резван задумался, его пальцы барабанили по колену.

— Я чувствовал то же самое. Жуть, которая не поддаётся описанию. Это не благословения и не проклятия… — он резко встал, начиная шагать. — Шерсть на загривке встала дыбом! А потом… — он остановился, впиваясь в меня взглядом, — я увидел, как твой горг вышел из тебя. Лишь смазанная тень в рывке, и тут же исчез.

Я почувствовал, как холодеет кожа.

— Он не считал меня достойным противником, — продолжил Резван, — но нашел врага, против которого не побоялся выйти. И это при том, что ты не совершал оборот, — он сел рядом, понизив голос. — Ты приобрёл вторую ипостась, но она энергетическая. Это как защитник, с разумом, спрятавшийся у тебя под сердцем. В нашем роду такого не было уже очень давно.

Его слова повисли в воздухе.

— Но вопрос остаётся, — Резван прищурился, — кого он увидел? Против кого вышел?

Я молчал. Доверять было опасно. Везде мерещились агенты Ордена, потому я решил сменить тему.

— Господин Резван, помогите разобраться в том, что я вижу.

Резван по-отечески потрепал меня по плечу, взгляд его сделался обеспокоенным:

— Юра, я хотел предложить тебе поехать в наши родовые земли. Там есть старейшины… — он сделал паузу, — гораздо старше твоей бабушки. Официально их уже нет в живых. Но… — его губы дрогнули в усмешке, — неофициально они могут помочь. Именно они изготовили для княгини чётки-поглотители.

Я вздохнул, потирая виски:

— Благодарю за приглашение. Но придворная служба… — я развёл руками, — не предполагает длительных отлучек.

Резван кивнул, его глаза блеснули пониманием:

— Тогда будем учиться здесь. Но помни, моё предложение всегда в силе. Эраго всегда примет вас и всегда будет защищать, ведь вы наши не только по крови, но и по силе. Вы часть нашей стаи, точно так же, как и Елизавета Ольгердовна.

— Благодарю, — кивнул я, — в сложившейся ситуации слышать такие слова очень ценно.

— Брось, — отмахнулся оборотень. — И раз уж ты в моих руках, то не отвертишься от скромного урока. Я тебе хотя бы базовые принципы видения успею объяснить. Это не так сложно. Смотри: то, что ты воспринимаешь как грязный цвет — скорее всего, смешение нескольких спектров. К примеру, моя аура — отражение моих способностей.

Я кивнул, внимательно всматриваясь в его фигуру. На фоне озера он казался почти призрачным, окутанным лёгкой дымкой оттенков.

— Так вот: серебристый — это энергомантия, так называемый тёмный спектр. Пепельный — пассивка регенерации, ускоренной реакции и выносливости. А синий…

— А синий? — не удержался я.

Он усмехнулся, и в его глазах мелькнул отсвет воды.

— Оборотничество. Смена ипостаси. Так что все цвета, которые ты различаешь — просто разложение магии на составляющие: силы, способности, возможности. Одни активные, другие — фоновые. То же самое ты видел в княжнах Эстерхази…

— Грязно-жёлтый?

— Именно. Основной цвет — жёлтый, потому что их стихия — огонь. Но присмотрись внимательнее: там будут и другие оттенки. Другие виды магии. Вот почему в магической проверке артефактов используют несколько камней-образцов — чистые силы не всегда удаётся выделить в смешении. Взгляни на Эльзу: её энергомантия — серебристая, лекарское дело — зелёное, а третья направленность…

— Коричневая…

— Да. Она сама тебе скажет, какая. Так что, если видишь мутные цвета — пробуй разложить их на спектр.

Я задумался, глядя на отражение особняка в воде. Почему-то вспомнился принц с его алыми всполохами в ауре.

— А если я увижу один яркий, чистый цвет?

Резван замер, потом медленно провёл рукой по воздуху, будто рисуя невидимую линию.

— Это редкая проявленность. Бывает, что один талант подавляет остальные, не давая им развиваться и забирая весь резерв. Такой маг становится уникально направленным… но и ограниченным. У него есть все шансы достичь невероятных высот в одной области, но другие пути для него закрыты. Говорят, основатель династии Пожарских был чистым элементалистом — в нём горело только пламя, без примесей. Ни пассивных способностей, ни иных сил. Так что чистый спектр — это и перспектива, и приговор.

Я вздохнул, подбирая слова для следующего вопроса.

— Господин Резван… а вы видите магию в конструктах? В артефактах?

Он покачал головой, бросая камешек в озеро.

— Нет. Я вижу только цветную дымку — магический конструкт, которым маг управляет сейчас. Энергомант чувствует силу, направленную на него, и, как батарейка, впитывает её. Конструкт можно поглотить, если понимаешь его природу… но вот отдельно стоящие ловушки, древние проклятия, благословения — в пассивном состоянии мы их не видим. Они не управляются в моменте. Разве что в секунду срабатывания, когда волна силы уже летит в тебя. Тогда — да, с ней можно работать, но успевают далеко не все.

Я молчал, глядя, как круги от камешка расходились по воде. С одной стороны, моя способность не казалась теперь такой уж уникальной. С другой…

Значит, астральные сущности, вырывающиеся из орденских братьев, энергомантам невидимы.

А значит — это нечто совсем иное.