Глава 17

«Убью суку!» — были мои первые мысли, когда я приходил в себя. Ощущения, откровенно говоря, так себе. Состояние будто по мне табуном пробежались мои же химеры или стадо панголинов-гигантов, а потом оставили умирать где-нибудь под кустиком. Под особо морозным заснеженным кустиком. Его я рассмотрел, продрав глаза и раздвинув в стороны перья на крыле у одного из крылогривов. Однако же, как ни пытался я сообразить, где нахожусь, ни черта не выходило. Хорошо, хоть холода я не чувствовал, наоборот, мне было очень и очень тепло. Отсутствие же любых признаков человеческой деятельности намекало, что я ни разу не в рабочем посёлке.

А ведь телепортироваться от летящих гранат я пытался именно туда. Да только что-то пошло не так и вместо телепортации я открыл арку, которая и выжрала и без того мой вечно пустой резерв. Хотя мне отчего-то казалось перед потерей сознания, что точка открытия определилась верно.

Я заворочался. Вокруг тут же зашевелились химеры. Я потянулся по связи к ним. Весь десяток был рядом. Крылогривы грели меня собственными телами, не давая замёрзнуть. А ещё, стоило мне прийти в себя, они показали мне следующее: троих бойцов, непричастных к взрыву, они отнесли до края Попигайского кратера и оставили по ту сторону от аномалии с вещмешками, а вот четвёртого, бросавшего гранаты и едва не убившего меня, химеры без церемоний убили.

Они в моменте так испугались за моё состояние, что защищали своего создателя любой ценой, словно дети своих родителей. А посему где-то там, недалеко от оставшегося, что удивительно, целым иномирного артефакта и источника аномалии, валялся растерзанный человеческий труп.

Я поблагодарил химер за помощь и защиту, внутренне сетуя, что допросить убийцу теперь не получится. Ну да и хер с ним. Зато к Попигайским у меня внезапно появились вопросы. Это был их человек.

Тем временем сам я, судя по пояснению химер, находился ни черта не в рабочем посёлке. Вернув из аномалии троицу невиновных бойцов, химеры вернулись ко мне и после унесли моё бессознательное тело в противоположную сторону от рабочего посёлка, здраво рассудив, что там меня искать не будут, а значит и добить меня будет сложнее.

Я снова послал волну благодарности своим созданиям за их заботу. В целом, я себя чувствовал херово, но не смертельно. Отчасти спасла шкура горга, которая теперь радовала меня весёленькой розовой расцветкой чешуек, но отчего-то не исчезла, когда я потерял сознание.

С другой стороны, радуга у нас в поместье двое суток продержалась вообще без моего вмешательства, так что, скорее всего, расход силы на шкуру был совсем маленьким, вот и не спала.

Лёжа в тёплом гнезде из собственных химер, я вдруг погрузился в блаженное спокойствие. Я жив, мои химеры рядом со мной. А с остальным мы справимся. Падал беленький снежок, где-то высоко в небе мелькали всполохи серебристого цвета, отчасти напоминая мерцание северного сияния. Кроме того, было очень тихо, настолько тихо, что я невольно услышал голоса. Это были голоса женские, один более взрослый, а другой будто бы детский. Их тут быть никак не могло.

— Мам, почему люди убивают друг друга? Они же вроде бы были вместе прошлый раз.

— Не знаю, дочь. У них всё не так, как у нас. Возможно, борьба за власть, ресурсы либо личная неприязнь.

— А почему не честный бой, как это принято у нас? — продолжала допытываться малышка.

— Потому что в честном бою, скорее всего, тот мерзавец проиграл бы. Поэтому использовал нечестные методы.

Судя по всему, неизвестные обсуждали нападение на меня.

— Мам, а он точно не тот, кто нам нужен?

— Точно, дочь, точно. К сожалению, первостихия рассвета выпила его до самого донышка. Это ещё хорошо, что летучие твари смогли отнести его как можно дальше от эпицентра. Там влияние первостихии значительно слабее и не так отравляет его. Как только придёт в сознание, мы проводим его за границу. А пока покараулим, чтобы его не сожрали здесь заживо. А то бродят тут всякие медведи голодные.

Информации было много, и большая её часть была далека от понимания. Но уж точно я никогда не слышал про первостихию рассвета. Это что ещё за сила такая? Откуда? И похоже, меня искали оборотни. Ну или в кратер забрели самые настоящие медведи.

— Мам, а почему он такой страшненький? Он же был на нас похож в первый раз, только лысый, а потом покрылся весь чешуйками, как та змея, помнишь, которую убила тётя Кирана?

Так, стоп. Это меня шестилапые гориллы что ли обсуждают? Если я для них лысый. Их две? Мама с детёнышем? Нет, тогда понятно почему нас вышвырнули вон. Самки любых существ становятся агрессивными, если видят гипотетическую опасность для своих детей. А что за змея, убитая тётей Кираной? Какого хера они вообще как разумные общаются?

Я сам себе едва не дал мысленную затрещину, чтобы мозги встали на место. Сам же недавно объяснял в трюме дирижабля грузчику, что разум и сознание могут крыться не только в человеческом теле. Да и горг мой тоже был разумный. Они одного вида, выходит?

— Мако, нельзя называть существ страшненькими только потому, что они не похожи на нас, — воспитывала малышку мама. — Может у него мама — человек, а папа — из эргов, или он маленький и ещё не освоил полную звериную форму, как ты человеческую.

Твою мать! Они ещё и людьми могут становиться⁈ Эрги! Вот как они называют себя! Это какой-то особый вид оборотней? Или нечто совсем иное… Как бы-то ни было, но интерес оказался сильнее чувства самосохранения. Из того, что я слышал, опасность мне не грозила потому мне дико захотелось познакомиться с этими существами.

Дав команду химерам не вмешиваться, я выбрался из-под крыла крылогрива и попытался сориентироваться, откуда была слышна речь. Однако вокруг стояла всё та же тишина. Тогда я рискнул и заговорил:

— Прошу прощения, дамы! Я случайно подслушал ваш разговор и очень хотел бы познакомиться лично с такими удивительными созданиями, как вы!

— Мам! А как он мог нас услышать⁈ — где-то совсем рядом пискнула малышка.

Справа от нас заколыхались разлапистые ветви ели, сбрасывая с себя снежные шапки. Сквозь иголки на меня уставились два оранжевых глаза.

— Не пугайтесь, прошу вас! У меня был друг, как вы! Он умирал от болезни, но силой своей души излечил меня от страшных ран. Благодаря ему я перестал быть калекой. Наверное, поэтому я так странно для вас выгляжу и, вероятно, могу слышать и понимать вас!

— Кто? Как он выглядел?

Ветви ели разошлись в стороны и теперь я увидел сидящую у подножия дерева гориллу, удерживающую на руках свою шуструю малышку.

«Войд, твой выход», — обратился я к непривычно молчаливому в этой экспедиции спутнику.

Астральная проекция горга уверенно вышагивала по снегу, красуясь перед гориллой. Пусть в размерах он был скромнее эрги, но чешуйчатая шкура, острые клыки и когтистые лапы делали его сложным противником.

— Красавец… Скорее всего уровня третьего-четвертого был, не успел научиться обороту, — со вздохом признала горилла. — Но как ты его…

— Это не я, — пришлось честно признаться, — он сам каким-то образом сумел организовать симбиоз своей души с моим телом и душой.

— Ты выпил его макр? — нахмурилась горилла, и в её голосе зазвучала неявная угроза.

— Я ничего не пил, он окатил меня своей кровью, когда вспорол себе горло, показал свою прошлую жизнь, а потом вынул какой-то камень из себя и воткнул мне его в изуродованное колено на прощание.

Горилла или эрга молчала, наверное, целую минуту, обдумывая услышанное.

— Хороший ты человек, — горилла неожиданно успокоилась и упустила свою маленькую копию из виду. Малышка тут же спрыгнула с рук и рванула к моим химерами, но пока всего лишь кружила вокруг них, разглядывая. — Эрг нашёл в тебе перерождение, твои питомцы тебя ценой жизни готовы защищать и наказывать твоих обидчиков. Жаль, что ты не тот, кого мы ищем…

— Дяденька, а можно меня один из них покатает⁈ Ну пожалуйста! — маленькая горилла смотрела на меня оранжевыми глазками и усиленно моргала, будто надеясь взлететь.

— Если твоя мама разрешит, — решил я проявить благоразумие.

— Если твоим питомцам Мако не в тягость, то пусть, — усмехнулась эрга.

И пока Мако взобралась на одну из химер и та, получив от меня разрешение, взмыла в воздух покатать малышку, мы остались с её мамой побеседовать.

Я уселся на крылогрива, ибо без их тепла зад у меня успел уже покрыться изморозью от местной холодины.

— Простите, если задам некорректный вопрос, а кого вы здесь ищете?

Горилла колебалась всего несколько секунд, пока наблюдала, как заливисто хохотала её дочь верхом на химере в небе.

— Одна наша хорошая подруга потеряла племянника. Его мы и ищем.

— Но почему вы ищете его здесь? Здесь вокруг людей практически и нет… Не считая местного рудника, рабочего поселка и резиденции одного аристократического рода.

— Думаете, мы выбираем? — невесело хмыкнула горилла совсем по-человечески. — Нет, выбирает ретранслятор. Он хранит первостихию их рода и должен притянуть сюда нужное существо.

— И какой критерий поиска? Внешность? Возраст? Магические силы? Хоть что-то⁈ Может, мы сможем вам помочь?

— Всё, что ты перечислил неважно. Важно то, что первостихия рассвета, исходящая из ретранслятора, не должна ему вредить.

— М-да… пока она среди наших не вредила только неодарённым, — честно признался я.

— Исключено, там такая магическая наследственность, что неодарённым он просто не может быть.

Мы молчали с эргой. Она думала о чем-то своём, я же… размышлял как бы вежливо поинтересоваться, сколько продлится их поисковая экспедиция.

— Ещё три дня, — неожиданно получил я ответ на свой вопрос. А заметив моё удивление, эрга добавила: — Ты как детёныш эрга, — по-доброму улыбнулась горилла, — слишком громко думаешь.

— Срок зависит от чего-то конкретного?

— Да, от скорости потока в Реке Времени. Мы и к вам-то попали случайно, шли в совершенно иное место, но раз уж промахнулись, решили проверить и этот мир.

У меня ум за разум заходил, когда я пытался разобраться в ответах эрги. Но, признаться, общаться с ней было интересно.

— Река Времени — это что?

— Говорю же, как детёныш! Вопросами сыплешь, как моя Мако! — горилла, не стесняясь, подшучивала надо мной. — Видишь в небе россыпь душ, летящих к своему перерождению? — эрга указала пальцем в небо, в место, где над куполом раскинулся на полнеба Млечный путь. — Это и есть Река Времени. Оттуда мы пришли, туда и уйдём через три дня.

Она зябко повела плечами.

— Я вообще не понимаю, как вы здесь живёте. Не мир, а огрызок какой-то. Магический фон напоминает сыр с дырками. Даже нам, эргам, и то тяжело здесь. Как будто воздуха не хватает.

М-да, как точно описала эрга состояние нашего магического фона. Выходит, проплешина без магии на Алаиде не единственная.

— Я могу вам чем-то помочь? Пока вы ещё здесь?

Не знаю почему, но мне захотелось хоть как-то навести мосты сотрудничества с этими удивительными существами.

— Если сможешь уговорить людей не отправлять к нам вооружённые группы, то поможешь. Мы ведь никого не трогали, всех обессиливших выносили за пределы аномалии, а потом две группы пришли и попытались силой захватить меня и мою дочь не то для зверинца. Не то для опытов.

Мне не нужно было объяснять, что ни один из бойцов этих групп аномалию не покинул.

— Я попробую, — кивнул я. — Но вдруг отыщется ваша пропажа? Как быть?

— Не препятствуйте входу. Пусть входят, но без оружия.

Я кивнул.

В этот момент химера мягко приземлилась рядом со мной и позволила маленькой Мако спуститься по крылу в сугроб, как с горки.

— Мама! Это было так!.. Это было так!.. У меня нет слов! Я летала! Я хочу себе крылья! Мам, а у меня могут ещё вырасти крылья⁈

Малышка тараторила без умолку, буквально фонтанируя эмоциями.

— Мако, где твои манеры? — мягко пожурила горилла свою дочурку. — Что нужно сказать после полётов?

Малышка нахмурилась, о чем-то раздумывая, а потом выдала:

— Дядя, а можно я ещё полетаю?

Я едва сдерживался, чтобы не заржать от детской непосредственности. Оказывается, она присуща не только человеческим детёнышам.

— Мако! — делано возмутилась эрга.

Ребёнок понуро опустил голову и пробубнил:

— Спасибо, дядя, что разрешили мне полетать. Спасибо, птичка-лев, что покатала меня. Приходите к нам ещё в гости, пожалуйста, пока мы здесь!

Эрга покачала головой, глядя на дочь-непоседу. Я же не смог устоять перед такой просьбой. В конце концов, может быть я вообще больше в жизни не встречу живых эргов. Нужно пользоваться случаем.

— Приду, малышка. Обязательно приду, — пообещал я, и мои слова утонули в счастливом деском визге.