Глава 20

Каюмова взирала на меня, ожидая хотя бы какой-либо реакции на свои слова.

Я же тщетно пытался ухватиться за осколки уничтоженных воспоминаний. Горная долина… цитадель… огромный красный кристалл в серебряной плётке, пульсирующий словно сердце… и… моё собственное сердце захлебнулось, пропустив пару ударов, магическое средоточие жгло, будто его проткнули раскалёнными спицами, а в сознании возник туман, будто скрывающий опасные воспоминания. Я не представлял, о чём говорила Динара Фаритовна, но столь странная реакция организма на её слова стала лучшим доказательством необходимости дальнейшего более плотного общения. Пока же пришлось несколько осадить Каюмову:

— Я думаю, мы с вами обсудим это несколько позже и при других обстоятельствах. Сейчас же, извините, но в столь важный и ответственный день мне, как камер-юнкеру принца, не пристало оставлять его в одиночестве.

Я откланялся и отправился вслед за Андреем Алексеевичем. Однако же фраза насчёт «обители Великой Матери Крови» не давала мне покоя. Утгард причислял в первородным стихиям хаос, свет, тьму, жизнь, смерть. Кажется, теперь я знаю ещё одну первородную силу. Кровь. Удивительно, но, кажется, так или иначе жизнь сталкивает меня с разными представителями местного пантеона. А возможно, и не только местного, судя по обрывкам моих воспоминаний.

В бальный зал я вернулся, на ходу разыскивая взглядом Железина. Тот носился между бархатным подносом с лентами и принцем, пытаясь объять необъятное в одиночку: то бледнел, представляя принцу тех или иных желающих с ним пообщаться, то теребил в руках несколько ленточек, заготовленных для передачи дамам. После заключения Солнцева под стражу сию миссию должен был кто-то взять на себя, и поскольку я так и не появился, то бедный Железин выполнял обязанности за всех разом.

Я осторожно подошёл к Никите Сергеевичу и забрал из его рук пару злосчастных ленточек, пока принц отправился на очередной тур танца.

— Позволь, помогу.

— Хвала богам, хоть ты вернулся! Я думал, меня порвут на части! — Железин облегчённо выдохнул и судорожно кивнул, указав на поднос с оставшимися тремя десятками.

— Надо же, две трети уже раздать успели, — удивился я, а ведь по меркам высшего общества развлечения только начались. Подобные приёмы принято было проводить едва ли не до рассвета. Можно было смело считать, что по части дарений принц шёл с опережением графика.

Также я отыскал глазами бабушку с Эльзой. Княгиня о чем-то беседовала с Али Керимовым, в то время как кто-то из молодых представителей некромантского рода кружил Эльзу в танце. Княжна сдержанно улыбалась и прекрасно держалась после всего произошедшего с ней. А ещё я почувствовал на себе пристальный, изучающий взгляд, причём сразу не один. Осторожно обернувшись, я попытался осмотреться: от кого это мне перепало столь пристальное внимание? Однако же бал шёл своим чередом: гости развлекались, музыка играла, пары кружились на паркете.

От поиска недоброжелателей меня отвлёк бой часов на Кремлёвской башне. Наступила полночь. Музыка смолкла, и церемониймейстер предложил всем пройти в сад, чтобы полюбоваться фантастическим мистериями, совместным подарком Иллюмовых и Миражевых. Гости двинулись к выходу из залов в ночную прохладу. Среди живых лабиринтов, беседок, мощёных дорожек и каскадных фонтанов были расставлены столы с закусками и алкоголем.

И стоило императрице с наследником престола и принцессой выйти на уютный балкон, как небо над головами гостей превратилось в сцену для иллюзорного спектакля. Показывали историю рода Пожарских: от основания, периода завоеваний, превращения в империю, процветания, битв с тварями пустошей — и так до момента, пока не родился Андрей Алексеевич и не настал черёд его прихода к власти. Всё было столь красиво, искусно, детально описано, будто бы мы вкратце просмотрели тысячелетнюю историю Пожарских.

Я же украдкой оглядывался. На лице у императрицы застыла вежливая улыбка, но увиденное явно ей не понравилось. Видимо, Мария Фёдоровна не планировала так быстро уходить в тень с политической арены. Что неудивительно: власть развращает и быстро вызывает привыкание.

В то же время, Елизавета Алексеевна хлопала в ладоши в компании фрау Листен и Мурки. Сам принц взирал на иллюзию с мрачной решительностью, будто бы в этот момент ему на шею надевали фактически ярмо в виде ответственности за целую страну и её подданных.

История завершилась пожеланием долгих лет жизни и правления и надеждой, что империя под крылом Пожарских и дальше будет процветать, как и до этого.

Прекрасный фейерверк озарил небо, когда я неуловимо почувствовал изменения вокруг себя. Знаете состояние перед грозой, когда жаркий воздух застывает, нет ни единого дуновения ветерка, и зной лишь давит на плечи, обжигая, в преддверии первых раскатов грома и вспышек молний. У меня сейчас было такое же ощущение. Вот только я никак не мог понять, с какой стороны полыхнёт.

Стоило оглянуться по сторонам, как вопросы отпали сами собой: что-то неладное происходило с принцем. Если до этого его аура вспыхивала и опадала исключительно под действием проклятия, то сейчас с ней творилось нечто невообразимое. Будто энергетический контур Андрея Алексеевича пошёл вразнос и вот-вот грозил вспыхнуть не хуже мифического феникса.

Принц спешно покинул балкон и попытался скрыться в саду, но его окружили патриархи родов, желая вручить ему лично некие подарки в знак дружбы и верноподданнических чувств. Сам же принц в магическом спектре выглядел как вулкан, готовый вот-вот начать извержение. Андрей Алексеевич рыскал по сторонам взглядом в поисках хотя бы кого-то из нас — меня или Железина, — чтобы спастись. Уйти от патриархов было бы верхом неуважения, а остаться — чревато.

Железин же, к сожалению, был занят самой императрицей: та у него что-то спрашивала. В то время как между мной и принцем было порядка пяти метров, я почти успел к нему пробиться с этим дурацким подносом ленточек, с которым теперь ходил неотлучно.

Соображать нужно было быстро, и я не придумал ничего лучше, чем использовать официанта с бокалами шампанского, проходившего мимо. Создав иллюзию подножки, я, возможно, разрушил карьеру бедняги, но позже за него вступлюсь. Сейчас же всё содержимое бокалов опрокинулось на трёх патриархов родов, заступивших дорогу принцу, о чём-то беседовавших с ним. Оказавшись облитыми шампанским с ног до головы, они замолчали на несколько секунд, даже не понимая, как подобное могло произойти с вышколенными слугами посреди приёма — одного из высших по приоритету.

Принц же, сообразив, что ему дали буквально пару секунд передышки, резко сделал шаг назад и растворился в толпе гостей.

Я с подносом ненавистных ленточек рванул следом. Принц сперва убегал вглубь парка, пытаясь смешаться с толпой во мраке, а потом замедлился, переходя на шаг. Походка его становилась всё более неуверенной.

Я рванул следом, на бегу сгребая ленточки с подноса и варварски распихивая их по внутренним карманам. Не с подносом же бегать, прости господи, по всему парку! Тем более что при попадании света на сей предмет он сиял не хуже артефакторного фонаря.

Принца удалось нагнать спустя полминуты. Тот остановился и попытался опереться о кусты живой изгороди. Те не выдержали веса тела и приняли наследника престола в свои объятья. Я нырнул следом, обнаружив принца на земле среди тёмных кустов. Да что ж за ночь-то сегодня такая⁈

— Ваше Высочество, это Угаров! — склонился я над принцем. — Как вам помочь? Лекаря?

У меня в голове метались мысли одна краше другой. Вдруг, мы не полностью сняли проклятие? Или, снимая, повредили его систему энергоканалов?

— Отведи меня в семейную крипту, но так, чтоб нас никто не увидел, — прошептал он.

С принцем явно было что-то не так. Взвалив его руку себе на плечи и помогая ему подняться, я потащил его прочь из кустов.

— Указывайте дорогу.

Принц только вяло махнул рукой в противоположную сторону дворца, вглубь парка.

Пришлось постараться набросить на нас тот самый полог отвода глаз, который я тренировал с Юмэ. Сейчас он был как нельзя кстати.

В темноте нам встречались хихикающие воркующие парочки, о чём-то спорящие, едва ли не доходящие до дуэли молодые люди. Однажды мы почти наткнулись на чей-то адюльтер, причем застуканный мужем. М-да, умеют некоторые развлекаться на полную катушку!

А мы всё пробирались в сторону, куда указывал принц. В темноте мне хоть и удавалось видеть достаточно сносно, чтобы обходить освещённые участки и нежданных встречных стороной, но принц становился всё неповоротливее, всё тяжелее, как будто сознание грозило вот-вот покинуть его.

Я пару раз бил его по щекам, приводя в чувство.

— Э, нет, Ваше Высочество, рановато вам ещё отключаться. Что нужно сделать в крипте, чтобы вам полегчало?

— Ты ничего не сможешь… Доведи… — цедил сквозь зубы Андрей Алексеевич.

В какой-то момент я плюнул на все предосторожности и призвал Гора из своего личного Ничто.

Химера встряхнулась и посмотрела на меня обиженным взглядом. По связи мне пришло сообщение:

«Мороженое. Ведро!»

— Без проблем! — тут же отозвался я, признавая, что несправедливо позабыл о своем творении. — Главное — отнеси нас как можно быстрее к родовой крипте Пожарских.

— Пусть указывает дорогу.

Я забрался на Гора, помогая принцу устроиться перед собой. Так себе, конечно, поза, однако же выбирать не приходилось.

— Куда нам?

— Вглубь парка метров восемьсот, — тихо ответил принц, вцепившись в луку седла.

— Ориентиры есть? — ночью в парке искать могильник — то ещё удовольствие.

— Над входом — одинокая колонна из красного мрамора с фениксом на вершине, — на последнем издыхании сообщил принц и, кажется, потерял сознание.

Передав ориентиры Гору, мы взлетели. Принца я держал крепко, ибо он в беспамятстве норовил слететь.

Однако же добраться до крипты мы не успели.

В какой-то момент от принца во все стороны полыхнула волна пламени. Если бы не реакция Войда, перед этим облизнувшегося и сожравшего практически всю энергию всплеска, я бы, скорее всего, сейчас был обугленной версией самого себя.

Всплеск ненадолго привёл Андрея Алексеевича в чувство. Принц даже не понял, что произошло. Он только процедил сквозь зубы:

— Беги… Брось меня и беги…

— Не мои ли там пятки сверкают, Андрей Алексеевич? Вы ещё на поле боя скажите нечто подобное, — хмыкнул я, приказывая горгу нестись как можно быстрее к ориентиру — колонне, а та уже виднелась невдалеке.

Однако же следующая вспышка, судя по цвету ауры, должна была стать мощнее, и я вновь обратился к Войду уже сознательно предлагая ею закусить:

— Эту сожрёшь?

Тот снова облизнулся, подавая мне знак о том, что он всегда готов. Следующую вспышку мы тоже переварили. Правда, не знаю, как у Войда, а у меня теперь было ощущение, как будто я знатно перепил: голова слегка кружилась, настроение было чрезмерно весёлое, а где-то внутри желудка разливалось тепло, будто тот самый огонёк Пожарских поселился у меня вместо крепкого алкоголя.

Где-то на задворках сознания сыто икнул Войд, а я снова с некоторой насторожённостью наблюдал за изменениями в ауре принца. Если первая вспышка была пробной, вторая смогла подкормить нас весьма и весьма — вплоть до пережора, — то третья грозилась снести не только нас с горгом в воздухе, но ещё и весь Кремлёвский императорский парк.

Горг буквально почувствовал мои мысли и спикировал вниз, к колонне, обозначающей вход. За секунду до очередного взрыва я стащил принца и попросту зашвырнул внутрь зева подземного хода — там, конечно, предполагаю, были ступеньки. Однако же даже Войд мысленно признал, что от поглощения следующего удара нас бы стошнило.

Из подземного хода ударил столб пламени, а следом за ним — ещё, ещё и ещё, пока цвет не сменился с красного на ярко-оранжевый, затем на жёлтый, потом на белый, а после и вовсе на сине-сапфировый. Уж чего-чего, а подобного я явно не ожидал. Собственно, как и Войд.

Нам ещё повезло, что мы находились чуть сбоку от входа и не попали под прямой удар. Гора же я и вовсе сразу убрал в своё Ничто, чтоб тот не пострадал.

Родовую крипту Пожарских продолжало сотрясать от выбросов магии. Я наблюдал, как раскаляется докрасна колонна, на которой оживали маленькие фениксы, сплетаясь в хоровод. Этот хоровод каменной резьбы всё накалялся, пока фениксы не сорвались искрами вверх, и символ рода на вершине не зажёгся алым.

— Красиво, — признал я. — Однако же нихрена не понятно. Что происходит?

Выбросы продолжались ещё долгую минуту. При этом я постарался поставить на входе в крипту щит, наподобие того, который ставил на бабушку при литургии в храме Ордена. Этот щит не кормил Войда, а просто прикрывал и уменьшал воздействие огня по округе.

Оставалось надеяться, что после этих вспышек принц выживет. Вспышки похожи были на детонацию… или поочередный срыв защитных печатей. При этом мой энергетический взор всё же различал горящее в груди Андрея Алексеевича магическое средоточие, будто просыпающееся ото сна.

Интересно, это что же такое на него наложили в качестве сдерживающих печатей, чтобы скрывать реальную силу? И какой ритуал должен был провести отец нынешнего наследника престола для того, чтобы передать силу Его Императорскому Высочеству?

Только сформулировав вопрос мысленно, я вдруг понял, какому ритуалу должен был подвергнуться принц. С такой потерей магии… фонящей из всех щелей. Кажется, что-то подобное Пустотник совсем недавно попытался сделать в качестве трансплантации источника…

«Твою мать… — мелькнула у меня совершенно справедливая догадка. — Только не говорите, что принцу в детстве пересадили источник архимага огня?»

И как прикажете разговаривать об этом с принцем?