Глава 6

Чем дольше я изучал выражение лица Светлова, тем отчетливее понимал — его подставили. И сделали это технично, профессионально, с истинно аристократическим изяществом. Кто-то из родов иллюзионистов явно приложил к этому руку.

«Иллюмов?» — пронеслось у меня в голове, когда я заметил его среди секундантов. Внимательно всмотревшись в ауру Светлова, я не обнаружил характерных радужных переливов, свидетельствующих о даре иллюзий. Зато Иллюмов буквально фонил ровным, ярким свечением — несомненный признак магического таланта. Не могу сказать, что его аура могла сравниться с моей по интенсивности (свою-то я видеть не мог), но оттенки радуги в энергетическом поле угадывались безошибочно.

Ловко маневрируя между группами зрителей, я подошел к принцу, который, несмотря на внешнее спокойствие, буквально пылал от возмущения. Легким движением брови я дал понять, что нужно отойти в сторону. Когда мы оказались в относительном уединении, я наклонился к его уху, прикрывая рот ладонью:

— Светлова развели как последнего простака. Сам он никогда бы не разглядел истинный облик княжон сквозь иллюзию. Его явно подначил кто-то из иллюзионистов. — Мой взгляд скользнул в сторону Иллюмова. — Не силен я в местных родах, но раз уж Иллюмов вызвался секундантом… Другого кандидата на роль подстрекателя я не вижу. Имейте в виду.

Принц кивнул почти незаметно, затем неожиданно заявил:

— Побуду у тебя секундантом.

— Почту за честь, Ваше Императорское Высочество, — ответил я, чувствуя, как углы губ сами собой потянулись вверх.

— Однако и ты хорош, — продолжил принц, играя перстнем на мизинце. — Зная материнский запрет на смертоубийство между дворянами, ты его мастерски обошёл.

— Я не обходил, — пожал плечами я, — просто выбрал наиболее… элегантный выход. Хотя устраивать спектакль в антракте балета действительно не планировал.

— Да уж, — хмыкнул принц, и в его глазах мелькнула искорка. — Теперь вместо страданий влюбленной крестьянки публика будет наблюдать страдания Светлова.

— Полагаю, подобные мысли посещают лишь вас, Ваше Императорское Высочество, — я позволил себе легкую улыбку. — Остальные наверняка уверены, что он разнесет меня в пух и прах.

Принц вдруг напрягся, его пальцы сжали мой локоть:

— А он разнесет? Я как-то не уточнял твои физические кондиции после того нападения… кроме радикального лечения ноги.

— Не знаю, Ваше Императорское Высочество, не стал я загадывать. — Посмотрим.

В глубине души я надеялся, что улучшенная скорость реакции и общее укрепление организма, дарованные мне горгом, сыграют мне на руку. Однако нельзя было сбрасывать со счетов, что выросший на специальных укрепляющих техниках и алхимических эликсирах местный дворянин вполне может устроить мне «теплый» прием. Я, конечно, сделаю все возможное, чтобы этого не случилось, но готов был и к худшему.

— Вы уж проследите, чтобы магию не применяли, — попросил я. — Не хотелось бы сюрпризов. И кстати… если он все же пустит в ход магию, могу я его… припугнуть в ответ?

— Без членовредительства?

— Абсолютно.

— Тогда вполне. Хотя вообще-то имеешь право ответить соразмерно. Но чести в этом нет. Уподобляться отребью — себя не уважать.

Я полностью разделял эту позицию.

Тем временем принц выступил вперед, объявив себя моим секундантом:

— Нарушать прямой указ императрицы мы не станем, а потому, господа, бой продлится лишь до первой крови, — его голос, обычно мягкий, сейчас звенел холодной сталью. — Нам не нужно, чтобы вассалы короны убивали друг друга в глупых стычках, особенно возникающих из-за несдержанности языка некоторых дворян, — демонстративный взгляд, брошенный в сторону Светлова, не заметил бы только слепой. — Демонстрируйте свою храбрость на поле боя, а не в мирной жизни. А теперь прошу всех посторонних вернуться в театр — антракт подходит к концу.

Толпа даже не шелохнулась. Еще бы — такие страсти разворачивались куда увлекательнее балетного действа.

— Мне нужно попросить особо? — голос принца приобрел опасные нотки, и зрители нехотя потянулись к выходу.

Остались лишь княжны Эстерхази — как невольные виновницы дуэли. Да и то лишь потому, что оба их кавалера оказались вовлечены в поединок. Тереза осторожно подошла ко мне, её пальцы дрожали, сжимая веер.

— Благодарим вас, Юрий Викторович, за заступничество, — прошептала она так тихо, что я едва расслышал.

— Не за что, Тереза, не за что. Если вы думаете, что это только из-за вас… Увы, у нас со Светловыми давние счеты, — я намеренно расслабил плечи, демонстрируя уверенность. — Да и я сам ношу на теле следы их… внимания. Ещё неделю назад я с трудом передвигался — хромал так, что бег был невозможен. Княгине пришлось изрядно потрудиться, чтобы исправить это. Так что не переживайте, сказанное было адресовано скорее мне, чем вам. Хотя, конечно, оставить оскорбление в ваш адрес без ответа я не мог, вы находитесь под нашей защитой.

Тереза замолчала, опустив глаза, но через мгновение вновь заговорила, и в её голосе слышалась неподдельная искренность:

— Все равно спасибо. Вы даже не представляете, как для нас важно это заступничество.

«Почему же не представляю? — подумал я, наблюдая, как дрожит её нижняя губа. — Очень даже представляю».

Если они день за днем видели в зеркале свое истинное лицо и слышали за спиной подобные перешептывания, вряд ли кто-то на их родине решался за них заступиться. Поэтому сейчас они испытывали не просто благодарность — почти детскую признательность за редкий в их жизни акт защиты.

Однако если принц думал, что все лишатся бесплатного развлечения, то он сильно ошибался. Большинство гостей не спешило расходиться. Напротив, они устремились в театр и переместились на небольшой балкончик, имеющий выход в сад. Балюстрада была не слишком широкой, но тянулась по всему периметру здания на уровне второго этажа, создавая своеобразную галерею для зрителей. Сейчас она была забита до отказа: дамы в пышных платьях, кавалеры в нарядных фраках, даже слуги, забывшие о субординации, — все жаждали увидеть поединок. Однако, несмотря на толчею, никто не решался даже пискнуть, боясь привлечь к себе внимание и нарушить напряжённую тишину.

Тем временем кто-то, видимо, сходил в театр и попросил задержать начало представления, чтобы оно не прошло при пустых ложах. А тем временем фарс в саду продолжался.

Его высочество вместе с Иллюмовым обсудили условия боя: схватка будет вестись без использования какого-либо оружия, чисто на кулаках, до первой крови. Подняли вопрос о примирении сторон, но, естественно, никакого согласия не последовало. Ни принц, ни остальные гости не смогли бы понять нас после тех оскорблений, что Светлов бросил в адрес княжон и меня.

Чтобы избежать всевозможных ухищрений, мы вынуждены были скинуть с себя пиджаки от фраков и рубашки, оставшись исключительно в брюках. Более того, поступила рекомендация снять обувь, ведь во многих случаях в носках или каблуках дворяне могли прятать скрытое оружие: резцы, лезвия или что-то подобное. Чтобы исключить подобные уловки, нам предстояло схватиться босиком. С нас сняли всевозможные амулеты и артефакты, оставив лишь перстни — символы принадлежности к аристократическим домам.

Ареной выбрали небольшую площадку у фонтана, где зеленел аккуратный газончик, а с двух сторон её полукругом обрамляли розовые кусты, источающие тонкий, сладковатый аромат. Прикинув, что сорока шагов там не было и в помине, секунданты по обоюдному согласию решили, что дистанция может быть сокращена. В итоге мы стояли на расстоянии примерно десяти метров друг от друга, а затем, по сигналу, двинулись навстречу.

Светлов не стал дожидаться моих действий или выжидать, он сразу же бросился в атаку. Двигался он на удивление быстро, так что мне едва хватало времени уворачиваться. Как я и предполагал, с детства его тренировали не только в фехтовании и стрельбе из револьверов, но и в рукопашном бою. Такие навыки могли спасти жизнь в непредвиденных обстоятельствах, к тому же они оттачивали координацию, скорость реакции и выносливость. Поэтому для меня не было неожиданностью, что Светлов оказался подготовленным противником.

С моей же стороны потребовалось некоторое напряжение, пока что я полагался лишь на собственные рефлексы, уклоняясь от его ударов.

— Ну же, Угаров, ты так и будешь хромым мерином вокруг меня скакать? — подначивал он, бросаясь в очередную атаку. — Сделай хоть что-нибудь! Ты же сам выбрал рукопашку — или надеялся, что затанцуешь меня до смерти?

Я не реагировал на его слова, сосредоточившись на изучении его манеры боя. Нельзя было сказать, что он был слабым противником, но при всех его навыках в его движениях была заметна одна слабость, он слишком долго переходил из атаки в защиту. Мне даже не пришлось специально его прощупывать. Позволив ему потратить силы на бесплодные броски, я обратился к горгу, недовольно ворочавшемуся у меня где-то в районе солнечного сплетения:

«Мне не нужно, чтобы ты выходил против него на бой. Я и так прекрасно понимаю, что это соперник не твоего уровня. Но мне необходима часть твоей скорости, реакции и силы, чтобы закончить эту схватку с наименьшими потерями».

Мне показалось, что горг прислушался к моим словам. И в тот же миг сила хлынула в моё тело сплошным потоком. Скорость реакции возросла настолько, что все прежде стремительные движения Светлова теперь казались мне вялыми, словно барахтанье сонной мухи в киселе.

При таком раскладе схватку удалось закончить одной серией ударов. Подпустив Светлова ближе, я пропустил пару ударов в корпус, затем захватил его правую руку, зажав её под мышкой, а левой поймал вторую. После чего резко ударил головой ему в переносицу. Раздался громкий хруст, Светлов пошатнулся, пытаясь отпрянуть, но я не отпускал его. Кровь ручьём хлынула из его носа, заливая оголённую грудь и капая на траву.

Я разжал руки, ожидая окончания поединка, но вдруг заметил, как по ауре Светлова пробежали мерцающие золотистые блики. Это не походило на подготовленную атаку — скорее, на спонтанный выброс магии, ускоряющей регенерацию. Однако я на всякий случай рванул в сторону, сделав перекат. И не зря! В то место, где я только что стоял, ударил ослепительный столб света, выжигающий идеально ровный круг на траве.

Ах ты…

Я вспомнил ощущение страха, испытанное за Эльзу, вперемешку со злостью. Сейчас злость стала хорошим подспорьем для повторения дневной тренировки. Потому я рванул к Светлову, схватил того за плечи, чтобы не вырвался, а после выпустил чёрную струю страха прямо в него. Наши взгляды встретились, зрачки соперника расширились и почти затопили радужку. Он начал трястись не хуже осинового листа. Я буквально нутром почувствовал, что ещё чуть-чуть и тот обмочится.

— Стоп! — резко скомандовал принц, вырывая меня из этого состояния. — Победа остаётся за Юрием Угаровым. А вас, господин Светлов… отныне не желаю видеть при дворе.

Светлова трясло так, что зубы выбивали чечётку. К нему тут же подошли лекарь и секундант. Через мгновение лекарь шепнул что-то принцу, и тот нахмурился.

— Это был нервный и магический срыв, а не злонамеренная атака, — тихо доложил лекарь. — Внутри него магия бушует, как при инициации.

— Пеплу княжича Угарова от этого было бы не легче, если бы он не успел увернуться, — огрызнулся принц. — Уберите его с глаз моих долой.

Иллюмов увёл Светлова, бросив на меня заинтересованный взгляд. Ко мне тоже подошёл лекарь, но, не найдя повреждений, тут же вернулся к сопернику.

Тереза протянула мне платок. Я вытер лицо, смыв брызги крови в фонтане, и лишь затем, накидывая рубашку, заметил заинтересованные взгляды женщин — не только княжон Эстерхази, но и дам, наблюдавших с балкона театра. Принц проследил за моим взглядом и покачал головой.

Конечно, формально его приказание было выполнено, но от бесплатного развлечения никто не отказался. Махнув рукой, принц скомандовал:

— Приводим себя в порядок и возвращаемся.

Дальнейшее представление прошло в смазанной обстановке: все обсуждали не происходящее на сцене, а поединок в саду. Однако принц с прежним интересом следил за балериной, и я понял, что стоит поспособствовать их встрече.

Отпросившись на минуту, я покинул императорскую ложу и отправился за кулисы с букетом и небольшим подарком. Близился финал спектакля, и нужно было успеть вернуться до того, как Андрей Алексеевич и княжны решат уйти.

За кулисы меня пропустили без лишних вопросов, видимо, гербовая печатка на перстне делала своё дело. В полумраке закулисья, среди декораций и суетящихся работников театра, я быстро отыскал ту самую балерину, миниатюрную блондинку с большими голубыми глазами, ещё не снявшую сценический грим. Её тонкие черты и лёгкая, почти воздушная походка выдавали в ней истинную представительницу балетного искусства.

Передав ей букет и небольшой футляр с изящным браслетом (скромным, но достаточно ценным, чтобы подчеркнуть статус дарителя), я вкратце объяснил, что это знак внимания от его высочества. Балерина вспыхнула, но быстро взяла себя в руки, видимо, подобные подарки не были для неё редкостью.

— Его высочество, вероятно, пожелает продолжить знакомство в более… приватной обстановке, — деликатно намекнул я, следя за её реакцией.

Она опустила ресницы, но лёгкая улыбка выдавала её заинтересованность.

— Я буду польщена, — тихо ответила она, и этого было достаточно.

Довольный результатом, я уже собирался удалиться, как вдруг в полупустых коридорах театра моему взору предстала знакомая фигура. Иллюмов, секундант Светлова, стоял в тени колонны, словно поджидал меня.

— Неосмотрительно гулять в одиночестве после таких… представлений, княжич, — произнёс он, губы его растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными, словно у хищника, высматривающего слабость жертвы.

Я медленно поднял бровь.

— А вы хотите последовать примеру своего друга? — спросил я, намеренно делая паузу. — Впрочем, напомню, не я был режиссёром сегодняшнего спектакля.

Мой тон был насмешлив, а взгляд настолько откровенным, что Иллюмов не мог не понять: я знаю, кто стоял за всей этой историей.

Он лишь кивнул, не оправдываясь и не развивая тему.

— Патриарх рода Иллюмовых Илья Алексеевич, — произнёс он ровным тоном, —передаёт приглашение для вас и княгини Угаровой в гости.

Интересно…

Я скрестил руки на груди, размышляя. То ли Иллюмовы прознали о моём даре иллюзий, то ли это связано с нашими трениями со Светловым, которого мы обещали «пощипать». В любом случае, обсудить это с бабушкой было необходимо.

— Передайте Илье Алексеевичу нашу благодарность, — ответил я вежливо, но без излишней теплоты. — Однако мне нужно будет свериться с расписанием княгини. Пока я на придворной службе, выкроить время бывает непросто.

— Мы прекрасно это понимаем, — Иллюмов слегка склонил голову. — Тем не менее, наш дом всегда открыт для вас.

На этом он откланялся и растворился в полутьме коридора так же внезапно, как и появился.

Я успел вернуться в ложу до финальных аплодисментов. Принц, заметив мой возвращение, вопросительно поднял брови. Я подмигнул ему и одобрительно показал большой палец — дело устроено.

Его высочество едва заметно улыбнулся и тут же вернулся к беседе с княжнами, хотя в глазах его теперь читалось лёгкое нетерпение.