Глава 9

Служба началась с неожиданности. Из трёх камер-юнкеров на службу явилось только двое: я и Железин. Солнцев отсутствовал, что было вопиющим неуважением к трону. Однако же вряд ли это произошло по его собственной прихоти. Либо его настигли последствия визита к нам, либо я слишком великого о нас мнения, и причина отсутствия с нами не связана.

Наши сомнения развеял обер-камергер Марии Фёдоровны Штерн Василий Петрович. Он явился точно в срок, в девять утра, и вместе с ним прибыл ещё один молодой человек. Высокий, стройный, светловолосый и синеглазый. Мне неизвестный кого-то напоминал, но я не мог вспомнить кого.

— Никита Сергеевич, Юрий Викторович, — чинно поздоровался обер-камергер, — в ваших рядах произошла вынужденная замена. Дмитрий Сергеевич, к сожалению, вынужден был отправиться на лечение после досадного инцидента, произошедшего на балу в честь именин Его Императорского Высочества. И пока вместо него обязанности камер-юнкера будет выполнять Морозов Иван Петрович.

А ведь точно! Вот кого он мне напомнил, архимага Морозова, явно приходившегося Ивану Петровичу кем-то из старших родственников. Кроме всего прочего, я отметил заколку в виде снежинки на косе новенького, больше подходящую барышне. Бедняга. Семейные традиции не выбирают. Серьга у Каюмовых и то не так по-женски выглядела.

Оставалось надеяться, что характер у него лучше, чем у Солнцева.

— Прошу любить и жаловать, а ещё лучше — принять в свой круг и, в случае чего, подсказывать на первых порах.

Засим обер-камергер оставил нас наедине, и мы принялись знакомиться с новым собратом по несчастью… тьфу ты, вернее, коллегой по службе.

Пяти минут неспешного разговора хватило, чтобы понять, что Морозов — всё же весьма приятная замена Солнцеву: вполне образован, учтив, не лезет со своим мнением, выслушивает собеседника, может выступать с аргументами и контраргументами и, на первый взгляд, вполне способен к взаимодействию.

У Солнцевых же, видимо, граф решил заняться перевоспитанием отпрыска, чтобы тот не позорил его. Ибо весьма дорого обошлось неучтивое поведение сына графу.

Его Императорское Высочество появился спустя пять минут, поприветствовал нас и попросил проследовать за ним в кабинет. Там мы расселись за одним столом, и Андрей Алексеевич, чья аура нынче на удивление сияла уже гораздо ровнее, без рваных всполохов, имея равномерный алый окрас, обратился к нам:

— Итак, господа, мои именины мы пережили, можно сказать, с успехом. Никита Сергеевич, вам отдельная благодарность за вашу стрессоустойчивость и возможность заменить любого из ваших коллег по необходимости. Если бы не вы, в плане соблюдения церемониала всё прошло бы гораздо хуже. Вас, Юрий Викторович, сердечно благодарю за быструю реакцию, а также за оказание помощи в разрешении неожиданных ситуаций. В этом вопросе вы сработали превосходно. Ну а с вами, Иван Петрович, мы ещё познакомимся. На ближайшее время — думаю, месяца на три-четыре— это станет вашим местом службы. Надеюсь, что вы сможете сработаться, и я буду каждому из вас доверять всецело в равной степени.

Принц озвучил новый график службы, где сперва предполагалось работать в паре с Морозовым, чтобы его поднатаскать, а после выходить на службу раз в три дня.

— Дежурить будете посменно: сутки находиться при мне, двое суток заниматься своими делами. Все мы понимаем, что у вас также есть обязанности перед родом и кланами. Соответственно, служба мне, пусть и почетна, но всё же является обременительным занятием, а посему я постараюсь сделать так, чтобы у вас оставалось время на занятия своими делами. Кроме того, сразу должен признаться, что не всегда это будет удаваться, и потому иногда я буду выдёргивать вас внеурочно для помощи в тех или иных делах.

Мы кивали, вежливо слушая нашего покровителя, а после он кивнул Железину и сообщил, что сегодня тот получает выходной и на службу приглашаться будет завтра.

Морозова же для начала принц отправил ознакамливаться со всевозможными регламентами службы во дворце. У меня едва ли брови на макушку не сбежали, когда я услышал подобное. Оказывается, существовали какие-либо регламенты? А почему я их не читал?

Но стоило Морозову отправиться к обер-камергеру Её Императорского Величества для изучения данных регламентов, Андрей Алексеевич хмыкнул:

— Не смотри так на меня. Да, они существуют, но Морозов — протеже Штерна. Вот пусть юноша и работает по старинке, буква к букве. Ты мне нужен совсем не для того, чтобы наизусть рассказывать всевозможные протоколы и регламенты. Как оказалось, талант у тебя в несколько иной сфере.

— Ну да, находить неприятности на задницу, — хмыкнул я.

— Если бы, друг мой, если бы… — криво улыбнулся принц. — Ты обнаруживаешь неприятности не только на своей заднице, но ещё и на моей. А после героически её спасаешь.

Вот здесь мы с принцем уже вдвоём не скрывали улыбок.

— Как ваше самочувствие? — позволил я себе непраздный интерес.

— Два дня просидел у себя в покоях, не высовываясь для того, чтобы выровнять собственный магический фон. И то мне ещё приходится ходить вот с такой вещицей.

И принц показал на старинный перстень с рубином, на вершине которого сиял гравировкой феникс.

— Эта вещица маскирует мою ауру для того, чтобы я не сиял, как солнышко.

В целом, артефакт справлялся с задачей, насколько я мог судить, но принцу я об этом не сказал. Зато он поделился со мной новостями иного толка:

— Пришёл ответ от индусов, нападение на меня в день моего совершеннолетия они назвали, цитирую: «частной инициативой» и не несут ответственности за перебравшего с горячительными напитками и увидевшего демонов раджу. Со своей стороны они передали наши претензии раджам Раджпутана предложили посредничество в решении разногласий, а ещё прислали артефакт в качестве извинений за «неудобства». Нормально? Покушение на наследника престола они назвали «неудобствами».

— Лихо, — отреагировал я. — Умеет кто-то перекладывать ответственность!

— Так у них многотысячелетний опыт, — пожал принц плечами. — Будем торговаться дальше. Кстати, когда матушка узнала, что ты не сдрейфил и единственный стоял между индусами и мною, то подписала бумаги о передаче тебе в собственность вулкана Алоид. Бумаги на владение заберёшь в канцелярии.

Я чуть было не выдал: «А на кой он мне?», но видимо, выражение лица у меня было столь изумлённое, что принц решил пояснить:

— Этот тот остров с антимагической аномалией. Ты же интересовался…

— Благодарю, — искренне обрадовался я подарку Андрея Алексеевича, который в суете не забыл мою просьбу. — Хоть буду знать, как называются сие прекрасное место.

— Остальные маги с тобой бы поспорили насчет прекрасности, — хмыкнул принц. — Особенно в контексте того, что тебе придётся обозначить там собственные полномочия и построить хотя бы что-то отдалённо напоминающее форт. А без магии придётся строить по старинке, завозя материалы морем, что само по себе недёшево, так ещё и строители должны быть неодарёнными, чтобы их не корёжило в аномалии.

— Справимся как-то, — не стал я углубляться в тему новых владений, тут же её сменив: — И чем тогда сегодня займёмся, Ваше Императорское Высочество?

— Изучением каталога невест, — ответил Андрей Алексеевич, — хочешь, и тебе заодно подберём?

Обозрев моё ошарашенное выражение лица, принц добавил: — Шучу, конечно, но ты подумай… Вся подноготная, как на ладони. Конфетку выберем, я ходатайствовать буду… Не откажут ведь!

— Ваше Императорское Высочество, они же все иностранки, и пиромантки, вероятнее всего, и метят на императорский трон подле вас… Я-то им на кой? Вот если бы мне такую же выборку по нашей империи сделали… Я бы не отказался посмотреть.

— Знаешь, Юрий Викторович, что меня в тебе исключительно подкупает? — покачал головой принц. — Твоя рациональность и практичность. Другой бы уже раньше меня листал картотеку и планировал выгодный союз, а ты в сторонку отошёл и о более приземлённых вещах думаешь.

— Ничего удивительного, Ваше Императорское Высочество. Я, знаете ли приверженец двух взаимоисключающих себя теорий обретения счастья, — решил я быть чуточку откровенным.

— Ну-ка, ну-ка! Каких? Вступления в брак по расчету и по любви?

— Не совсем. Я считаю, что жениться можно по соображениям обеих сторон, но с одним условием. Женщина должна вас уважать и по собственному желанию следовать за вами хоть куда, хоть на трон, хоть на эшафот. Её верность должна быть вам исключительна, как и ваша ей. И под верностью я имею в виду не постельные приключения, хотя и их тоже, а веру, непоколебимую веру друг в друга.

— Да вы, княжич, идеалист, — на лицо наследника престола набежала тень. — Наше с вами положение обязывает выбирать невест с соответствующей родословной, не хуже кобыл на торжище. И лишь счастливчикам удаётся не разочароваться в браке, построенном на экономических и политических интересах.

— Мне жаль, Ваше Императорское Высочество, что мы с вами живём в нынешнее время.

— Отчего же?

— Поскольку раньше, мы бы смогли сочетаться браком с любой девушкой, а уж родословную из «заморских краёв» царедворцы ей бы придумали в процессе.

В моей шутке была лишь доля шутки, но Андрея Алексеевича она заставила задуматься. Спустя минуту на лицо его вернулось расслабленное выражение.

— Значит, невест пока отложим до лучших времён, чтоб не одному мне страдать от мук выбора, — отмахнулся принц.

— А отчего такая спешка с вступлением в брак?

— Основных причины две: угроза прерывания основной линии крови и экономия на коронационных торжествах. Гораздо проще короновать сразу со мной и супругу, чем позже для неё отдельно проводить подобное торжество.

М-да. Интересно, а это у нас Мария Фёдоровна такая жадная или казна настолько прохудилась, что приходится на праздниках экономить? С другой стороны, стоило признать, если каждый раз такие приёмы по три тысячи гостей закатывать, никаких денег не напасёшься. Безвозмездно всегда и везде любили выпить и закусить.

Оставив размышления о государственных тратах, я всё же решил озвучить некоторую часть собственных проблем.

— Андрей Алексеевич, могу я нагло воспользоваться собственным положением и инициировать один весьма животрепещущий для моей семьи вопрос?

— Какой же? — даже заинтересовался принц. — Впервые слышу, чтобы ты сам просил о чём-то. Что-то случилось?

— Ну, как вам сказать… Мы же принимаем виру от Светловых… — осторожно начал я прощупывать почву.

— Да, я помню.

— И одним из наследуемых предприятий была небольшая мастерская бытовых артефактов, являвшаяся поставщиком для дворца.

— Что-то такое припоминаю, — кивнул принц.

— Поскольку практически все изобретения защищены патентным правом, то по факту получили мы лишь здания с цехами, где не было ни одного артефактора, способного создать то или иное устройство. Поставить дворцу идентичные устройства без выкупа патентов мы не в состоянии.

Принц нахмурился:

— Если мне не изменяет память, от чего-то подобного матушка и пыталась вас застраховать. Неужто Светловы совсем обнаглели?

— Если смотреть с законодательной точки зрения, придраться не к чему, — развёл я руками. — Но сам факт, что на мастерской имеется госзаказ и мы обязаны его выполнять, так или иначе имеет место быть. Как и штрафные санкции за его невыполнение.

— И что же вы планируете сделать? — нахмурился принц.

— Да, собственно, идея была следующая: мы хотим взять образцы тех изделий, которые поставляли вам Светловы, и провести сравнительные испытания с теми образцами, которые готовы поставить мы. И если эти образцы устроят вас по качеству, то перезаключить соответствующий договор поставок уже с Угаровской княжеской артефакторной мастерской.

— Что ж, идея вполне здравая, — похвалил принц. — А что поставлял Светловский артефакторный цех?

— Свечи самовозгорающиеся, чайники самонагревающиеся и погодные регуляторы для оранжерей, — перечислил я уже заученный перечень. — Мы готовы продемонстрировать работоспособность наших образцов хоть сейчас, — я мысленно похвалил себя за предусмотрительность и вызов Юматова с образцами с утра пораньше ко дворцу. — И, кроме того… буду честен, мы прихватили ещё несколько образцов, до того не проходивших в дворцовом заказе. Мало ли — что-то из этих артефактов понравится либо вам, либо вашей матушке с сестрой.

— Это хорошая идея, — кивнул принц. — Если это какие-нибудь новинки, им будет интересно ознакомиться с ними.

— Тогда, если вы не против, я подготовлю кое-что к просмотру у вас в кабинете. Позже мы попросим присоединиться к нам Её Императорское Высочество и Её Императорское Величество.

— Зачем же в кабинете? Пойдёмте в общую гостиную, покажете всё там.

— Я только проведу во дворец разработчика артефактов с образцами и приступим.

* * *

Когда я вышел с территории дворца с пропуском для Юматова и его образцов, на бедном артефакторе лица не было.

— Степан, что произошло? — обратился я к нему.

— Ваше сиятельство, мы с утра попробовали наведаться в патентное бюро… — он мял папку с бумагами, так что она издавала тихий скрип. — Мы получили отказ.

Чего-то подобного я и ожидал.

— Чем они его мотивировали?

— Мотивируют тем, что мы не создали ничего принципиально нового, лишь улучшили некоторые показатели. И для того, чтобы определить некую инновационность, необходимую для патентования, необходимо созывать комиссию, которая будет рассматривать наши образцы и документацию к ним не менее двух недель.

Я тихо выругался.

— И я так подозреваю, что в состав комиссии входит кто-то из Светловых?

— Правильно догадываетесь, — кивнул Юматов. — Правда, не напрямую. Там заседает один из его вассалов, и в том числе торговых партнёров.

— Прелесть какая. Промышленный шпионаж поставили на поток. Я надеюсь, документы вы им не оставили?

— Ни в коем случае, — ужаснулся Юматов. — Уже один раз мы таким образом прогорели во время показа своих образцов перед выставкой, канувших безвозвратно. Второй раз на те же грабли наступать не решились.

— Ну и правильно. Сейчас демонстрируем то, что имеем, императрице, и ежели ей всё понравится, то попробуем заручиться поддержкой императорской семьи в получении патента.

Юматов слегка побледнел.

— Пойдём, Степан. Поскольку ты непосредственно отвечаешь за свои артефакты, ты же и будешь демонстрировать их работоспособность.

Кажется, после моих слов Юматов побледнел ещё сильнее, напоминая статуи в императорском саду.

— Крепись. Сам ведь хотел покровителя из высоких аристократических кругов. Теперь придётся соответствовать и тоже держаться.

— Но кто я? А кто они? — просипел Степан. Папка из его рук выпала на брусчатку, листы с экономическими и практическими выкладками разлетелись. Мы быстро собрали их воедино, и я принялся за успокоение своего вассала:

— Смотри на эту встречу не с точки зрения различий статуса или класса. Ты — профессионал своего дела в артефакторике! А они — тоже профессионалы своего дела, но в вопросе управления государством, которому необходимо облегчить бытовую жизнь. Именно этим вы вместе и займётесь.

Кажется, мои успокаивающие слова подействовали на Юматова, и он кивнул, чуть приободрившись. Забрав с собой несколько ящиков с образцами, он проследовал за мной во дворец.

Нужно отдать должное Юматову — производить впечатление он умел. Принеся в гостиную несколько ящичков, он осторожно раскрыл их. Внутри они были выложены специальными обрезками бумаги, не давая испортиться самим артефактам. Он принялся выставлять свои образцы: на одном столике подготовил улучшенные нами артефакты, на другом расположил то, что могло бы заинтересовать императорскую семью в качестве бытовых артефактов.

Обер-камергер Её Императорского Величества шепнул кому-то из слуг и были принесены из запасников образцы ранее поставляемой Светловыми продукции — они также стояли на отдельном столике. И собственно, с этого момента Юматов превратился едва ли не в конферансье. Артефакты он любил и знал своё дело, из него доступным и понятным для обывателя языком лилась песня восхваления и сравнения характеристик артефактов.

Завершив демонстрацию сравнительным анализом в части выгод дворца, Юматов передал собственные выкладки обер-камергеру для ознакомления.

— Браво, княжич, — похлопала в ладоши императрица, но выражение её лица не свидетельствовало о восторгах. — И ради этого вы оторвали меня от дел на полчаса? Этот вопрос вы могли бы решить и Василием Петровичем.

— Нет, Ваше Императорское Величество, я бы не посмел, — склонился я в поклоне, — вашему вниманию мы хотели показать некоторые иные образцы… Если будет на то ваша воля.

— Показывайте, — милостиво разрешила императрица.

И у Юматова начался второй акт выступления. На сей раз он расхваливал собственные изобретения: вазы для цветов с аретфакторной заменой воды, постельное бельё с подогревом, сонной магией и защитой от насекомых, кресла с концентрацией внимания для обучения и работы и даже ванна с массажными пузырьками и несколькими температурными режимами.

Последними двумя изобретениями императрица заинтересовалась особо, но образцы изделий по понятным причинам на месте не были представлены.

— Княжич, впечатляет. Две последние позиции пусть доставят во дворец сегодня же, проверим работу. Если они меня удовлетворят, то вопрос с аналогами решится положительно, а ваша мастерская получит в разработку ещё один заказ, на сей раз всеимперского значения.

Пока Юматов бледнел и молча на меня таращился, я взял переговоры в свои руки:

— Что интересует Ваше Императорское Величество?

— Если ваши умельцы смогли сделать комплект мебели для концентрации, пусть придумают такой, который будет давить на совесть и заставлять мздоимцев половину от взяток тратить на благие дела.

Мы с Юматовым переглянулись, не понимая, шутит императрица или нет.

— Победить взяточничество невозможно, так пусть хоть стране пользу принесут, — пожала плечами императрица. — Придумаете нечто подобное, и ваша мастерская станет поставщиком мебели во все государственные имперские учреждения.

Кажется, императрица не шутила.