Глава 3

Только огненного петуха мне сейчас ещё не хватало для полного счастья. При его появлении родовой артефакт Пожарских засиял ровным алым заревом, видимо, признавая притязание феникса или кем он там был на самом деле. Другой вопрос, что я понятия не имел, кто это такой, и отчего-то мне казалось, что новоявленный феникс не должен был забирать из родовой сокровищницы артефакт Пожарских. Хотя что я могу знать об отношениях в их семье? Может это хранитель какой-то…

— Милейший, а вы, простите, кто? — решил я проявить вежливость, не забывая контролировать пространство вокруг на предмет появления случайно выживших японцев.

Юмэ сделала страшные глаза и прошипела так, чтобы я услышал:

— Ты что? Это Великий Князь Михаил Дмитриевич Пожарский.

Кого у нас Великими Князьями величали? Вспомнил учебу у Кондратия Ивановича:

«Титул Великого князя, Великой княжны и Императорских Высочеств принадлежит сыновьям, дочерям, братьям, сёстрам, а в мужском поколении и всем внукам императора…»

Разброс вариантов шикарный. А я к своему стыду, как-то не удосужился выучить всех Пожарских. Пришлось уточнять у кицунэ:

— Раз уж ты в курсе хитросплетений генеалогического древа местной правящей семьи, заодно подскажи, кем он приходится нынешнему наследнику престола?

— Двоюродный дед, — без запинки ответила Юмэ, — дядя его отца.

Ох ты ж… Это же даже не прошлого императора конкурент, а позапрошлого.

— Великий Князь, прошу меня простить, мы не знакомы лично. Я — камер-юнкер вашего племянника, княжич Угаров Юрий Викторович.

— Не заговаривай мне зубы, щенок! — вызверился огненный птиц. — Время твоей старой суки прабабки ушло. Яйцо Феникса — наша родовая реликвия, ты не имеешь никакого права удерживать её силой.

Да что вам всем далась Елизавета Ольгердовна? — мысленно возмутился я. — Другие бы молились на такого верного вассала, а эти… тьфу!

— Язык попридержите в отношении княгини, вассальная клятва не помешает мне набить ваше околотронное лицо за оскорбления моего рода! — не остался я в долгу. — А реликвию вы не получите! Мне она и даром не сдалась. Я всего лишь верну артефакт его владельцу. И отчего то мне кажется, что законным владельцем родовой реликвии Пожарских является наследник престола Андрей Алексеевич Пожарский.

Огненный петух ярился, языки пламени так и летели от него во все стороны. Того и гляди лес полыхнёт. Более того, вокруг феникса появилась энергетическая воронка, которая вот-вот должна была преобразоваться в огненный смерч.

— Вы бы поосторожней, Великий Князь. Не портили бы государственное имущество то, не дай боги, пожар начнётся, а здесь леса, болота, торфяники. Гореть будет долго, тушить сложно.

— Ты меня еще учить будешь, сопляк⁈ Да я тебя!.. — огненный шторм всё же сорвался с его крыльев, но я тут же подставил под удар само яйцо и экранированный кусок контейнера. Часть смерча впиталась в родовой артефакт, а часть отлетела от него, словно рикошетом и понеслась в огненного птица.

Сам же я обдумывал сложившуюся ситуацию. Если я правильно помню, особенностью клятвы личного вассалитета было невозможность причинения любого вреда кому-либо из Пожарских, и, если Великий князь имел соответствующие кровное родство, а он, судя по реакции артефакта, имел, можно предположить, что Великий князь был главой младшей ветви правящей семьи с основным даром оборотничества.

Вот только я сейчас не понял, почему его за нападение на вассала рода никак не наказали? Или он должен был причинить реальный вред, а намерения не брались в счёт?

В любом случае нападение на члена императорского рода мне бы не простили. Потому пришлось выкручиваться.

«Если я не могу тебя атаковать, то хотя бы задержу на время».

Не придумав ничего лучше, я просто представила вокруг Михаила Дмитриевича клетку из материала, что сейчас держал в руках. А что? Основное свойство по экранированию я знал, фактуру, цвет, тяжесть тоже смог оценить. Почему бы не попробовать? Вышло нечто неказистое на вид. Предполагалась, конечно, клетка, но вместо прутьев у неё были плоские широкие полоски, вроде той, что я держал в руках. Как говорится, по образу и подобию создал. Один плюс, полосы располагались столь близко друг к другу, что протиснуться между ними не смогла бы не то что трёхметровая огненная птичка, но и даже маленькая девочка. Великий князь заверещал на весь лес, не хуже резаной свиньи. Вероятно, подавал знак своим сообщникам, только мне было не до того.

— Ты что себе позволяешь, щенок? Выпусти меня отсюда! — феникс полыхнул от злобы, пытаясь растопить преграду, но материал тут же вернул ему порцию огня. Тогда Великий князь решил целенаправленно выжечь хотя бы пару листов, чтобы вырваться из плена.

Вероятно, у него бы могло это получиться, если бы решётка была самая обычная, но здесь фокус не удался. Другой вопрос, что попытки удержать своё творение от распада под воздействием огня Великого князя, стоили мне немалой части резерва. Как я это понял? Так глухой голос где-то в подсознании пророкотал:

«Отпей из яйца»

«Не буду!» — огрызнулся я.

«Отпей, тебе понравится!» — продолжала соблазнять эта сволочь.

«Отстань!»

Твою мать! Еще не хватало выпить имперский артефакт! За это меня точно по головке не погладят. Нужно было срочно уносить ноги. Ибо если так продолжится и дальше, мы с Юмэ рухнем где-то над лесом просто от того, что химера под нами рассеется из-за опустошения моего резерва. Резерв магистра не так велик, как хотелось бы.

Юмэ переводила ошарашенный взгляд с клетки на меня, не понимая, как я мог себе позволить такое обращение с носителями императорской крови. Видимо, это никак не входило в её картину мира и взаимодействия с императорской семьёй какой бы то ни было. Вспомнилось, что японцы — чересчур ценят традиции и церемониал. А потому в жизни бы не позволили ничего подобного в отношении императорского рода.

Следование этикету оставил на потом, сейчас же меня интересовал только один вопрос.

— Ваше Императорское Высочество, а каким образом вы вдруг оказались в глуши за пределами столицы, да ещё и в такой близости от яйца, случайно выпавшего из дирижабля японского посольства? Что-то мне подсказывает, что родовая реликвия Пожарских не могла так просто оказаться на борту у японцев. Ей кто-то должен был помочь. А у нас военное положение, если вы не знали. В такое время любое взаимодействие со страной-агрессором может считаться подозрением на предательство.

— Кто бы говорил? Ты-то как на борту оказался? Это ли не взаимодействие со страной-агрессором? Как думаешь, кому поверят: Великому князю или мальчишке? Так что возвращай артефакт, а я так и быть умолчу, что видел тебя здесь с одной японской подданной в обнимку!

— А вы стрелки-то не переводите! — хмыкнул я.— Это не у меня клюв в пушку. За свои контакты я отвечу. А вам артефакта не видать. Я его лично передам Его Императорскому Высочеству Андрею Алексеевичу, а дальше пусть он решает, правильно я сделал или неправильно, обидел я своими действия августейшую фамилию, или же просто перестраховался при имеющихся у меня данных.

Великий князь снова принялся прожигать собственную клетку, так что мне пришлось активизироваться. Кроме того, по связи несколько химер передали мне о приближении японцев. Было их не так много, выжили лишь самые сильные маги, кое-кто из воздушников смог помог слевитировать выпрыгнувшим из дирижабля бойцам. Таковых набралось порядка полутора десятка человек. Мне в одиночку выстоять против них было практически нереально, а потому я махнул Юмэ, чтобы она забиралась на химеру, и мы поднялись в воздух.

* * *

Дворец напоминал встревоженное осиное гнездо. Служба безопасности империи получила такой нагоняй, что Савельев буквально летал по коридорам Кремля, едва касаясь пола. Ещё бы, сперва проворонили нападение японцев, после пропажу родового артефакта. А ведь пропажа Яйца Феникса означала не просто проблемы в роду, но ещё и серьёзные проблемы в ведении боевых действий с японцами. Моментально доставить хотя бы на Сахалин архимагов не выходило, а обычными дирижаблями они туда трое-четверо суток будут добираться, и то если из Пустошей никакой погодной аномальной дряни не надует. Первыми, на кого упало подозрение, были все, имеющие кровь Пожарских. А таковых было немало, с учётом того, что у позапрошлого императора было пять братьев и сестёр, и все они имели семьи.

Но для начала допросили обе смены гвардейцев рода, стоящих на страже сокровищницы. Обе смены и сообщили, что сокровищницу во врем их дежурства посещал Его Императорское Высочество Андрей Алексеевич.

Сам принц заходил провёл там не более пяти минут. Это никого не удивило. На тот момент по дворцу уже прошёл слух о начале военных действий на Курильских островах, поэтому гвардейцы и подумали, что принц пришёл за родовым артефактом для переброски архимагов.

Показания были настолько идентичными, что сперва даже вышла путаница. Обе смены подтвердили, что принц пользовался перстнем рода, подтвердил право на посещение кровью. Полный вариант девиза рода так же был произнесён в обеих случаях. А препятствовать посещению родовой сокровищницы любому члену императорской фамилии гвардейцы не имели права.

Императрица металась по кабинету не хуже тигрицы, запертой в клетке.

— Не верю, что нельзя определить эту гниду! Кто же это у нас такая сволочь, что десть лет просидела тихо под веником, а сейчас, именно сейчас решила ударить в спину! Кто? Кто-то из твоих дядьев? Или дедов?

— Мама, успокойтесь, — принц пытался держать самообладание, однако же во многом был с ней согласен. Такого предательства со стороны своих они не ожидали. Судя по тому, что в любом случае в родовую сокровищницу вошёл кто-то из Пожарских, этот кто-то имел достаточно чистую кровь для того, чтобы вынести родовой артефакт. Яйцо Феникса далось бы в руки только прямым потомкам одного из императоров, а таковых на данный момент насчитывалось порядка двух десятков человек. Если исключить детей и Андрея Алексеевича с сестрой, то выходило десять претендентов на предательство.

В кабинет императрицы без стука ворвался глава имперской службы безопасности Григорий Павлович Савельев. Было видно, что он даже несколько запыхался, однако же старался выровнять дыхание и тут же доложить о новостях:

— Ваше императорское величество, Ваше императорское высочество, разрешите доложить! Получена информация, что японский дирижабль пропал со связи спустя полчаса после отбытия из столицы. Примерно в это же время получено донесение с Валдая от подполковника в отставке Александра Сергеевича Вавилова о том, что во время охоты он видел падающий в лес летающий объект.

— Григорий Павлович, ты нам сейчас ещё теории про внеземную жизнь начни рассказывать, — возмутилась императрица. — Делом надо заниматься! А не объекты в небе считать!

— Да нет же, Ваше императорское величество, он говорит, что он видел горящий, взорвавшийся дирижабль, падающий в лес. По примерным прикидкам аналитиков и в соответствии с расстоянием это как раз мог быть японский дирижабль.

— То есть ты хочешь сказать, что во время войны кто-то ещё и сбил японское посольство, выдворенные нами из страны? Понимаешь, чем нам это обернётся, кроме всего прочего?

— Понимаю, — кивнул Савельев. — Но это ещё не все новости.

— Порадуй хоть чем-то, Григорий Павлович! — императрица тёрла виски, пытаясь унять головную буль, набирающую обороты.

— Мы подняли всю информацию по контактам особ императорской крови за последние полгода. Великий князь Михаил Дмитриевич пять месяцев назад частным образом встречался с представителем рода Кагэро, японский род иллюзионистов.

— Ты почему раньше об этом не сказал?

— Полгода назад мы с японцами не воевали, — набычился Григорий Павлович, — а контакты между аристократами не были запрещены. Сейчас припомнилось при сопоставлении разрозненных фактов. По информации дипкорпуса в японском посольстве последний месяц гостил также представитель рода Кагэро. Предполагалось его участие в торжествах по случаю совершеннолетия принца.

— То есть подарок нам преподнёс благопристойный дядюшка… Вот уж не думала, что этот петух огненный решится на что-то подобное! — императрица враз собралась с мыслями и перестала метаться. Определение личности врага благоприятно на неё подействовало. Неизвестность пугала, в отличие от определённости. — Григорий Павлович, срочно отправляйте на место крушения магодава и возьмите мне этого… Великого князя живым. Я его собственными руками за измену удавлю. Мне за это, в отличие от вас всех, ничего не будет.

* * *

Как показала практика, имитация экранирующего материала жрала безбожное количество энергии. Отлететь нам удалось едва ли на пару километров, когда голод стал просто невыносимым. Я уже засматривался на шею сидящей впереди меня кицунэ с гастрономическим интересом, так ещё и внутренний голос твердил:

«Отпей из яйца! Это вкусно!»

Кое-как удерживая обломок с артефактом и слушая постоянное ворчание внутреннего «я» о желании перекусить в небе яйцом Пожарских, я инструктировал Юмэ:

— Я освобожу тебя от кандалов, а ты нас скрой. Ибо и тебе, и мне грозит смерть за покушение на особ императорской крови. А так хоть сможем оторваться.

— Не сможем, — возразила кицунэ. — Он чувствует артефакт, как маяк.

— Отставить возражения! Закинь руки за голову! — скомандовал я. — Остальное — моя проблема!

Кицунэ тяжело вздохнула и послушно выполнила мой приказ.

Я обхватил свободной ладонью блокираторы и с удивлением почувствовал, как в них отозвалась знакомая магия.

«Магию в этом артефакте можешь забрать!» — дал я послабление внутреннему оголодавшему «я».

Как пустота могла высосать пустоту, я без понятия. Но вышло. Кандалы попросту рассыпались у меня под ладонью, словно трухлявый пень от старости. Кицунэ даже вздрогнула, когда поняла, что свободна.

Однако голод лишь притупился на время, давая о себе знать с новой силой.

Пришлось приказать химере опуститься почти к самым кронам деревьев, преследуя сразу две цели: попытаться скрыться от Великого князя и смягчить падение о ветви, когда развеется химера. Правда, это всё были полумеры. Нужно было нейтрализовать маяк, не то до столицы мы не долетим. Решение пришло неожиданно. Я представил своё внутренне Ничто и тут же провалился в него, оказавшись нос к носу в тенью души Бьерна Утгарда.

— Мы тут посовещались… — начал степенно предок, но был бессовестно мною прерван.

— Посторожи! — на бегу крикнул я, закинув гнездо с осколком на пустующую полку в деревянном шкафу. — И спасибо, что вернулся, ночью загляну обязательно, обещаю!

Из личного подпространства я вывалился рывком, ощутив удовольствие от свободного падения.

Стоп! Твою мать!

Кто ж знал, что посещение моего Ничто не только спрячет фон артефакта, но и перекроет канал подпитки моих иллюзий⁈

Секунды падения сменились ударом о молодые сосновые ветви, а после треском и акробатическим этюдом по веткам постарше, отбившим разом всё желание ещё раз проводить подобные эксперименты. Лежа на упругом ковре из сосновых иголок, я радовался, что мы летели над лесом, а не где-то в горах. Там посадка была бы пожёстче.

Рядом застонала кицунэ. Вместе с магией к ней вернулась и привычная полулисья ипостась.

— Идиот! — беззлобно констатировала она очевидное. — Кто же иллюзию в воздухе развеивает? Не мог сначала приземлить своего питомца?

— Извини, резерв неожиданно закончился, — решил я чуть схитрить, бездумно разглядывая лапник над головой.

— Ох-ох-ох! — едва ли не запричитала лиса. — Это же с каких азов тебя надо начинать учить⁈ — она натурально схватилась за голову, а потом вдруг принялась озираться вокруг: — Где артефакт? Ты куда его дел?

— Я отключился на мгновение при опустошении резерва, — вот здесь почти не соврал. — Когда пришёл в себя, мы уже падали, и артефакта в руках не было.

Какой я молодец! Хоть артефактом правды проверяй!

— Твою мать! Нам же никто не поверит, что мы случайно нашли и потеряли родовой артефакт императорского рода! — снова схватилась за голову кицунэ.

— Конечно, не поверят, — послышался откуда-то сверху незнакомый голос. — Но имперская безопасность и не таких умельцев раскалывала. Именем Её Императорского Величества вы арестованы!

После этих слов кицунэ завизжала, будто её режут, я же ощутил такое давление в области грудной клетки, будто мне пытались проломить рёбра. Воздух выдавило из лёгких. Перед глазами появились белые круги, в ушах зашумело, перекрывая стук собственного замедляющегося сердца, и где-то на грани сознания пустота внутри вдруг заворочалась и облизнулась на нападавшего:

«А этого можно высосать?»