Глава 10

Что же, иногда пользоваться служебным положением оказалось удобно и даже выгодно. После того как Юматов привёз набор мебели для принцессы Елизаветы, а также ванну с магическим массажем из воздушных пузырьков и самоподдерживающейся температурой воды, императрица просто растаяла. Как поведал мне Андрей Алексеевич с улыбкой:

— Такой довольной мать я не видел очень давно.

Мы получили разрешение на поставку аналогов нашего производства, а Юматов озадачился созданием антивзяточного комплекта мебели для чиновников. Уж не знаю, как он собирался достичь подобного эффекта, однако же игнорировать приказ императрицы мы просто не могли.

Но самым главным было даже не это. Принц лично решил вопросы с патентной документацией. На комплектах документов, подготовленных Юматовым для сдачи в патентное бюро, он поставил личную подпись и оттиск печати наследника престола, где было написано:

«Приоритетная закупка императорского двора. Патент выдать сегодня же».

Нужно отдать должное, что с этим комплектом документов в патентное бюро явился не один Юматов, а в компании со мной. Ради этого меня даже отпустили со службы на час раньше, чтобы я мог успеть вовремя.

Заодно по указке принца было сказано запатентовать и изобретение в части мебели и ванной. Однако же, по указке принца в этих комплектах мы оставили лишь описательный принцип действия артефактов, полностью скрыв всевозможные магические связки при регистрации оных, чтобы не дать возможность копировать конкурентам, которые однозначно у нас должны были вскоре появиться.

Оставив Юматова в карете, в патентное бюро я явился в одиночку за полчаса до окончания рабочего дня и, надо сказать, направился сразу же к начальнику. Располагался он на третьем этаже громоздкого здания с маленькими окошками, выходящими на набережную реки.

В приёмной меня встречал худенький молодой человек в очках, который попытался заслонить дверь. Я взглянул на секретаря магическим зрением и понял, что тот обладает достаточно слабым рангом магии. А уж по его мышино-серому цвету ауры и вовсе нельзя было определить, что же это за магия такая. Однако же, надо отдать должное, он встал грудью на защиту собственного патрона.

— Кто бы вы ни были, сюда нельзя!

Он поправил очки на носу, съехавшие от его резкого прыжка из-за стола к двери, и теперь испуганно смотрел на меня. Поскольку в патентное бюро я явился в дворцовом мундире, а секретарь всё-таки разбирался во дворцовой форме, видно было, что сейчас мозг бедного служащего (а возможно, и не бедного) затапливает паника: ведь, защищая собственного руководителя, он посмел перечить достаточно высокому дворцовому чину.

— Любезный, сообщите своему руководителю, что к нему на приём прибыл княжич Угаров, камер-юнкер Его Императорского Высочества Андрея Алексеевича.

— Начальство сейчас отсутствует, — пискнул секретарь, всё также загораживая грудью проход к руководителю.

Однако же простейшего взгляда на дверь мне было достаточно, чтобы рассмотреть за ней слабые отсветы магической ауры. Чуть присмотревшись, я понял, что аур там было две, причём одна будто бы наслаивалась на другую. Я даже несколько опешил от увиденного: неужто начальник патентного бюро кого-то решил оприходовать у себя же на столе? Либо я что-то не так понимал.

— Уважаемый, вопрос мне нужно решить сегодня же, причём прибыл я сюда по поручению Его Императорского Высочества. Если вы сейчас не отойдёте в сторону, к сожалению, я буду вынужден оторвать вас от дверных косяков и войти самостоятельно. Может вы всё же решитесь обо мне доложить?

Секретарь побледнел ещё сильнее, но упрямо выпятил подбородок:

— Аркадий Иванович не сможет принять вас, княжич. Дело в том, что Аркадий Иванович проходит лекарскую процедуру. Велено не прерывать её ни при каких обстоятельствах.

Я ещё раз взглянул магическим зрением и понял, что ауры будто бы и замерли. Если до того они хотя бы как-то шевелились, то сейчас я даже не мог представить, что произошло и в какой позе происходило их взаимодействие.

— Любезный, я вас предупреждал, — мило улыбнулся я и, просто подняв за грудки, переставил бедного секретаря в сторону, а сам спокойно вошёл с бумагами подмышкой в кабинет.

В кабинете стоял приличного размера стол, заваленный бумагами, несколько шкафов вдоль стен и массивное кресло, на котором восседал весьма и весьма объёмных размеров мужчина с лысой головой и бородой, спускавшейся едва ли не до пояса. А вот едва ли не поверх него находился худенький лекарь в очках.

Я сперва из-за близости расположения даже подумал, что мужеложец у нас начальник патентного бюро. Однако же, судя по выражению лица, происходящее не доставляло ему никакого удовольствия — так же, как и лекарю. Лишь заметив тонкие зеленоватые струйки, исходящие из-под пальцев лекаря в сторону бороды толстяка, я понял, что здесь действительно происходил сеанс лечения. Вот только что лечили?

Дверь отворённая мной, с грохотом ударилась о стену, и бедный лекарь едва ли не отпрыгнул от толстяка.

— Емеля, какого демона, сказал же никого не впускать!

Фраза начальника патентного бюро оборвалась на полуслове, когда он увидел меня в дворцовом мундире с папками под мышкой.

— На сегодня приём окончен. Вас должны были предупредить. Приходите завтра.

— Вы знаете, Аркадий Иванович, попробуйте сказать нечто подобное в глаза принцу, и я посмотрю, как долго вы проживёте. Ни один лекарь не спасёт. Боюсь, придётся вам стать подопытным или клиентом господина Керимова.

Однако же начальника бюро такими простыми угрозами было не пронять.

— С кем… к-хм… — кашлянул он, — с кем имею честь общаться?

— Княжич Юрий Викторович Угаров, камер-юнкер Его Императорского Высочества. Прибыл во исполнение его воли.

— И что же понадобилось Его Императорскому Высочеству? — с ехидной ухмылкой заметил бородач. — Ещё и в скромном патентном бюро? Не пытайтесь прикрыть собственные делишки именем Его Императорского Высочества — это чревато. Я ведь могу и жалобу написать.

— Пишите на здоровье, господин хороший. А мы в ответ напишем жалобу о том, что комиссия при патентном бюро совершенно некомпетентна и заангажирована, работает в пользу всего лишь одного единственного человека… ну или одного единственного рода. Также занимается шпионажем и воровством идей. Вас всех проверят благополучно на соответствующих артефактах, и после этого мы разберёмся, кто из нас прав, а кто виноват.

Мы обменялись с толстяком слащавыми оскалами, словно псы, готовые вцепиться друг другу в глотки. Отступать ни один из нас не торопился.

Лекарь и вовсе едва ли не сливался по цвету лица со стеной. Толстяк махнул рукой, отпуская лекаря, и, даже не удостоив того взглядом, сказал:

— Обождите четверть часа и после заходите.

Лекарю не нужно было дважды повторять. Он осторожно, вдоль шкафов, по стеночке юркнул мимо меня и исчез, закрыв за собой дверь.

— Так что там у вас, Юрий Викторович?

Я осторожно разложил пять комплектов документов. Три из которых относились на данный момент к аналогам изготавливаемых Светловыми артефактов, а два — к лично одобренным императрицей артефактам в виде ванной с массажем и рабочим местом с концентрацией.

Открыв папки, Аркадий Иванович внимательно взглянул на два последних комплекта и заинтересованно принялся их листать. Но, не обнаружив там схемы создания самого артефакта, тут же вскинулся, словно гончая, поведя носом по следу.

— Здесь не хватает технической документации!

— Вы первую страничку внимательнее прочитайте.

Я наслаждался представлением. А на первой странице было написано, что в связи с тем, что образцы данных артефактов являются эксклюзивно одобренными императрицей, техническую схему их создания не прилагают в патентное бюро.

— Допустим, Её Императорское Величество — дама, и ей свойственно иметь какие-нибудь слабости, но мы-то с вами понимаем, что всё должно соблюдаться соответственно букве закона. Чтобы при необходимости никто не смог подкопаться к выделенному патенту.

— А никто и не сможет подкопаться к выделенному патенту, который вы прямо сейчас заверите собственной печатью без решения комиссии. Исключительно по настоянию Его Императорского Высочества, поскольку он хочет вовремя получать причитающиеся ему артефакты. А уж императрицу мы и вовсе не будем расстраивать. Она святая женщина и как никто заслуживает эксклюзивного комфорта.

Аркадий Иванович, покряхтывая и покашливая, смотрел бумаги, переводил взгляд с одной завизированной подписи принца на другую и кривился. Руки его подрагивали, а пальцы то и дело оглаживали бороду, но по факту оказалось, что он пытается потереть себе шею. Хрипы и покашливания участились, а после Аркадий Иванович и вовсе разразился громогласным кашлем, после чего в кабинет вбежал секретарь и принёс стакан с водой своему патрону. Начальник патентного бюро сделал несколько маленьких глотков и отдышался, утерев уголки глаз платочком.

Я же невольно обратил внимание на странное свечение, находившееся на ауре у служащего в районе горла, под бородой, там расползалась серая блёклая клякса, вгрызаясь всё глубже в ауру начальника патентного бюро.

«Войд, это что такое? — обратился я к своей внутренней пустоте. — Проклятие? Или в очередной раз попытка кого-либо из братьев Ордена подсадить кое-что…»

«Живого существа там не было и нет. А вот проклятие… Очень похоже. Кто-то когда-то пожелал ему от чистого сердца, видимо, за невыданный патент. И настолько вовремя пожелал, видимо, что прилипло оно намертво. И если ничего не сделать, сперва у него отнимется голос, а после и вовсе что-то похуже может произойти».

«А почему лекарь этого не снимет? Или ещё кто-то? Кто здесь за подобное отвечает?»

«Ха-ха! Рассмешил! Это обычное проклятие видно за версту, наложенное по правилам. А это… это даже не проклятие, по сути, а пожелание с условием от неинициированного проклятийника, дикого. Оно сперва проявляется как кашель, скорее всего. Потом будет проявляться как постоянные болезненные ангины, либо что-то ещё подобное. И лишь значительно позже перейдёт в невозвратную стадию. К тому же, судя по всему, причина, по которой прицепилось „проклятие“ к этому… жирдяйчику это постоянная подпитка. То есть если он однажды что-то у кого-то своровал, выполнив условие и получив за это „проклятие“, то продолжаая воровать и дальше, он усиливает эффект, убивая себя. Очень интересный экземпляр „проклятия“. Очень!» — прочитал мне короткую лекцию Войд.

«Насколько это может растянуться?»

«По-разному, в зависимости от силы неинициированного проклятийника. Может, лет за пять управиться с Аркадием Ивановичем, а может, за парочку лет успеет…»

— Аркадий Иванович, я слегка склонился, упираясь руками в стол и вглядываясь в чиновника, — вы и так заработали себе профессиональную болезнь. И с каждым вашим учинённым неправильным действием в отношении бедных соискателей патентов вы не просто продлеваете себе муки, вы усугубляете их. Приходы лекаря, который пытается лечить ваше горло и першение в горле — это лишь первые ласточки. Со временем вы потеряете голос, у вас начнутся гнойные ангины, сепсис, а после вы умрёте. И каждая ваша попытка нажиться и отправить восвояси некоторых соискателей, позаимствовав у них идею и передав её в руки некоторых третьих лиц — не будем их называть — по итогу усугубляет и без того ваше хрупкое состояние здоровья.

Я следил за реакцией толстяка, который отчаянно храбрился, но в глазах его застыл страх.

— Я не вру, и сейчас у вас есть шанс существенно улучшить ваше физическое состояние на глазах. Сейчас вы выписываете мне эти пять патентов, оставляя у себя при желании даже полученные папки с документами с визами принца, чтобы всё было чин по чину. И сразу же после этого почувствуете резкое улучшение в вашем состоянии. Без всяких лекарей, без всевозможных вмешательств, без ничего. Вы просто почувствуете себя лучше.

— Этого не может быть, — просипел Аркадий Иванович. — Так не бывает.

— Вам ли не знать, магу, если не ошибаюсь, четвёртого ранга, что в магическом мире бывает всякое. Рискните, проверьте. Вы всегда сможете оправдаться перед вашими покровителями вот этими самыми подписями, — я постучал пальцем по визам Андрея Алексеевича. — С вас взятки гладки. Другой вопрос, что на себе улучшение физического состояния вы почувствуете прямо сейчас.

Я видел, как колебался начальник патентного бюро, то и дело поправляя ворот рубашки и оглаживая бороду. Внутри него всё боролось между желанием собственной личной выгоды и отстаиванием интересов своих покровителей. И, в конце концов, страх за своё здоровье и желание личной выгоды с возможностью оправдаться в случае необходимости победили.

— Будь по-вашему. Я подпишу патенты, поставлю на них все печати. Но если это не сработает, то я уничтожу их при вас же и дальше буду максимально долго затягивать процессуально получение всех необходимых… — закончить он не смог, снова раскашлявшись.

Однако, как хорошо действует проклятие, прямо-таки мне на руку…

Откашлявшись и отпив водички, Аркадий Иванович засуетился. Кресло под ним сперва скрипнуло, потом едва ли не хрустнуло. Однако же он колокольчиком вызвал своего секретаря и приказал:

— Принести пять патентных бланков, внести в них наименование артефактов, производителя — Угаровской артефактной мастерской.

— А также внести имена патенто-приобретателей, где будут указаны мастерская, а также разработчики, — это я попросил указать дополнительно.

— Княжич, вы ещё слишком юны, чтобы что-то понимать в таких делах. Но если вы мне помогаете таким неоднозначным способом, то можете рассчитывать на добрый совет и от меня: не стоит отдавать патент в руки изобретателей — так они смогут уйти на сторону. Вам же, чтобы зарабатывать, необходимо иметь патент на имя своего предприятия. Не благодарите. Так что мы вносим изменения?

Я обворожительно улыбнулся, подумав, что всё-таки делец из Аркадия Ивановича неплохой. Даже в такой ситуации он расщедрился на бесплатный совет с попыткой наладить наши будущие взаимоотношения. Мало ли как дальше дело обернётся со Светловым. А он всегда потом может сказать, что давал мне вполне финансово выгодные советы.

— Благодарю вас, Аркадий Иванович, за столь ценный и, главное, практичный совет. Но у меня есть некоторые обязательства, которые придётся выполнять. В связи с этим попрошу указать в патенте двух выгодоприобретателей.

— Как скажете, князь. Моё дело — вас предупредить, — ехидно улыбнулся начальник патентного бюро.

После мы полчаса практически буравили друг друга взглядами, пока небезызвестный мне секретарь подготовил все бумаги и поднёс их на подпись. Прежде чем их подписать, мне дали ознакомиться с патентами, далее — сравнить наименование и описание принципа действия артефактов, чтобы можно было сверить, что данный патент касается именно наших изделий.

Сверив, что всё соответствует истине, патенты были переданы начальнику бюро. Он на них поставил размашистую подпись, а после принялся визировать их магической печатью ведомства. При этом, как только он завизировал первый документ, я выпустил Войда и попросил отъесть у него маленький кусочек его проклятия. Полностью избавлять Аркадия Ивановича от проклятия я не планировал, но, однако же, явственно облегчить ему жизнь, откатив изменения, скажем так, на годичную давность, можно было. Тем более что Аркадий Иванович для меня подсуетился. А так, глядишь, если он займётся чем-то подобным, то вполне возможно, что и сам откатит проклятие до исходных показателей того времени, когда был подписан и завизирован последний патент.

Бедный Аркадий Иванович взирал на меня с немым удивлением. Он пару раз глубоко вдохнул полной грудью — и не закашлялся. При этом, моргая не переставая, он переводил взгляд с меня на бокал воды и обратно, не в силах признать, что мой совет оказался действенным. Собирая документы, я с ухмылкой наблюдал за борьбой алчности и инстинкта самосохранения, происходящей в этот момент внутри начальника патентного бюро.

Когда же я собрал все документы и уже надеялся откланяться, чтобы направиться домой (поскольку служба моя уже была окончена), Аркадий Иванович остановил меня короткой благодарностью:

— Спасибо, княжич. Мне теперь есть над чем подумать.

— И вас благодарю за расторопность и оперативность в ваших действиях, Аркадий Иванович, которая, как ни странно, смогла пойти даже на пользу вашему организму. Скажите, я могу впредь рассчитывать на некое ускорение в прохождении процедур в вашем ведомстве?

— Не уверен, княжич, — честно ответил толстяк, — разве что вы сможете гарантировать при этом улучшение моего самочувствия, как сегодня.

— Я-то смогу, — улыбнулся я. — Но подумайте: есть ли смысл тратиться на лекарей, если самостоятельно сможете излечиться? Другой вопрос — как и какой ценой.

Засим я откланялся и удалился, а вот Аркадию Ивановичу предстояли некоторые напряжённые размышления. Поверить в то, что сможет сам избавиться от болезни, он не мог. А вот в то, что я могу облегчить его участь — запросто. И ради этого он готов будет пойти лично мне на поблажки с патентами. Пусть теперь дозреет до этой мысли.

Юматов едва ли не прыгал от радости, когда я принёс ему патенты сразу на пять изобретений: а конкретно — на два избранных императрицей, а ещё на тройку тех, которые мы должны поставлять в качестве аналогов во дворец. Он вдыхал запах чернил и лучился счастьем.

— А что со всеми остальными будем делать?

— Соберешь пачку, и я вновь нанесу визит Аркадию Ивановичу, — я подмигнул Юматову.

Юматов кивнул и даже украдкой поцеловал полученные патенты.

— Степан, — обратился я к нему, всё ещё удивляясь такой реакции.

— Слушаю.

— Но ведь у вас есть принципиально новые устройства, которые вы продаёте? Неужто на них так тяжело было получить патенты?

— Вы знаете, раньше это было достаточно просто. Начальник патентного бюро поменялся всего лишь два года назад, и вот с этого момента мы столкнулись с таким шквалом проблем. Потому за прошедшие два года на наше имя не было получено ни единого патента. А это, как вы понимаете, несколько тормозило наши возможности.

— Надеюсь, теперь эта ситуация несколько изменится.

Теперь понятно, почему Юматов целовал новые патенты и радостно потирал руки. Это же какой простор для вывода на рынок новинок открывался.

— Ну а пока не забывайте: нам ещё предстоит сегодня очередной сеанс разбора первоисточника по одному интересному нам с вами лекарскому направлению.

— Конечно, конечно, княжич. В девять я у вас.

Кивнув, Юматов запрыгнул в карету и тут же дал указания кучеру направляться в мастерские.