Глава 6

Бледное июньское солнце висело низко над горизонтом, но ледяной ветер с Кунаширского пролива резал кожу, как зимней порой. Казаки-оборотни почувствовали неладное ещё до того, как увидели опасность. Воздух звенел, будто натянутая струна, а вода в проливе стояла неестественно гладкой, будто застывшее стекло.

А потом лёд пошел. В середине июня.

Не просто наст, а толстые, сизые пласты, нарастающие с бешеной скоростью, расползаясь от кунаширского берега. И по этому льду шли они.

Ёкаи.

— Тьху! — сплюнул казачий старшина. — Мерзость какая! Даже нормальных химер не навострились за два десятка лет создавать. То ли дело у Угаровых бывали…

А тем временем по льду шествовала странная армия, численность которой не поддавалась счёту: кувшины с лицами грохотали как опрокинутые котлы и смеялись заливистым безумным смехом под щёлканье зубов; не то бабы, не то змеи скользили, как тени, их волосы, которые они использовали для удушения, стелились по льду, как черные реки. Летающие кожистые твари чёрной тучей закрывали солнце, хрипло каркая, а на фоне всего этого грохотали и скрипели ожившие доспехи и оружие. Нет, каждая тварь, конечно, имела своё название, но для русского человека они были полнейшей абракадаброй.

У некоторых из ветеранов перед глазами стояли события почти четвертьвековой давности.

История повторялась, решив переиграть принадлежность Курильской гряды, словно партию в карты. Казаки даже кулаками глаза протёрли от неожиданности. Не бывает так, чтобы, использовав однажды подобную тактику и получив поражение, японцы вновь решились её повторить. Или бывает?

Впереди плыла Юкионна — единственный архимаг стихии льда и холода в Японской империи, бледная, с волосами, как снежные нити, и лицом, закрытым ледяной маской. А позади армии восседал на телах червеобразных тварей Нурарихён — старый, сгорбленный архимаг-призыватель, с лицом, как у высохшей груши, и глазами, полными холодного расчета. Он не спешил. Он знал, что заставу вот-вот отрежут от мира.

Первая пустотная граната, сброшенная когтистыми летучими тварями, разорвалась у ворот.

— По стенам! — взревел атаман, и казаки совершили полуоборот — когти, клыки, звериные рефлексы.

Тревогу подали сразу, но ёкаев было слишком много. Небо потемнело от стай метателей, они шли нескончаемым потоком и сбрасывали на форт пустотные гранаты. Артефакторный щит проседал чересчур быстро.

Не прошло и минуты с момента начала атаки, как щит лопнул с тихим звоном, а взрыв разнес волновой телеграф. Массивный хрустальный шар в железной оплетке брызнул осколками во все стороны, ознаменовав обрыв связи с империей.

— Магический огонь по готовности! — кричал атаман. — Не пускать под стены форта! Защищать небо! Три минуты перезагрузка контура!

Бой был кровавый, но казаки стояли. Внутренний двор крепости был завален ошметками тел человеческих и демонических. Но в момент, когда контур перешёл на резервный накопитель и вновь принялся накачивать энергию в защитный купол… Шум битвы на секунду затих, словно все разом оглохли. В тишине отчётливо послышался крик войскового артефактора

— Щит не поднимется!

Одного удара сердца хватило атаману, чтобы принять решение:

— Отступаем!

При этом себя он успокаивал мыслью, что крепость жива, пока жив её последний солдат. В пещерах и лабиринтах скальных ходов отбиваться можно гораздо меньшим числом, чем вот так.

Он верил, что помощь придёт обязательно, ведь самый громкий сигнал бедствия — это тишина в эфире.

* * *

Честно признаюсь, разговор с бабушкой у меня так и не состоялся. После обучения Юмэ я так вымотался, что несмотря на двоякий голод, вырубился почти сразу, за что, видимо, и поплатился ранней побудкой.

— Я тут подумала, что твоя пушистая лиса права. Учить тебя надо там, где словила. Иначе просто никогда не найдётся подходящего времени. Так что через пять минут жду тебя в химерне. Мы улетаем.

— А завтрак, он же ужин, он же обед? — справедливо возмутился я, забегая в душ под холодные струи воды, весьма способствующие пробуждению.

— Алевтина корзинку собрала, не помрёшь с голоду, — хмыкнула бабушка, выходя из моей спальни, чтобы не наблюдать за моими метаниями.

— Форма одежды хоть какая? — крикнул я вдогонку.

— Тренировочная, — услышал тихое эхо уже с первого этажа.

Догнать княгиню мне удалось только у самой химерни. Там нас уже ждала не только Василиса, но и почти все остальные созданные мною творения. Вышло их чуть больше полусотни, большинство из которой были летающими.

На мой вопросительный взгляд, Елизавета Ольгердовна лишь криво улыбнулась:

— Будем учиться летать.

Я не стал задавать лишних вопросов. Сама расскажет, как дело дойдёт. На мой взгляд химеры прекрасно умели летать, что и демонстрировали, взяв нас в плотное кольцо. Под охраной мы вылетели из родового квартала и отправились куда-то за город, в противоположную от Гильдии Магов сторону.

Спустя четверть часа мы подлетали к задымлённой платформе, выложенной чёрными руническими плитами. За пределами плит сверкали защитные полусферы, заполненные туманом. Я насчитал не менее сотни таких, но светились сейчас лишь восемь из них. Воздух над сферами звенел от остаточной магии, которую не смогли рассеять года и даже десятилетия.

Из клубов тумана вынырнул человек. Вернее, то, что от него осталось — левая половина тела была живой, а правая… правая состояла из сизого тумана, мерцающего в такт дыханию. Одним глазом он смотрел на нас ясно, другим — сквозь нас, будто видел что-то за спиной.

— Лизка! Вот уж не думал, что бешеная сука Угарова порадует меня своим визитом спустя столько лет! — его хриплый голос разорвал тишину. — Неужто и правда отошла после «благословения» орденцев? Или, может, наоборот — преисполнилась? В столице всякое на углах треплют. Поговаривают, что Длань тебя к рукам прибрала.

Княгиня хмыкнула, поправляя перчатку.

— В столице, Игнат, всякое болтают. Не дождутся!

— Вот и я также сказал, — ветеран загрохотал, и его туманная половина на мгновение приняла очертания медвежьей морды. — Так какими судьбами? Неужто легион восстанавливать решилась на старости лет?

— Наследника привезла тренировать, — кивнула княгиня в мою сторону. — И да, восстанавливаем с ним численность помалу…

Игнат окинул меня оценивающим взглядом — тем самым, каким смотрят на новобранца перед первым боем.

— Мой полигон ещё не снесли? — спросила княгиня.

— Обижаешь! — ветеран шлёпнул ладонью по бедру, и туманная нога на миг стала плотнее. — Пока есть архимаг — есть и полигон для тренировок. Таков закон.

Так вот, оказывается, что это были за сферы. Полигоны для архимагов… И как же бедно после этого смотрелись восемь туманных полусфер, если знать, что раньше их здесь было сто.

Игнат повернулся, махнув нам следовать за собой, и его туманная рука на мгновение обрела форму — то ли крыла, то ли клинка.

— Ну что, княжич, готов увидеть, как настоящие химеры в небе танцуют?

А над нами, будто в ответ, пронеслась тень чего-то огромного — слишком быстрого, чтобы разглядеть.

Княгиня лишь усмехнулась.

Стоило нам пересечь туманную дымку одной из полусфер, как полигон ожил.

* * *

Ледяной сквозняк гулял по узким коридорам подземелья, пробираясь сквозь щели в толстых гранитных стенах. В воздухе стоял запах сырости, железа и жженой плоти.

Великого Князя Михаила Дмитриевича Пожарского приковали к стене массивными цепями, сплетенными из материала, блокирующего магию. Они жгли кожу, подавляя его природу феникса. Его руки были растянуты в стороны, а на груди, прямо над сердцем, лежал ледяной оберег работы самой императрицы — он не давал пламени возрождения разгореться в полную силу.

Дверь каземата отворилась беззвучно, словно её толкнул не человек, а сама зима.

Мария Фёдоровна вошла медленно, её серебристо-белое платье не шелестело, а звенело, будто соткано из замерзших колокольчиков. За ней, как тени, следовали два мага-криоманта в серых мантиях — их дыхание оставляло на воздухе тонкие кристаллики инея.

— Михаила Дмитриевич, — её голос был тихим, как первый мороз перед гибелью урожая. — Ты всё ещё надеешься, что твоё молчание что-то изменит?

Князь поднял голову. Его лицо было бледным, с синеватыми прожилками от холода, но в глазах горела насмешка.

— А ты всё ещё надеешься, что я стану разговаривать с узурпаторшей? — он хрипло рассмеялся, и из уголков его рта капнула кровь, тут же замерзая в тонкие красные нити.

Императрица не моргнула.

Она провела рукой по воздуху, и ледяные шипы выросли из пола, медленно пронзая его ноги снизу вверх. Хруст костей смешался с шипением — плоть феникса пыталась заживить раны, но холод тормозил регенерацию.

— Почему ты предал моего сына?

Он скрипнул зубами, но не ответил.

Тогда она сжала кулак.

Лёд вздыбился, обвивая его тело, сжимая рёбра. Хруст. Ещё хруст.

— Ты предал Империю. Ты предал свою кровь. Украв Яйцо Феникса, ты обрёк своих людей умирать на Курилах, — её голос оставался спокойным, но в нём звенела январская вьюга. — Что тебе пообещали японцы? Деньги? Трон? Как разбазаривать земли империи, так первым в очереди встал?

Князь застонал, но тут же засмеялся, выплевывая кровавый лёд.

— Ты… не нашей крови… — его дыхание было рваным. — Говорить… буду только… с Андреем…

Мария Фёдоровна взглянула на одного из криомантов. Тот кивнул и приложил ладонь к груди князя.

Мороз пронзил плоть глубже.

Кожа почернела, пальцы отсыхали, превращаясь в хрупкие сосульки.

— Ты думаешь, феникс возродится из пепла? — она наклонилась, её дыхание обжигало холодом. — Но пепла не будет. Ты просто замёрзнешь. Навсегда.

Он закашлялся, и лёд в его лёгких заскрипел.

— Всё равно… скажу… только… ему…

Тишина.

Мария Фёдоровна выпрямилась, её лицо не выражало ничего.

— Позовите моего сына.

* * *

Я стоял на вершине облачного полигона, ноги слегка подрагивали от высоты. Передо мной в неспокойном воздухе кружили десятки химер — от крохотных, размером с ладонь, до крупных крылогривов и горгулий. Елизавета Ольгердовна стояла рядом, её седые волосы колыхались на ветру, а взгляд был холоден и точен, как лезвие. Но при этом на лице у неё застыло выражение ностальгии и высшего довольства, которые невозможно было скрыть.

— Сегодня ты научишься не просто управлять ими, а чувствовать их, — сказала она. — Химеры — это не инструменты. Это продолжение твоей воли. И если ты будешь обращаться с ними как с рабами, они предадут тебя в самый нужный момент.

Она подняла руку, и пять мелких химер отделились от стаи, выстроившись передо мной в идеальную линию.

— Первое — научись удерживать их в узком радиусе, — пояснила княгиня. — В бою это позволит тебе создавать живые щиты, разведчиков или диверсионные группы.

Она сжала кулак, и химеры тут же сгруппировались в плотный шар, не вылетая за пределы круга.

— Попробуй. Но помни — не дави на них. Дай им свободу, но направляй.

Я попытался собрать химер в плотный шар, но одна химера тут же вырвалась и улетела в сторону.

— Бегство первого бойца! — княгиня приложила руку ко лбу, как страдающая мать. — Уже проиграл войну, даже не начав.

Я сжал контроль сильнее — и две химеры тут же врезались друг в друга.

— О, прекрасно! — княгиня аплодировала с фальшивым восторгом. — Теперь у нас не стая, а летающее ДТП.

Я расслабился, представив, что они — просто продолжение моей руки, пять пальцев, каждый из которых я ощущал в мельчайших деталях. Представив, как сжимаю собственную кисть, я с удовлетворением отметил формирование шара. Получилось!

— Наконец-то! — княгиня вздохнула. — Хоть что-то похожее на контроль. Хотя, возможно, это просто случайность. А теперь усложним.

Княгиня взмахнула рукой, и между нами возник узкий каньон, наполненный хаотичными воздушными потоками.

— В реальном бою тебе придётся проводить химер через вражеские заслоны, — объяснила она. — Если будешь вести их слишком медленно — собьют. Слишком быстро — разобьются. И да, если потеряешь хотя бы одну — будем считать, что всю группу раскрыли и перебили.

Она провела через каньон десяток химер — они летели змейкой, огибая невидимые преграды.

— Твоя очередь. Десять химер. Без потерь.

Первая попытка провалилась — три химеры врезались в невидимые стены. Княгиня хмуро наблюдала.

— Ты ведёшь их, как стадо. Они должны чувствовать друг друга.

Я отправил химер клином — первые пять прошли, а шестую ветер швырнул в скалу.

— Бум! — княгиня сделала жест руками, изображая взрыв. — Теперь враг знает, что ты здесь. Поздравляю, операция провалена.

Я попробовал вести их змейкой — но они растянулись, и последние отстали.

— На войне отстающие равно мёртвые! — коротко прокомментировала мою неудачу княгиня.

Я сгруппировал химер плотнее и задал общий импульс — на этот раз все прошли.

— Ну… сойдет, — она скривила губы. — Хотя настоящий разведчик сделал бы это в два раза быстрее.

— Теперь самое важное, — княгиня отстегнула скипетр от пояса, и в воздухе вспыхнули огненные шары. — Враг не будет ждать. Ты должен уметь одновременно атаковать, защищаться и сохранять контроль.

Она показала: часть её химер ринулась в атаку, часть образовала живой щит, а несколько остались в резерве.

— Твой ход.

Я бросил всех химер в атаку — и они тут же попали под «огонь».

— Блестяще! — княгиня хлопала в ладоши. — Ты только что добровольно отправил всех своих солдат на смерть.

Я оставил половину для защиты, но забыл про резерв — и когда одна химера «пострадала», заменить её было нечем.

— Ну конечно, зачем вообще нужен резерв? — княгиня вздохнула. — Новых же после боя сделать раз плюнуть, всё равно что из мякиша хлебного вылепить.

Но внезапно напускной сарказм княгини сменился на вполне здравый совет:

— Если будешь метаться — проиграешь. Решай быстро, но не импульсивно.

Я разделил химер на три группы — атакующих, защитников и резерв. На этот раз все сработало.

— Наконец-то что-то похожее на разумные действия, — она скрестила руки. — Но война — это не только атака. — Порой тебе придётся спасать, эвакуировать, перебрасывать ресурсы.

Она заставила пятьдесят химер сцепиться в цепь, создав мост над пропастью.

— Попробуй. И помни — если одна ослабнет, рухнет всё.

Мой мост развалился сразу, как только я его создал.

— О, великолепно! — княгиня засмеялась. — Ты только что утопил весь отряд. Надеюсь, они хотя бы хорошо плавают?

Вторая попытка оказалась несколько успешней. Мост держался, но дрожал так, что казалось, вот-вот рухнет.

— Ну… технически это мост, — княгиня покачала головой. — Если, конечно, тебе нравится идея, что твои люди падают в пропасть с криками «ААААА!».

Постоянные упоминания вероятной смерти радости не добавляли, но я собрался, и на этот раз мост получился крепким. Княгиня прислушалась к чему-то, а после по её лицу пробежала судорога. У неё даже начался нервный тик. Но Елизавета Ольгердовна сцепила зубы и выдохнула, прежде чем снова заговорить.

— И наконец, высшее мастерство, — княгиня подняла руку, и полсотни химер взмыли вверх, выписывая в небе герб нашего рода. — Когда ты сможешь танцевать с ними, а не командовать. Твоё последнее испытание, — княгиня указала в небо. — Полсотни химер. Фамильный герб в небе. Без ошибок.

Во время первой попытки мои химеры сбились в кучу, образовав нечто, отдаленно напоминающее бесформенное пятно.

— О, это… абстракционизм? — княгиня прищурилась. — Или ты пытался изобразить раненого медведя?

Со второй попытки герб получился, но кривым и перекошенным.

— Если сильно прищуриться, то вроде похоже, — она скривилась. — Если, конечно, твой родовой знак — это пьяный дракон.

Я закрыл глаза, отпустил контроль — и химеры взмыли вверх, выписав в небе идеальный герб горгульи, расправившей крылья.

Княгиня замерла. Потом медленно кивнула.

— Ну… неплохо, — она повернулась, чтобы уйти, но в последний момент обернулась. — Но если подумать… могло быть и лучше.

В этот момент химеры сорвались в штопор, изображая смерч — символ главной ветви рода Угаровых.

Но впервые за весь урок мне показалось, что в глазах княгини мелькнуло что-то вроде… гордости.

Хотя, возможно, это просто померещилось.

Получив свою корзинку с завтраком, я ожидал, пока бабушка поговорит с Игнатом, своим полутуманным товарищем. Они вернулись на полигон княгини, чтобы скрыть разговор, но я отчего-то всё равно их слышал.

— Лиз… это не моё дело, но больно ты круто за мальца взялась… — осторожно вмешался боевой товарищ княгини. У той вновь появился нервный тик, а Игнат продолжил: — У тебя сын этот норматив месяц тренировал, пока сдал… А ты ему за одно занятие…

— Игнат! — бабушка оборвала местного коменданта или смотрителя за полигонами. — Коли нет… Вики нет… Времени на стандартные схемы обучения тоже нет. Пусть я лучше буду выглядеть как сука, но у внука хотя бы теоретически появится шанс выжить…

Разговор старых товарищей прервал уже знакомый мне посланец на орле, прибывший на полигон и бегом рванувший к полусфере княгини Угаровой.

Бабушка тут же покинула защитный купол и приняла конверт с магической печатью. Ей хватило пары секунд, чтобы вскрыть императорское послание и поднять на меня полный сожаления взгляд.

— Что случилось?

— Меня вновь призвали на службу.