Глава 19

Я с минуту наслаждался мычанием Солнцева — ведь Войд выпил заряд его артефакта, а озлобленная Эльза тут же наградила своего обидчика немотой. Но убивать его было нам не с руки. Солнцев стонал, катался и пытался сбросить с себя моих эфемерных горгов, которые ранили его ничуть не меньше, чем самые настоящее.

Волны ужаса расходились от несостоявшегося насильника и стали видны моему магическому взору.

И в момент, когда Солнцев окровавленной рукой потянулся к какому-то артефакту у себя на шее, я снова щёлкнул пальцами, и иллюзии, послушные моей воле, отступили, но продолжили рычать и скалиться окровавленными пастями.

Я подошёл, подал сестре руку и помог ей подняться. Не сказать, чтобы платье её было испорчено, однако же… Этот засранец явно смял все юбки девушки, и теперь они выглядели ненадлежащим образом, как и слегка перекосившийся корсаж платья. Не скажу, что я был знатоком женской моды, однако же дыр и разрывов не было и, вероятно, она могла бы вернуться на бал.

— Ты за это заплатишь, Угаров, клянусь, ты за это заплатишь! — я обернулся на шипение этого урода и уже двинулся было к нему, когда меня за руку остановила Эльза.

— За что он заплатит? — я увидел тонкую струйку лекарской магии, которая потянулась от княжны и тут же залечивала раны Солнцева, сращивала кости, сухожилия и ткани. — За то, что вы сами вдруг набросились на себя и меня в безумии? Или за то, что перебрали алкоголя? За что он должен заплатить?

Я же повернулся к Солнцеву, чувствуя запах его страха, густо замешанный на крови, зверином вое и хрусте костей. Теперь эти звуки будут накрепко ассоциироваться у Солнцева с болью и ужасом. Волна страха стала для меня открытой страницей души урода, в которой я широкими мазками выписал запрет:

— Ещё раз ты посмотришь неправильно в сторону моей сестры, пожелаешь кому-либо из нас неприятностей или попробуешь отомстить, и к тебе придут мои горги, завершить начатое, но уже без меня. Ты меня понял?

В этот момент я заметил, как от меня отделяется нечто весьма и весьма похожее… на руну, которой княгиня запечатывала химер на финальном этапе создания. Такая же руна обрела форму, налилась силой, впитав в себя мой приказ и, кажется, стала активатором для кошмаров Солнцева. Уж не знаю, проснулось ли некоторое родовое умение, либо дар внутри меня просто воспользовался подходящей ситуацией. Однако же я заметил, как руна бабушки осела на дымке страха камер-юнкера и преобразовалась в вязь индийских закорючек, впитавшуюся в ауру Солнцева. Кажется, только что я действительно его «закошмарил» с условием, что если он и дальше продолжит преследовать Эльзу либо меня, то получит себе ночные кошмары в виде стаи голодных горгов.

— Честь имею. И приведите себя в порядок. Вам ещё ленточки продолжать раздавать на балу, выполняя поручения Его Императорского Высочества.

Развеяв собственные иллюзии и взяв Эльзу за руку, я вывел её в бальный зал и повёл обратно к княгине.

* * *

Не сказать, чтобы Эльза была чересчур перепугана. Напротив, она напустила на себя такое выражение лица, будто бы ей было всё равно. Но одно то, как вздрагивала её ладонь в моей руке, говорило о том, что она действительно испугалась.

— На него не действовала моя магия, — шепнула она мне при переходе из первого зала во второй.

— Я знаю, можешь не объяснять, — сжал я руку Эльзы в жесте поддержки. — Я видел: на нём был некий артефакт, полностью игнорирующий воздействие любой магии.

— Но как же ты… — княжна ошарашенно смотрела на меня, не моргая.

— Мои иллюзии после создания и до смерти, моей или их, — это не совсем магия. Они живые и наносят вполне реальный физический урон.

— Спасибо, — Эльза грустно улыбнулась. — Я надеялась, что, будучи лекаркой, смогу хотя бы в ближнем бою что-то противопоставить таким… уродам, как Солнцев. Но…

— Сможешь. Потренируемся вместе — будем налегать на рукопашный бой. А нет, так и вовсе будешь носить всегда с собой либо иглу, либо какой-нибудь тонкий стилет для самообороны. В случае чего сможешь сначала ранить своего обидчика, а после залечить и сказать, что ничего подобного не было.

Я подмигнул Эльзе.

— Кстати, да… Ты как с ним на одном балконе оказалась?

— Танцевали, запыхались, решили выйти подышать воздухом, а он… — Эльза боялась поднять на меня взгляд, но я не стал читать ей мораль. С этим и бабушка справится.

— Нужно будет поговорить с Юматовым об артефактах тревожных для подобных случаев, и химеру защитницу тебе сделать, — приободрил я сестру. — А с Солнцевыми ещё придётся разбираться. Я не припомню, чтобы за шесть веков мы каким-то образом ссорились с ними. Но нужно уточнить этот вопрос у бабушки, может мы им где-то дорогу и перешли. Но уж больно рьяно их наследник сперва взялся за меня, а после, когда не получилось отыграться на мне, переключил своё внимание на тебя.

Я всё ещё злился, но даже сквозь злобу и адреналин пробивались ростки рациональности. Не вспыхивает подобная вражда в одночасье.

Где-то на входе в главный зал, где располагался императорский трон, я встретил Железина. Тот обрадовался мне, как родному, завидев в толпе.

— Вы Солнцева не видели? Его Императорское Высочество рвёт и мечет. Где его камер-юнкер, который должен оттеснить от него часть дамочек и записывать всё необходимое в записную книжечку по поводу танцев?

— Видели, — кивнул я. — Он на балконе двумя залами дальше, кажется, подрался с кем-то, и сейчас в непотребном виде не может явиться на бал. Думаю, ему необходим запасной мундир.

Железин кивнул и уже хотел было рвануть со всех ног в обратную сторону, но остановился заговорщицким тоном добавил:

— И да. Тебя тоже искали. Выволочку одну на двоих получать будете.

Прежде чем возвращаться к принцу, я всё же довёл Эльзу к бабушке и, передав из рук в руки, тихо сообщил:

— Завтра поедем разбираться с Солнцевыми.

Я видел, как опасно блеснули глаза у Елизаветы Ольгердовны. Княгиня тут же принялась выспрашивать у Эльзы подробности. Я же откинул крышку золотых часов на цепочке и двинулся к в центр зала искать принца. Отведённые полчаса явно были на исходе.

* * *

К Андрею Алексеевичу я появился практически вовремя, успев отвадить от него по дороге нескольких настойчивых красоток и пообещать им, что принц обязательно к ним присоединится в саду после полуночи дабы полюбоваться фейерверком. Пока же я на ходу обдал девиц волной страха, вроде той, что расчищала мне дорогу. Она не сплоховала и здесь. Девицы как-то сразу резко охладели к наследнику престола. Не сказать, чтобы потеряли совершеннейший интерес, однако же тут же засобирались и начали взглядом искать, куда бы скрыться из-под воздействия неприятных ощущений. Принц и вовсе вцепился мне в локоть едва ли не клещами:

— Где тебя носило, Угаров? — прошипел он сквозь зубы. — Ни одного из моих камер-юнкеров нет со мной рядом тогда, когда я практически взрываюсь от злости!

Я практически на буксире выводил наследника престола в сторону возвышения с тронами, поскольку за ними были спрятаны две неприметные дверцы, ведущие самыми кратчайшими переходы в административную часть Кремля. Именно там располагались личные кабинеты императрицы и принца.

Просочившись в коридор с принцем на буксире, я принялся на ходу сообщать последние новости:

— Разрешите доложить, Ваше Императорское Высочество… За последние тридцать минут Солнцев едва не надругался над моей сестрой, княжной Эльзой, за что прилично получил по морде. И не только от меня, — приходилось несколько корректировать историю на ходу, — у Эльзы сработал защитный артефакт, и Солнцева погрызли наши химеры. После мы залечили последствия, чтобы не доводить до войны родов. Но сейчас внешний вид Дмитрия Сергеевича непотребный, Железин помчался искать ему новый мундир. Я же рванул к вам со всех ног. Уведомляю, что завтра поедем разбираться с Солнцевыми, с чего это вдруг их наследник на нас так взъелся, что пытался топить всеми силами. За сим всё. Доклад окончен.

Принц даже притормозил. Брови его настолько высоко взметнулись, что, казалось, ещё чуть-чуть и окажутся где-нибудь у кромки волос:

— Ты сейчас, надеюсь, пошутил?

— Никоим образом. Вы же знаете, что с некоторыми вопросами лучше не шутить.

— Ох ты ж… — кажется, принц даже впал в ступор, начисто забыв, как метал громы и молнии пару минут назад. — Это же что получается? Нет, да не может быть. Солнцевы… Они, конечно, вспыльчивые, и Дмитрий Сергеевич — сволочь редкая, но не до такой же степени, чтобы снасильничать княжну прямо у меня на приёме…

Принц произносил доводы вслух раздельно и с паузами, остановившись прямо посреди коридора:

— Так не бывает.

— Извините, Ваше Императорское Высочество, но если бы я опоздал, то ваше недоверие не спасло бы мою сестру от позора, а Солнцевых от нашей мести.

— Может, на него воздействовали магией или что-то ещё… — предположил принц. — Ну не идиот же он в самом деле!

— Насчёт магии не уверен. Судя по тому, как пыталась защищаться Эльза, а она пыталась воздействовать на него лекарской магией… Ему хоть бы что. На нём был некий родовой артефакт, который игнорировал воздействие любой магии. Он сам этим хвастался, когда обещал переломать меня одной левой и оставить любоваться, как он забавляется с моей сестрой. Поэтому влияние магии я исключаю.

Принц выругался, прекрасно понимая, какие эмоции меня захлестнули после подобных разговоров.

— А если что-то было в еде или напитках? — продолжил предлагать свои варианты наследник престола.

— Тогда бы ваш бал превратился уже или в бойню, или в оргию, — поспешил я его успокоить. — Сомневаюсь, что дело в еде и напитках. Три тысячи человек не смогли бы удержать себя в узде при подобном положении вещей.

— Согласен, — кивнул Андрей Алексеевич, и мы продолжили движение по коридорам.

На приличном расстоянии от нас располагалось несколько представителей императорской охраны, которые делали вид, что они являются слугами, обслуживающими бал. Один бесцельно переставлял бокалы на подносе, другой ровнял «неверно» сложенные полотенца, третий и вовсе натирал паркет. Меня подобная маскировка позабавила. Где-где, а в собственных родных пенатах они бы могли не пытаться делать вид, что их здесь нет. Однако же, видимо, у них на сей счёт были строгие инструкции.

Принц махнул рукой, и «слуга», до того выполнявший обязанности официанта, подошёл к принцу, чтобы тут же услышать приказ:

— Вызвать лекарей и взять под стражу Солнцева, моего камер-юнкера. Обследовать и отыскать следы какого-либо воздействия. Доложить по исполнению. К гостям более его не допускать.

«Официант» тут же бросился исполнять поручение принца, а мы же двинулись в приёмную при кабинете Андрея Алексеевича.

* * *

Там нас уже ожидал Тимур Муратович и Динара Фаритовна. Очень пожилая женщина восседала на маго-механическом кресле с идеально прямой спиной и гордой осанкой; одета она была во всё алое. И, честно говоря, казалась мне мумией, наряжённой в парадные одежды. Однако же сила и аура, бурлящая вокруг неё, явно говорили о том, что проживёт Динара Фаритовна явно не один и не два года. Я бы поставил на то, что с такой силой она явно протянет ещё не один десяток.

У старушки имелся цепкий взгляд, крючковатый нос, более похожий на клюв хищной птицы, и тёмные, почти чёрные глаза, в которых можно было бы утонуть. При этом волосы её сохранили цвет воронова крыла. Брови и ресницы всё так же были темны, но сама она будто бы иссохла. Динара Фаритовна явно была красавицей в молодости и даже в зрелости. Но и сейчас она была красива старческой благородной красотой.

Стоило нам появиться в приёмной, как её узловатый указательный палец уставился в принца, и она спросила не старым шамкающим, а звонким голосом, который скорее принадлежал бы юной деве, чем дряхлой развалине:

— Ваше Императорское Высочество, где же вы так нагрешили, что против вас собственная кровь ополчилась?

Принц замер на месте. Собственно, и я вместе с ним. Динара Фаритовна толкала колёса собственного кресла и сделала несколько кругов вокруг принца. При этом мне достались не менее внимательные взоры от старушки. Но если в отношении меня они были скорее любопытствующие, то в отношении принца — напряжённые и даже несколько азартные.

— Динара Фаритовна, неужто вы видите некое проклятие, завязанное на крови? — с надеждой поинтересовался принц.

— Вижу? — переспросила недоверчиво магичка. — Да я его нутром чувствую. Это ж надо, какую талантливую вещицу придумали! И ведь не выдерешь её просто так, чтобы вас не покалечить. Удивительное дело… Даже не представляю, как эту дрянь уничтожить, чтобы вас не задело и ваш потенциал, и без того невысокий, не обрушить.

А вот последний пассаж мне совершеннейше не понравился, как и принцу.

— Только не говорите мне, что снять это невозможно.

Я видел, как магия Динары Фаритовны алыми и чёрными — не то щупальцами, не то протуберанцами — пыталась потянуться к кляксе на ауре принца. Сила то и дело ощупывала проклятие, но отодрать или даже подцепить его край, чтобы отделить от ауры, не смогла. Будто бы само проклятие стало заплаткой, органично впаявшись в энергетическую структуру принца. И чем дольше оно там находилось, тем сложнее будет выковырять его.

В чём-то была права магичка крови со специализацией на проклятиях: вскоре вырвать проклятие таким образом, чтобы не уменьшить магический потенциал принца, станет почти невозможным.

— Динара Фаритовна, вы сможете снять с меня проклятие?

Магичка прикусила губу и прищурила один глаз, чуть склонив голову набок. Видимо, сейчас она ощущала всё то, что я видел собственным магическим зрением. А ещё от старушки пахнуло страхом. Едва заметная волна распространилась вокруг неё, попадая в моё поле зрения. Каюмова намеревалась ответить отказом: ведь лучше не вмешиваться, чем собственными действиями навредить наследнику престола. Такого императрица точно ей не простит.

Прежде чем она заговорила, я ответил за неё:

— Сможет.

На меня разом обернулись и Динара Фаритовна, и принц.

Я подошёл и присел возле кресла магички, заглянув в её тёмные, бездонные глаза:

— Вы сможете. И вы знаете, что можете. Но вы боитесь.

Я видел, как страх густел, как обеспокоенность разливалась волнами от старой магички. Она уже не была столь умела, как в молодости, подводила концентрация, дряхлело тело. Она боялась, что скорее навредит, чем поможет.

— Вам страх мешает. И всего-то. На самом деле, будь вы чуть моложе, вы бы с удовольствием ввязались в эту авантюру. Но не сейчас, когда вам приходится учитывать слишком много различных факторов, вы сдерживаете себя, и зря! Силе время от времени нужно бросать вызов, давать сложные задачи, чтобы она не застаивалась и не начинала пожирать вас изнутри, как ресурс без выхода.

Принц в какой-то момент понял, что я уговариваю Каюмову помочь, и чуть отошёл в сторону, позволяя мне усилить натиск на старушку. Но стоило ему отойти, как Каюмова вцепилась своими костлявыми пальцами мне в руку и начала вглядываться в мои глаза.

— А ты не так-то прост, княжич, как хочешь казаться.

Я склонился ещё ниже к ней и едва слышно добавил:

— Если вы не знаете, как… Я подскажу. Но сделаете вы. В ответ когда-нибудь попрошу услугу.

— Деньгами уже не берёте? — хмыкнула она.

— Нет. Всё по старым заветам: услуга за услугу, — вырвались у меня слова из глубин памяти.

— А ты мне нравишься. Рассказывай.

Я коротко пересказал собственные соображения по поводу того, что можно сделать с проклятием, и увидел, как Динара Фаритовна принялась в уме обсчитывать собственные силы с предложенным вариантом.

— Всё хорошо, но я боюсь, что для равнозначной замены нам не найти объект. Вряд ли Пожарские захотят отдать кого-нибудь из ненужных родственников на заклание.

Я тихо хмыкнул и прошептал ей на ухо:

— Объект необязательно должен быть жив. Предложите вынуть из какого-нибудь саркофага бедренную кость, к примеру.

Старушка расхохоталась:

— А вы затейник, батенька! Но идея однозначно того стоит.

Я кивнул и тоже улыбнулся. Принц же, уловив перемену в настроении Динары Фаритовны, вновь вернулся к нам:

— Так каков же ваш ответ, сударыня?

— Ну… если вы дадите мне бедренную кость кого-либо из своих ближайших родственников, обладавшего даром огня не ниже вашего, собственный клок волос и пиалу собственной крови, то мы избавим вас от проклятия.

Принц прикинул варианты и согласился. Выбора у него всё равно не было.

* * *

Дальше я был всего лишь сторонним наблюдателем. Динаре Фаритовне достаточно быстро принесли бедренную кость одного из предков принца. Дальше она профессиональным движением сцедила у него пиалу крови, в которую и опустила эту кость, полностью смочив её, а затем принялась выцарапывать на ней специальным стилетом руны. Волосы принца пошли на создание небольшой плетёной косицы, одна часть которой начиналась на голове у наследника престола, а другая обмотала кость поверх рун и крови.

А дальше Динара Фаритовна попросила принца создать какое-нибудь отложенное заклинание, которое бы вдруг проявилось мощнейшим защитным заклятием на бедренную кость для того, чтобы оно сработало, в том числе и как энергетическая приманка.

Пошли всевозможные театральные пассы, во время которых я видел, как сила заклинания пыталась заманить проклятие на альтернативный предмет, фактически предлагая себя не хуже продажной девки. Но проклятие первое время никак не реагировало, и лишь со вспышкой защитной магии, наложенной на кость, встрепенулось. По тончайшей энергетической нити, идущей через косицу от принца, оно принялось сползать на бедренную кость.

Я же уговаривал принца не нервничать и не проявлять никаких магических всплесков — для того, чтобы манок показался проклятию более аппетитным.

И у нас вышло.

Стоило проклятию полностью перебраться по косице и приняться пожирать берцовую кость вместе с защитным конструктом пламени, как Динара Фаритовна тут же обрубила связь резким взмахом стилета. Проклятие принялось бесноваться, а мы наблюдали, как при каждом его активном действии кость всё больше и больше разрушалась. Под конец она осыпалась, едва ли не хлопьями пепла. Кровь в пиале запузырилась и принялась вскипать. Я видел, как корчилось проклятие, пока не начало пожирать самого себя.

— Вот уж удивительная вещь… Интересно… — пробормотал я.

Вслед за тем, как у принца произошла бы инициация, оно бы точно так же сожрало бы его самого, а затем самоуничтожилось — с целью скрыть следы и доказать всем, что принц просто не справился со свалившейся на него силой. Что ж, получился бы изящный ход, ничего не скажешь.

Кажется, у самого Андрея Алексеевича в голове бродили те же мысли. Увидев, что в пиале не осталось ничего, кроме засохших следов крови, принц переводил взгляд с меня на Динару Фаритовну и, согласившись с собственными внутренними доводами, повернулся к Каюмовой и сказал:

— Империя удовлетворит любую вашу просьбу, кроме той, которая навредит нам как роду и империи в целом. Жду завтра ваших предложений.

Взглянув на меня, он подтвердил:

— То же самое касается и Угаровых.

Сам же развернулся и вышел из приёмной, перед этим бросив взгляд на каминную полку. Время стремительно приближалось к полуночи.

В дверях он остановился и обратился ко мне:

— Княжич, после окончания бала не исчезайте. Вы мне ещё понадобитесь.

Прежде чем я направился вслед за принцем, я услышал фразу от Дины Фаритовны, от которой у меня слегка зашевелились волосы на затылке.

— Княжич… — обронила она, видя, что я собираюсь покинуть приёмную вслед за сюзереном. — А не хотели бы вы возродить древнюю традицию скандинавов?

— О какой традиции речь? — вежливо поинтересовался я.

— О многожёнстве, — без тени улыбки поведала старая магичка. — Задумайтесь. Если решитесь — приходите. У меня есть для вас цветок, который вы оцените по достоинству.

«Боги, вот только жениться мне в восемнадцать лет не хватало…» — хмыкнул я про себя.

Но сам факт обыденного упоминания многожёнства дал мне мысленный пинок ознакомиться с местным семейным правом. Что-то я не припоминал, чтобы у кого-то было несколько жён или мужей одновременно. Или мы, как род скандинавов, имели выход из-под местной юрисдикции?

Так или иначе, последние шесть веков мы жили в Российской империи. Сомневаюсь, что здесь бы на подобное смотрели сквозь пальцы. Однако же узнать о брачных традициях следовало в подробностях, чтобы в дальнейшем не натворить дел по незнанию. Незнание законов не освобождает от ответственности.

Что удивительно, с этим предложением выступила не княгиня Угарова, которой необходимо было восстановить род, а совершенно другая старушка.

Я остановился у входа, обернулся и посмотрел в глаза магичке крови.

— Динара Фаритовна, а вы не против, если я как-нибудь нанесу вам визит вежливости или приглашу вас на ужин? — улыбнулся я. — Страсть как люблю колоритных сударынь, а вы, сударыня, настолько колоритны, что, будь я на пару веков постарше, обязательно бы за вами приударил.

Каюмова расхохоталась, не сдерживаясь, так что у неё в уголках глаз выступили слёзы.

— Слышишь, внук? — обратилась она к Тимуру Муратовичу. — Отправь-ка официальное приглашение. У меня здесь женишёк выискался! — рассмеялась она, а после перевела на меня уже абсолютно серьёзный взгляд.

— Буду рада всегда видеть вас, княжич, в нашем доме. Заодно, может, и расскажете мне, откуда у вас познания в магии крови на уровне корвуса Обители Великой Матери Крови?