Глава 21

Если я думал, что с уходом со службы времени станет больше, то я ошибался. Проблем хватало, и, пусть они были все достаточно небольшими, но ими следовало заниматься. Плюс обретение главенства в роду тоже накладывало некие процессуальные сложности, которые необходимо было завершить. Но здесь отработали бабушкины поверенные, и все документы были подписаны. Также мне необходимо было съездить в банк и заверить собственный оттиск силы для использования депозитарных ячеек, но этим я планировал заняться на неделе. Пока же для бабушки в особняке переоборудовали её спальню в палату интенсивной магической терапии, чтобы она не чувствовала себя оторванной от семьи.

Однако же княгиня даже болеть нормально не умела. По сути, за последние три дня у неё посетителей было больше, чем за последний месяц, насколько я мог судить. Это были как русские архимаги, которые пытались получить дополнительную информацию о пустотнике, так и некоторые представители иностранных родов. Княгиня держалась стойко, однако же без собственного средоточия силы это была столетняя женщина. И хоть организмы обычных магов были рассчитаны максимум до ста пятидесяти лет, уже сейчас бабушка чувствовала себя не очень хорошо. Пока это нивелировалось подпиткой магической энергией со стороны трёх лекарей, постоянно так или иначе дежуривших возле неё. Однако необходимо было придумать запасной вариант.

Однажды вечером мы сидели и беседовали с княгиней. Она чувствовала себя довольно сносно.

— Примерно, как столетняя развалина, — хмыкнула она, выпивая нечто крепкое из бокала.

Я уж хотел было сделать ей на эту тему замечание, но, уловив мой неодобрительный взгляд, бабушка махнула рукой:

— Ой, да брось! Сколько той жизни осталось? Тем более что это не алкоголь, а травяной настой. Прислали из стойбища близ Байкала в качестве поддержки. Мне на этих капельках теперь придётся сидеть до конца жизни. Хотя если переборщу, конец этот наступит очень быстро. А так ещё полвека обещают. Надо успеть ещё тебя женить да Эльзу замуж отправить… Да и праправнуков от вас дождаться!

Я даже кофеем поперхнулся. Бабушка рассмеялась при виде моего изумлённого выражения лица.

— Ну, а ты как хотел? Полвека при спокойной жизни я ещё протяну, а потом когда-нибудь аккуратненько усну и не проснусь. Так что торопить вас, конечно, с обретением пары не буду, но предложила бы посмотреть по сторонам, потому что род всё-таки крепок своим количеством, а не единичными представителями, как я. Понимаю, что и сама немало обмельчению поспособствовала, не выйдя замуж второй раз. Но я ни о чём не жалею, — улыбнулась Елизавета Ольгердовна.

— Кстати, о браке, — решил я заодно прояснить для себя некоторые аспекты. — С учётом перманентных войн и прочего… как здесь относятся к бракам?

— Да как и везде, собственно, — хмыкнула бабушка. — В Российской империи предпочитают иметь одну супругу. Любовниц иметь не возбраняется, в том числе и признавать бастардов, если таковые имеют магию. В этом нет ничего зазорного. Они получают отчество главы клана на тот момент. И без разницы, кто, где, когда и как нагулял этих детей, главное, что они усиливают род и клан в целом. Что же касается нас…

— А что, мы на каком-то особом положении? — свёл я брови.

— Ну, как тебе сказать… Мы же скандинавы. И у твоего предка Бьерна Утгарда, когда он прибыл в местное царство, было аж четыре официальные супруги-воительницы, от которых он прижил немного-немало порядка двенадцати детей. Правда, в ту пору из них дожило до старости всего лишь четверо, но этого хватило для того, чтобы род рос и развивался.

— Ничего себе, — удивился я. — И как на это смотрели здесь?

— Да никак. Ровно до того момента, пока он уничтожал врагов и поливал кровью поля сражений, ему готовы были простить всё что угодно. Вон, даже княжеский титул дали. Считали, что уж со своими бабами любой воин должен разбираться самостоятельно. Да и к тому же его «валькирии», как их за глаза называли, или «отмороженные кровожадные бабищи» тоже кому хочешь, при желании, могли и лицо начистить, и магией нос утереть.

— Что? — бабушка просто наслаждалась моим удивлением. — Да, у нас на бывшей родине женщины прекрасно воевали наравне с мужчинами. Посему никто и не удивился, что в роду Угаровых смогла появиться сумасшедшая сука и доразвиться до архимага с пассивным даром. Я продолжала славные родовые традиции.

— С ума сойти. То есть ты хочешь сказать, что, в принципе, это всё решается лично между людьми?

— У тех же японцев вообще целые гаремы приветствуются, причём официальные. У императора уже даже и не помню, сколько жён, сбилась со счёта. У Юмэ спроси, сколько у её деда-архимага официальных только жён и любовниц было, и я тебе так скажу, что как раз-таки сила — это большой показатель. Чем сильнее маг, тем больше ему прощают на самом деле, но тем большим он рискует, когда его призывают на службу. Вот и вся суть. Архимагам многое прощается, ведь и многие пытаются подсунуть под них своих дочерей фавориткой или в любовницы. Ведь можно получить весьма и весьма одарённого отпрыска, особенно если его временно припрятать от одарённого папаши, чтоб под себя не подгрёб. Так что вообще нет в этом ничего удивительного. Поэтому сами будете решать, с кем, как и когда судьбу связывать. Понятно, что некие династические интересы мы должны учитывать, но сам понимаешь: чем ты сильнее, тем проще тебе диктовать всем остальным собственную волю. А уж тем более это касается собственной спальни. Лично мне в своё время, наверное, простили бы гарем мальчиков-зайчиков, но я слишком любила супруга для того, чтобы заниматься таким непотребством.

Я задумался. При нынешнем своём архимажеском статусе я мог завести себе жён, любовниц, и никто бы ничего мне не сказал? Правда, официально подобного статуса у меня не было, но сам факт…

— Кстати, — бабушка поинтересовалась, — в свете открывшихся у тебя способностей как планируешь тренироваться? Подозреваю, что порталы твои — это как раз-таки уровень архимага, пусть и при поддержке неизвестной сущности. С одной стороны, это плюс, с другой стороны, скрываться тебе придётся. Судя по тому, что пустотники были предыдущими владельцами местного трона, за это тебя сильно не взлюбят нынешние. Ну и плюс, кроме того, ты с азиаткой-то своей разговаривал? Если не ошибаюсь, то ей, как жрице одной сущности, лежащее на тебе покровительство другой теперь поперёк горла встанет. Это не временно, это ты вляпался на постоянку.

— Ещё не разговаривал. Избегает она меня, — не стал я скрывать неопределённый статус наших отношений.

— Потому избегает, что не знает, что делать. С одной стороны, вроде бы и старик Кагэро не выкарабкался, и девочке — вольному воля, — хмыкнула бабушка. — У них там сейчас такая резня идёт за его наследство, что мама не горюй: желающих примостить седалище на его место столько, что хоть кучу малу организовывай. А с другой стороны, не просто же так она возле тебя ошивается. Чем-то сподобился ты ей, если она никуда не уходит, хотя, по идее, могла бы уже. Вольному воля, да и теперь в храм со спокойной душой могла бы вернуться без проблем, никто бы ничего ей не сделал.

— Не знаю, Елизавета Ольгердовна. Не знаю. Поговорить надо. Удерживать силой не стану. Ну и, если попросит убежища, тоже не откажу. Как ни странно, но пусть у неё и всего лишь один хвост, но обучить она меня смогла на совесть.

Я провёл рукой напротив своего лица, и при этом практически моментально изменился, став похожим на британского архимага Трындеца, разве что с завёрнутыми в трубочку ушами (уж очень запомнился мне этот вид). А затем провёл ладонью вверх и сменил быстро личину на молодого Прохора, затем снова дёрнул рукой вниз и вдруг предстал самой Елизаветой Ольгердовной.

Да, чтобы развить подобную скорость я тренировался перед зеркалом в день по несколько часов. Ведь для меня лично конструкт по смене иллюзорной внешности открывал очень большие перспективы в дальнейшем. На уровне с той же телепортацией. Только если телепортация давала мобильность, то смена личин давала скрытность и возможность к разведке.

Бабушка только покачала головой, глядя на меня.

— Да уж, научила тебя девка крепко. Никогда бы не подумала, что у неё такие таланты к обучению. За это по головке её в храме не погладят.

— А, может, это я способный? — улыбнулся я бабушке.

— Да ты-то способный, уж мне ли не знать, — похвалила меня бабушка. — Я видела, как ты химерами управлял. То, на освоение чего у некоторых уходили годы, у тебя едва ли не за одно занятие получалось. Так что твою способность я не отметаю. Ты мне вообще напоминаешь, Юра, чистый холст или губку, которая впитывает любые знания, до которых может дотянуться. Именно этим ты хорош. Ты не боишься учиться. Ты не считаешь себя закостенелым. Ты не считаешь себя лучше всех. Ты хочешь учиться, хочешь становиться сильнее, прекрасно понимая, чем это может для тебя обернуться. А нынешние маги учиться не хотят, — с сожалением произнесла княгиня. — Именно поэтому так мало среди нас осталось архимагов.

— Я тут подумываю ещё раз попытаться проверить собственные силы и телепортироваться на наши основные предприятия. Перед этим попрошу приготовить комнаты мне, куда бы я всегда мог переноситься. Для мобильности. И будет проще контролировать всю ситуацию и в случае необходимости решать проблемы.

— Идея хорошая, — кивнула бабушка. — Насколько я помню, ты говорил, тебе для такого фокуса необходимо полностью опустошать резервы. Ты тогда становишься слабее котёнка.

— Не совсем так. Резерв полностью опустошается в одном из случаев, а есть другой. Но он требует соблюдения очень строгих условий именно для сохранения резерва. Этих строгих условий я и хочу добиться созданием так называемых пустых портальных комнат, моих личных кабинетов. Ключи от них будут только у меня и, соответственно, как, почему и для чего они нужны, всем остальным знать нет необходимости.

— Очень быстро раскроют твои такие портальные комнаты, — хмыкнула бабушка. — Люди не идиоты. Если ты будешь из ниоткуда появляться вдруг из своего кабинета, если не было ни слуху ни духу о тебе, то шила в мешке не утаишь. Все слишком быстро узнают о твоих способностях.

— А что ты тогда предлагаешь?

Бабушка задумалась, откинувшись на подушки.

— Помнишь, на карьерах нам показывали проклятое место, куда все соваться боялись? Я бы туда точку привязки сделала как-нибудь. Ну, или к месту, куда меньше всего посещаемость. И уже оттуда появлялась бы. Мало ли, уж как ты туда добрался — хоть химерой, хоть ещё чем. Опять же, иллюзионист ты не из последних. Всегда можно сказать, что химера иллюзорная просто была развеяна, поэтому…

— Но всегда ведь можно из этих кабинетов выбираться под невидимостью и отводом глаз, — подмигнул я бабушке.

Елизавета Ольгердовна аж крякнула от неожиданности и закашлялась своими волшебными травяными капельками.

— А вот об этом, внучок, не подумала. То, что ты можешь не только личины менять, но ещё и скрываться… очень хорошо. Вот уж точно твоей японке нужно отплатить добром за добро. Хорошие навыки она тебе дала. Хорошему научила.

— Может, и не хорошему, но полезному, однозначно, — криво улыбнулся я. — Так что надо бы с Юмэ обсудить вопрос. Да и чувствую, что передышка ненадолго нам дана.

Бабушка нахмурилась.

— Думаешь, кто-то придёт мстить за пустотника?

— О-о, нет, я не по этому поводу, — покачал я головой. — Я думаю, что с исчезновением твоей фигуры в ранге архимага с шахматной политической доски империи нас сейчас все, кому не лень, начнут прощупывать на всевозможные каверзы и попытки отщипнуть от нас что-нибудь. К тому же принц дал мне отставку. С одной стороны, это формальная отставка, шифр доверия сохранился, а с другой стороны, вроде бы как и отлучение от будущего императорского тела. Поэтому воспринято это может быть по-разному. Я жду провокаций. Надеюсь, что их не будет, но, в принципе, зная шакалье нутро высшего света, даже не предполагаю, что нас пронесёт. Не Пронесёт. Нас попробуют на зубок все, кому не лень.

Бабушка снова нахмурилась.

— Да, и программу с ветеранами придётся временно свернуть, пока Резван не вернётся, — вынужден был признать я.

— Ненадолго, — отмахнулась княгиня. — Скоро энергомант привезёт тебе подарочек от Эраго.

— А он привезёт? — удивился я.

— Привезёт, — криво ухмыльнулась бабушка. — Эраго были первые, кому я позвонила, как только выбралась из больницы. Так что ждём. Что-то его задержало, это да, но должен будет вскоре вернуться.

Так мы периодически с бабушкой и беседовали. Я очень много узнавал, она подсказывала, в каком направлении мне действовать дальше, во всяком случае, в плане процессуальных моментов, но очень быстро уставала. А потому, распрощавшись и чмокнув Елизавету Ольгердовну в щеку, я отправился на разговор с Юмэ.

Мы с ней три дня практически избегали друг друга, вплоть до того, что она выходила есть в иное время, чтобы не встречаться со мной. Я помнил, что ей физически доставляет дискомфорт наличие на мне благословений иных сущностей, и удивлялся, почему я не ощущал чего-то подобного от нахождения с ней рядом.

Войд только хмыкнул внутри меня.

— Говори уже, что я опять упускаю из вида?

— Конечно, не ощущаешь. Ты поджираешь из неё каждый раз, когда она находится рядом. Ты как будто отпиваешь, высасываешь из неё определённую часть божественной энергии. Конечно, ей хреново. Представь, что при нахождении рядом с ней тебя грызёт какой-нибудь тигр, срывая с кости мясо. Вот и она себя так чувствует, только вместо тигра с неё срываются энергетические слои.

— Это твоих рук дело?

— О нет, — тут же отказался от подобной подпитки Войд. — Это не моё направленное действие. Если б я её начал жрать, вряд ли бы я остановился. Уж очень вкусная она у тебя — спелая, медовая, с терпким вкусом пряностей. Нет, это всего лишь твои собственные способности, твоя собственная аура и божественное благословение, скажем так. Со становлением жрецом жрать ты из окружающих начал пассивно, на уровне, если не хорошего энергоманта, поглощающего всё и вся отовсюду, то где-то очень близко. Именно поэтому, если ты сейчас благополучно потратишь свой резерв в ноль, да, то восстановить его тебе проще всего будет где-нибудь в людном месте, в толпе, отщипнув от всех по кусочку. Так что сильно уж на счет голода тебе теперь переживать не стоит. Правда, есть и некоторые побочные эффекты.

— Какие? — осторожно уточнил я.

— Ну, а представь, что ты с голодухи наешься со стола, ломящегося яствами, вплоть до несварения желудка и вздутия. Тебе будет хотеться вернуть всё содержимое. То же самое будет и с силами. Одно дело — пить нечто как изысканный коктейль, допустим, как вино долгой выдержки определённого урожая, а другое дело — нажраться сивой бормотухи, смешав всё и сразу по принципу: «Водка, пиво и вино, здравствуй, мама, я в говно». Вот и у тебя будет такая же ситуация, когда попытаешься нажраться от всего и по очереди. Тут либо ужрать кого-то одного, но чуть ли не в ноль, либо от всех по чуть-чуть, но с гарантированным похмельем.

Я тихо выругался.

— Зашибись последствия. То есть, хочешь или не хочешь, но меня медленно, но верно пытаются подсадить на эту самую иглу постоянной жажды и голода. Много мне дано в части возможностей, но ещё… но этими возможностями следует пользоваться очень осторожно, иначе меня просто-напросто сделают энергетическим наркоманом. А ведь очень возможно, что прошлого пустотника именно так и подсадили на необходимость получения всё больших и больших сил.

* * *

Отдельно у нас был разговор с Алексеем. Я всё-таки вот хотел узнать, чем закончилась наша операция в особняке на отшибе столицы, где держали Анну. Удалось ли подчистить следы.

— Конечно, — посмотрел на меня Алексей как на умалишённого. — Изначально после подобных мероприятий в команду входит несколько чистильщиков.

— Что ты имеешь в виду? — удивился я.

— Как минимум, убираются, уничтожаются все тела, чтобы не оставалось следов, и уничтожается вся кровь соответствующим образом.

— Это какой-то тлен или конструкт расщепления?

— Нет. Кровь убирают водники как жидкость. Они в состоянии её полностью собрать. Дальше её испаряют огневики. Для этого особых умений не нужно. Точно так же, как и для того, чтобы сжечь тела. С одного человека выходит порядка одного спичечного коробка пепла. Поэтому со всех ваших шантажистов осталась очень, очень небольшая урночка. А порядок в особняке навели обычной бытовой магией. Дыры в стенах ею, правда не залатаешь, но и мы ремонты делать не нанимались.

И, честно говоря, ничего внутри меня не дрогнуло. Наёмники — не наёмники, кем бы они ни были, они пытались убить меня, и пустотные гранаты, и прочее — это только явное тому доказательство.

Я поинтересовался, нашли ли какую-либо информацию по поводу принадлежности отряда кому-либо: либо боевому крылу ордена, либо ещё кому-то.

— Нет, — покачал головой Алексей. — Работало два отряда. Через гильдию наёмников проходил только один. Отряд простецов — крепкие середнячки. Посему не думаю, что их будет кто-то искать.

— Откуда взялся второй?

— Возможно, что залётные гастролёры. Тем более что документов при них не было, но, судя по внешности, не наши, сильно не наши. Либо с южных рубежей империи, либо и вовсе иностранцы.

Успокоившись подобным образом, что это на нас никого не выведет, я поинтересовался:

— А что с Аней?

— Всё нормально. Подлечили. В интернате, боится теперь куда-либо выходить. Очень просила о встрече с вами, когда найдёте время. После всех событий очень просилась к вам в больницу, но мы не рискнули. Её под присмотром, конечно, можно было сопроводить, но это бы ещё сильнее привлекло к ней внимание. Посему, когда-то, когда найдёте время, предложил бы отправиться в интернат, заодно и посмотрите, каков он на вид.

Я кивнул.

— Идея хорошая.

Теперь приходилось полностью вникать в дела рода и разбираться, как он функционирует, даже пусть в таких мелочах.

* * *

Моему желанию пообщаться с Юмэ не суждено было осуществиться как минимум потому, что, когда я пришёл, её не оказалось в своей комнате. Поинтересовавшись у Константина Платоновича, не в курсе ли он, куда пропала наша японская гостья, получил ответ, что за ней прибыли из японского посольства и пригласили туда для беседы. Отказать им она не смогла. И не далее, как полчаса назад, её отвёз Прохор в посольство. В случае, если необходимо, могут отправить за ней нашего законника, чтобы её вернули.

Пока я даже не знал, стоит ли этим заниматься, уже очень часто мои визиты в японское посольство заканчивались весьма неожиданными последствиями. Что ж, если через час она не объявится, необходимо будет наведаться туда ещё раз с визитом. Правда, боюсь, что в этот раз моё нахождение рядом с кицунэ не доставит ей особого удовольствия.

Тем временем я неожиданно в нашем особняке умудрился столкнуться с Юматовым Степаном. Тот обрадовался мне будто родному.

— Юрий Викторович, я к вам за помощью.

Увидев у него в руках папку, я решил, что это вновь документы для патентного бюро, однако же артефактор смог меня удивить.

— Мы тут собрали некоторую информацию. Вам бы пообщаться с вашим бывшим коллегой господином Железиным.

— В связи с чем? — поинтересовался я.

— Дело в том, это касается протезов. Мы тут кое-что покумекали и сообразили, что для прототипа нам, кроме титана, который имеется на рынке в очень малых количествах, нужно ещё кое-что. И что-то мне подсказывает, что через господина Железина, наследника железорудного магната, приобрести всё это будет гораздо проще. Пусть не по доброте душевной, но всё-таки это прямой выход. Они весьма крупные игроки на рынке, а потому, сами понимаете, при желании, если захотят сотрудничать, не откажут, либо могут указать на каких-то людей. Даже если втридорога нам поставят — нечего. Сейчас в свободных объёмах то, что нам нужно, на рынке мы не находим.

Забрав у Степана папку, я отправился в кабинет главы рода, теперь формально ставший моим, хоть он и принадлежал до этого бабушке. Подумав, я всё же решил оборудовать себе собственный кабинет, давая возможность Елизавете Ольгердовне не быть гостем в собственном доме и не уступать мне кабинет, которым она владела безраздельно последние… подозреваю, что как бы мне ни лет шестьдесят-семьдесят. Некрасиво со стороны мужчины поступать подобным образом. Потому я присел на её кресло и набросал короткую записку Железину с предложением увидеться и побеседовать где-нибудь в приятном для него месте в удобное для него время.

После этого, вызвав посыльного, отправил записку по адресу особняка Железиных в столице. Собственно говоря, можно было бы и позвонить, если бы я точно был уверен, что Железин находится дома, в то время как понимал, что сейчас ему едва ли не одному вместе с Морозовым придётся отдуваться на должности камер-юнкера, пока не поставят кого-либо на моё место. Посему записка в моём случае была предпочтительным вариантом.

Взгляд мой упал на две корзины для писем. Там стараниями Алексея, корреспонденция была разложена в две стопочки, причём стопочка меньшего размера имелась даже на моё имя. Я заинтересовался. Вскрыть я их мог абсолютно без проблем, это не было бы неким нарушением протокола либо ещё чего-либо.

Прихватив все три письма, я отправился к себе читать. Кому же я лично вдруг понадобился, при том, что являлся личностью абсолютно не одиозной и уж больших знакомств за это время точно не успел завести? Но любопытство оно такое.

Как оказалось, я себя сильно недооценивал. Первое письмо было от Динары Фаритовны Каюмовой. Она приглашала наше семейство на ужин в ближайшие выходные. И я склонен был его принять. Собеседницей Каюмова была интересной, как минимум. А как максимум… что-то она знал такое, что откликалось в той части памяти, что была скрыта от меня.

Второе письмо удивило меня даже больше, чем первое. Писала мне Шайанка Раджкумари, индийская принцесса, дядя которой попытался меня убить, но по итогу одарил своим демоническим колечком. Письмо было едва ли не по-военному коротким:

«Тадж, если однажды захочешь обрести истинное наследие предков, приезжай в Раджпутан».

Ну да, ну да! Чтоб меня там же и прикопал её папаша-махараджа… Помню я, как дядя на меня отреагировал. То ли принцесса чрезмерно наивна, то ли писала это под диктовку отца. Нет уж, тут бы с одним родом разобраться. В дела другого я лезть не планировал.

Ну и третье письмо… было написано рунником… Тем самым, который переводила княгиня, пытаясь отыскать информацию о моём даре. И он, зараза, в отличие от самоучителя по магии кошмаров и пособия по био-маго-механическим протезам не хотел переводиться на понятный мне язык.

Прихватив письмо, я вновь вернулся к бабушке в кабинет. Собрав все древние фолианты и рабочие записи княгини, я пришёл к ней в спальню:

— Елизавета Ольгердовна, свет очей моих, помогите неучу-отпрыску прочитать письмо, пришедшее на его имя на руннике.

Я протянул лист, испещрённый символами, бабушке. Та хмурилась, но шевелила губами, будто по слогам читая написанное. Наконец, спустя бесконечно долги полчаса, во время которых я едва не лопнул от любопытства, она подняла на меня ошарашенный взгляд:

— Здесь написано, что носителю крови Утгарда следует явиться в чертоги Ётунов не позднее начала празднования дня зимнего солнцестояния для подтверждения права на княжение.