Глава 18

Действительный статский советник и, по совместительству, начальник отдела магических чрезвычайных ситуаций, Ясенев Василий Николаевич напряжённо размышлял, расхаживая из угла в угол не небольшому кабинету, выделенному ему в поместье Попигайских.

Пригласил на свою голову консультанта. Нет, он ни капли не жалел в том, что сделал свой выбор в отношении князя Угарова, парень отличался удивительной интуицией и скоростью реакции в изменяемых сложных боевых условиях, чем немало поспособствовал спасению и эвакуации предыдущей группы из рабочего посёлка. Казалось логичным дать под его руководство ещё четверых вояк для обследования местности. Всё-таки Василий Николаевич надеялся, что Угаров обнаружит дрянь, ставшую причиной возникновения аномалии, и сможет своим собственным резонансом её изничтожить. По заверениям оставшихся в живых троих свидетелей именно так всё и происходило. Чего Ясенев не мог предположить и предугадать, так это того, что один из магически неодарённых добровольцев со стороны Попигайских вдруг попытается убить князя Угарова.

По свидетельствам очевидцев, он так и не понял, удалось ли задуманное убийце или нет, но совершенно точно знал, что химеры растерзали обидчика князя. Из ошмётков тела и оборотни не регенерировали, не говоря уже о неодарённых. Но чем мог перейти дорогу старому вояке князь Угаров, который доселе с Попигайскими вообще не имел никаких дел? Чем боги не шутят, Ясенев даже проверил ветерана на связь с Орденом Святой Длани, зная о существующих противоречиях между Угаровым и Орденом, но нет. Ветеран никогда не состоял в Ордене, более того, не был его прихожанином и в целом не особо интересовался религиозными культами. Семьи у него не было, в близкой родне числился лишь племянник, которого недавно перевезли в Москву на лечение. У парня неудачно прошла магическая инициация, и имелись проблемы с энергетическими каналами и резервом.

Почему подобным образом мог поступить ветеран гвардии Попигайских, никто не догадывался. Своими мыслями он не делился, считался замкнутым, а сам глава рода Попигайских открещивался от каких-либо связей с покушением.

Сам же Василий Николаевич предполагал вероятную причину. До Попигайских могла дойти информация о том, что князю Угарову посулили десять процентов от валовой добычи астролита для собственных нужд, если он решит вопрос с аномалией. Могло ли это означать уменьшение выручки конкретно для Попигайских?

В теории, нет. Ведь закупка астролита происходила по фиксированной государственной цене. Но на практике… Это могло означать несколько иное: что десять процентов, уходящих вчёрную по совершенно другим ценам и проходящих через Железиных, теперь должны были продаваться конкретно Угаровым. И проблема была, наверное, даже не столько в этом, сколько в том, что Попигайские, вероятно, имели процент с незаконного оборота и сейчас терять этот процент не хотели. С другой стороны, Попигайский не был идиотом для того, чтобы уничтожать курицу, которая могла спасти его золотоносный курятник, а посему нелогичным был подрыв именно сейчас, до того, как аномалия была уничтожена. Вот если бы Угарова убили после того, как аномалия исчезла, тогда всё было бы в рамках теории.

Причём сам Попигайский, его тёзка Василий Васильевич, так и сказал самому Ясеневу, не стесняясь в выражениях:

— Я ещё та тварь меркантильная, даже не отрицаю. Но убивать князя до решения проблемы было бы верхом идиотизма. А в связи с работой на военное ведомство у меня в наличии ещё и нездоровая паранойя. Теперь буду искать не хуже вас, кто мог меня подставить.

Доля правды в словах хозяина усадьбы имелась к Попигайскому доверия более не было. С ближайших окрестных земель на помощь были перекинуты оборотни. В основном это были местные крупные оборотни из якутских стойбищ, чаще всего медведи, реже полярные волки и песцы. В обращённом состоянии они пересекли границу кратера и искали князя. После того как химеры вернули ни в чём не виновных бойцов за пределы аномалии, где их ожидали связные, химер больше никто не видел. Ясенев надеялся, что они оставались вместе со своим хозяином где-то на территории аномалии. На месте этих полуразумных созданий, он бы тоже не вывозил князя к людям после такого вероломного удара в спину. Если Угарова посекло осколками, то времени на его поиски оставалось ещё меньше. Но где-то же химеры должны были спрятать своего хозяина? Именно это место и пытались отыскать белые медведи. Чувствуя кровь за двадцать-тридцать километров, они утверждали, что в кратере фонит смертью лишь одного человека. И это было единственной хорошей новостью.

Остальные были откровенно погаными. Оборотней забрасывали с разных сторон, но шестирукая обезьяна без устали вышвыривая крупных хищников за пределы кратера. Либо она была не одна. Скорость перемещения гориллы по кратеру была запредельной, но медведи божились, что их выдворяла всегда одна и та же особь, осторожно оберегая свою территорию от посягательств другого вида. Такое деликатное поведение в большей степени как раз-таки и вводило в затруднения Ясенева, ведь если бы горилла вела себя как обычный хищник, у начальника ОМЧС бы не было моральной дилеммы. В конце концов, просто взорвали всё к чёртовой матери. А так, поскольку прямого конфликта не было, а было лишь вежливое выдворение за пределы своего ареала, то приходилось подозревать наличие разума у этих существ.

Наличие разума предполагало, что с этими существами можно было попытаться договориться. Добычу астролита никто не отменял, и если для этого придётся договориться с иномирными гориллами, то это не самый плохой вариант.

Но всё это необходимо было делать уже после того, как обнаружится либо тело, либо сам Угаров. И медведи продолжали искать, более того, прочёсывая квадрат за квадратом и пытаясь входить с разных сторон, медведи сталкивались с тем, что в одних местах им давали возможность пройти достаточно глубоко, а в других местах их вышвыривали практически сразу после пересечения неких отметок защитного магического щита. Потому по общим признакам можно было сделать вывод, что Угаров находится не в ближайшей к Попигайским границе кратера, а на дальней. Но это была лишь теория. На деле её проверить не давала снежная горилла.

От размышлений его отвлёк шум во дворе усадьбы Попигайских. Выглянув в окно, Василий Николаевич увидел, как там приземляется десяток химер, и с одной из них спускается, хоть и бледный до синевы, но с каким-то странным розоватым отливом, князь Угаров. Спускался он уже в своём человеческом обличии, однако же взгляд его не предвещал ничего хорошего. Ясенев решил перехватить Угарова до того, как тот наломает дров с Попигайскими.

* * *

Обратно в резиденцию Попигайских я возвращался с двойственными чувствами. С одной стороны, хотелось попросту набить морду главе рода Попигайских за то, что подсунули мне такую жирную свинью в виде ветерана, пытавшегося меня убить. С другой стороны, если размышлять здраво, вообще не факт, что дело было именно в Попигайских. У меня же, кроме Попигайских, имелись некоторые счёты ещё и с Орденом, а неодарённый боевик вполне мог иметь с Орденом какие-либо связи. Поэтому идти и сразу предъявлять претензии я не стал, поставив в приоритете разговор с Ясеневым о том, чтобы перестали отправлять в кратер мобильные вооружённые группы.

Но стоило мне приземлиться во внутреннем дворе усадьбы Попигайских, как мне навстречу тут же вылетел сперва Лучик, а за ним и Ясенев. Смотрели они на меня аки на чудо чудное, диво дивное.

— Живой! — прозвучало с облегчением от Ясенева. — Лучик, отзывай оборотней, а то они и так все в синяках да ссадинах, — шустро раздавал приказы Василий Николаевич. — А вас, князь, я попрошу переговорить со мной с глазу на глаз, прежде чем вы отправитесь с вполне обоснованными претензиями к Попигайским.

Что ж, в целом запрос вполне соответствовал моим целям, а потому я кивнул и хотел было отправиться за ним, но передумал и окликнул его:

— Василий Николаевич, мне бы поговорить с вами с глазу на глаз. Но и беседовать здесь я не буду — стены тоже имеют уши, а с некоторых пор Попигайским я в некотором роде не доверяю.

Ясенев нахмурился, но причину моего недоверия понимал, потому развернулся на каблуках и тут же вышел прочь из особняка. Я последовал за ним. Лишь метрах в трёхстах от резиденции, за пределами всех хозяйственных построек, он остановился на каменистой равнине, с которой открывался неплохой вид на текущий невдалеке ручеёк, журчащий среди разноцветных пятен цветущих растений и лишайников. Вода весело звенела, переливаясь под лучами летнего солнца. Не сказать, чтобы было жарко, — что-то около восемнадцати градусов, однако же по местным меркам это считалось летом.

Остановившись, Ясенев некоторое время собирался с мыслями, а после обернулся ко мне и поведал следующее:

— Нет уверенности в том, что заказали тебя конкретно Попигайские. Причастность ветерана к Ордену мы тоже проверили, однако же никаких дел с Орденом убитый, — заметив мой насмешливый взгляд, Ясенев тут же поправился, — вернее, твой несостоявшийся убийца, не имел и даже не был прихожанином сего заведения. Что же касается Попигайских, мотив у них был, с учётом обещанной тебе доли в размере десяти процентов. Но было бы логичным уничтожить тебя после того, как ты решишь проблему с аномалией. До того это, согласись, убийство не имело смысла.

Я кивнул, внутренне соглашаясь с доводами Ясенева, но легче мне от этого не стало. Это в меня зашвырнули связку гранат, а не в него, а посему просто так после этой фразы доверять Попигайским я не начал. Да, сейчас у меня было только два предположения виновников или заказчиков моей предполагаемой смерти. В качестве врагов мне на ум пришли ещё Светловы, но уж слишком неочевидной была быть связь между якутской тайгой, Попигайским кратером и столичным родом. Да и вряд ли они знали о том, куда я направлюсь. Для нормальной вербовки требовалось время. Его же было недостаточно, чтобы успеть завербовать моего несостоявшегося убийцу. С другой стороны, если уж Ясенев взялся обеспечивать мою безопасность во время оказания мною консультационных услуг, то пусть заодно проверит и ещё одну фамилию.

— Василий Николаевич, кроме Попигайских, которым я больше доверять не планирую, и Ордена, у нас ещё Светловы в личных врагах рода. Поэтому, если у вас есть возможность прошерстить информацию по этому поводу, заранее был бы благодарен. Я же сейчас даже через телефон Попигайских не рискну связываться с домом — доверия к этому семейству у меня более нет. Да и лекарю я буду скорее доверять военному, чем их личному.

— Справедливо. Но как ты выжил? Что вообще произошло? — поинтересовался Ясенев.

— Думаю, что произошло, вам рассказать должны были свидетели. Про выживание — химеры спасли и, опять же, некоторые способности к оборотничеству. Именно поэтому я гораздо проще переношу нахождение внутри аномалии.

Накидывать на себя иллюзорную шкуру горга я не стал, потому что лично для меня она до сих пор имела розоватый оттенок.

— Что же касается вашей аномалии, то считайте, вопрос с ней решён.

У Ясенева глаза полезли на лоб, а брови взметнулись едва ли не на затылок.

— Как решён? Ведь аномалия на месте! И внутри, посреди лета, всё также бушует вьюга!

— И будет бушевать ещё дня три, примерно, плюс-минус какое-то время, а дальше всё вернётся на круги своя, — порадовал я Ясенева, но тот воспринял мои слова как шутку.

— Я просто не могу поверить в то, что я слышу! Откуда знаешь?

— Если скажу, что подслушал, как разговаривали гориллы, вы же мне не поверите.

Я не спрашивал, я утверждал, на ходу собирая букетик из какой-то травинки, былинки, пласта мха и вьющейся фиолетовой травы, больше похожей на заменитель колючей проволоки.

Ясенев покачал головой.

— Зная вашу интуицию, способности влипать в неприятности, а также героически их преодолевать, очень даже поверю. Только поинтересуюсь, откуда вы вдруг узнали гориллий язык? У вас же вроде бы скандинавы в роду были, а не гориллы. Или вы приверженец той теории происхождения человека, в которой у вас в предках были обезьяны?

Василий Николаевич глумился безо всякого стеснения.

— Конкретно гориллий я знать не знаю. Да я вряд ли смогу описать вам язык, на котором они общались, по той простой причине, что я понятия не имею, какой он. Химеры подслушали разговор и попытались передать мне его некоторыми образами.

— И что эти существа обсуждали между собой?

— Им здесь, у нас, не нравится. Через три дня они покинут наш мир, и всё вернётся, как было.

— Ты уверен? — нахмурился действительный статский советник.

— За что купил, за то и продаю. Однако же мы вполне можем проверить это естественным путём. Единственное, что, насколько я понял, они вполне осознают влияние их магии на наших местных магов и от чего-то страдают этаким пацифизмом. А потому убивать никого из наших они не планируют. Они лишь гости, причём гости не агрессивные. Всех, кто рискнёт явиться в кратер без оружия, без магии и не будет на них нападать, они выбрасывать не будут. А тех, кого и вышвыривают, делают это исключительно с целью спасения нерадивых путешественников.

— Угаров, ну ты совсем-то меня за дурака не держи! — Ясенев разглядывал меня с изрядной толикой подозрительности, чуть прищурив взгляд. — Такие-то подробности твои химеры вряд ли могли тебе поведать.

Я же с лёгкой полуулыбкой хранил молчание. Он знал, что я многое не договариваю. Я знал, что он знал, подозревая меня в частичной неискренности, и он знал, что я знаю, что он знал. Но это никоим образом не мешало нам в общении.

— Ну, вы же хотели, чтобы я оказывал вам консультационные услуги по таким вопросам. Вот мой ответ: три дня не стоит предпринимать никаких боевых действий в отношении обитателей кратера, и всё исчезнет само собой. Дело в том, что астролит им не нужен, им вообще ничего здесь не нужно. Они случайно сюда попали, а через какое-то время покинут это место. Уж каким способом, увы, не знаю, но они точно знают дату.

Я видел, что Ясенев колеблется между тем, чтобы верить мне, и тем, чтобы продолжать предпринимать некие активные действия.

— А сам что планируешь делать эти три дня?

— С учётом того, что Попигайским я более не доверяю, пожалуй, проведу его где-нибудь на периферии кратера вместе с химерами. Прожить там какое-то время вполне реально, если химерами вылетать подышать магией за пределы аномалии.

— Почему именно в кратере?

— Считайте, что это интерес. Я, возможно, никогда в жизни больше не увижу подобных существ, а там, глядишь, что-нибудь ещё и подслушают мои химеры. А потому высказывать я вам своё местоположение не буду. В случае, если я окажусь прав, мы с вами просто встретимся через три дня в рабочем посёлке на границе Попигайского кратера, а уж никак не аномалии.

— Ну, я так-то брал на себя твою безопасность и должен был её обеспечивать, — нахмурился Ясенев. — А в кратере обеспечить её не смогу. На твои поиски я отправил якутских медведей, но они тебя так и не отыскали. Мы знали примерно квадрат твоего местоположения, но конкретно до тебя добраться не смогли.

— Да, знаете, Василий Николаевич, как оказалось, самые страшные враги — далеко не звери иномирные, а люди. Человек человеку — брат, товарищ, друг и враг. А потому я себя в большей безопасности буду чувствовать в кратере, чем здесь, опасаясь удара ещё с какой-нибудь стороны. Да и в случае, если кто-нибудь ещё попытается на меня напасть, меньше народу пострадает. А то так забросит кто-нибудь связку гранат ночью в окно — и полкрыла снесёт, где ваши же люди и расположены. Поэтому нет, пусть лучше меня химеры караулят.

На этом наш разговор с Ясеневым завершился, и я, собрав оставшиеся немногочисленные вещи в комнате у Попигайских, отправился на выход. В конце концов, ну не просто же так у меня был собран походный рюкзак. Несколько дней на периферии кратера протяну: и поохочусь, и еду себе смогу готовить на костре. Да и сухпайка на это время могло бы хватить, но зачем его тратить, если там вполне спокойно можно было добыть себе пропитание? Химеры в этом вопросе были профи.

* * *

Я никогда не думал, что компания звероподобной обезьяны станет для меня предпочтительней компании людей. А всё потому, что последующие три дня я воспользовался приглашением малышки Мако и провёл с эргами. Мать Мако звали Эола. Ей было чуть более четырёх сотен лет, когда она впервые приняла человеческую форму. Про свой нынешний возраст эрга скромно умолчала, но однажды вечером просто сменила ипостась.

Признаться, я остолбенел. Невообразимо гибкая, красивая, потрясающая своей хищной красотой женщина с такими же оранжевыми глазами, как и в звериной форме, белоснежными бровями, волосами и даже ресницами. Она была прекрасна. Наверное, можно было бы влюбиться с первого раза в такую дикую красоту. Но осознание того, что я для неё — истинный ребёнок, ставило крест сразу на любых подобных поползновениях. К тому же Мако не отходила от нас ни на шаг, изредка лишь выбираясь, чтобы покататься на химерах.

Я всё больше расспрашивал про их сообщество и был премного удивлён причине, по которой Эола старалась не причинять вреда людям.

— Понимаешь, борьба только тогда является оправданной, когда соперник равный тебе по силе либо несколько сильнее тебя. Со слабыми не сражаются. Нет силы в том, чтобы обижать, убивать слабых. Для нас вы слабы.

Ещё Эола рассказывала, что в большинстве своём их подвид — разумные звероподобные маги, владеющие стихийными силами. И не так давно была даже создана школа для таких, как они, — осознавших себя разумных в теле магически одарённых зверей. Там их обучают правильно пользоваться своими силами и развиваться не путём насилия, а путём саморазвития и самосовершенствования.

— Школа эта располагалась в мире, весьма похожем на ваш, и даже язык там был один в один похожий. Собственно, как и вся эта задумка с аристократическими родами и мерянием количеством колен в родословной. Не тем меряетесь.

Эола даже в шутку поинтересовалась, нет ли у нас аристократа с фамилией Комарин или Кречет. Я, признаться, задумался, но отрицательно покачал головой, не припоминая таких.

— А это кто? — полюбопытствовал я.

— Да это два императорских рода, — хмыкнула Эола. — У них боги-покровители Комар и Кречет.

— У нас во главе империи стоит с прародителем Фениксом.

— Надо же, и тут крылатые взгромоздились на престол, — не то удивилась, не то обрадовалась эрга. — Но, с другой стороны, без разницы кто на троне, лишь бы правили достойно.

Что же касается школы, то туда Эола планировала направиться вместе с Мако после того, как закончит участие в поисковой операции. Рассказывать об этом деле она в подробностях не захотела, но даже того, что о своей жизни рассказывала Эола, мне хватило для того, чтобы понять, насколько же разнообразным и интересным может быть мир. И миров — множество, не только наш.

Понятно, что, имея знакомство с призывателями, я видел открывавшиеся прорывы в иные планы реальности. Вероятно, на каком-то из них могла существовать такая же Российская империя, как и наша. И в какой-то мере мне даже стало жаль, что я не могу путешествовать так же, как и Эола с дочерью.

А ведь гипотетически у меня тоже имелась способность открывать порталы. Один из них так и назывался — «Врата Миров». Но пока что открывал я их в пределах только нашего мира. Не представляю, каким же образом можно открыть врата в мир, в котором я никогда не бывал.

«Служи мне. Стань моим пожирателем, и я научу», — прошелестело у меня в разуме, от чего мороз пошёл по коже. Но не от того, что вокруг кружились в смерче белые снежинки, а из-за того, что я слышал голос Пустоты. Причём слышал его лишь я один.

Эола, к моему удивлению, каким-то образом почувствовала проявление высшей сущности, зябко передёрнув плечами.

— Вот о чём я и говорила. У вас в мире всегда такое ощущение, будто под прицелом находишься — не то под микроскопом, не то ещё под чем-то. Такое ощущение, будто на меня смотрит некая голодная тварь, жаждущая выжрать моё нутро. Ещё и ваша постоянная нехватка магического фона просто убивает.

Я же улыбался, стараясь не реагировать на предложения Пустоты. Вот же зараза! То есть она решила действовать не мытьём, так катаньем. Узнав мои желания, она соблазняла меня возможностями путешествий. Однако же поддаваться на такое и жрать ради неё магов, превращая и без того мир с хилым магическим фоном в безмагический, я не собирался. Конечно, можно было бы стать сильнейшим магом, оставшись единственным. Но зачем? Чтобы меня вновь закинули в новый и мир заставили там пожирать магию?

Смысла в таких путешествиях я не видел.

Однако чем ближе подходил конец нахождения ретранслятора в нашем мире, тем активнее он выдавал волны неизвестной стихии. И для того, чтобы я не подпал под непосредственное их воздействие, Эола на прощание разрешила мне наблюдать за их уходом с воздуха на химерах. Ведь, находясь я на земле, меня непрестанно пронизывали бы волны неизвестного хищного рассвета.

Меня, откровенно говоря, и так постоянно подташнивало от чувства голода, сосущего и грызущего резерв изнутри. И я уже не мог разобрать: то ли эта Пустота таким образом действует на меня, заставляя и пытаясь подчинить себе вечным голодом, либо же это было свидетельство того, что мои энергетические каналы были пусты и сожраны магией рассвета.

Но, так или иначе, я планировал проводить новых знакомых. Вечером накануне их отбытия мы сидели возле ледяного костра и разговаривали. Эола так живо расписывала мне некий магический мир, что у меня невольно всё зудело внутри от желания показать и визуализировать рассказ магией иллюзий, как бы это выглядело на самом деле. Но я был пуст. Магии во мне не было, и если бы я пытался выжать из себя хоть каплю, то упал бы в обморок от истощения.

Однако же, как оказалось, мой восторг возымел несколько иное воздействие. При описании мира, где в ущелье расположен прекраснейший из замков, в котором обучаются маги крови, где бывшая пустыня покрыта зелёными лесами, где шапки гор серебрятся не только ледниками, но и охранными магическими батареями, где столица империи спрятана среди отрогов гор, и в центре её покоится древнейшая башня основателя империи — всё это Эола рассказывала столь живо, столь ярко, что малышка на руках у неё задремала, а спустя несколько часов встрепенулась, сказала:

— Мамочка, спасибо! А я видела всё то, что ты рассказывала.

— Милая, ты не могла это всё помнить. Ты была очень маленькой, когда мы там были всего один раз. Климат нам не подошёл, и мы вернулись обратно в свой родной мир.

— Нет, мамочка, я всё помню. Там так красиво! Там всё- всё-всё, как ты рассказывала. А в небе!.. В небе там летают драконы, мама!

Мы с Эолой переглянулись — таких подробностей она не рассказывала. Я же мысленно обратился к Кродхану:

— Твоих рук дело?

— Моих, — коротко отреагировал демон.

— Ты же демон кошмаров. И откуда там взялись драконы?

— Подумаешь, добавил ребёнку радости. Не думал, что ты будешь против. А что, нужно было малышке кошмары насылать? — буркнул демон и перестал отзываться.

С другой стороны, если уж демоны перевоспитывались под влиянием момента и эмоций, используя в качестве силы восторг маленького ребёнка, то кто я такой, чтобы перевоспитывать демонов обратно в маленьких кошмариков? Хотя, судя по тому, сколько было сожрано за три дня магии рассвета, кошмарики там должны были быть ой как не маленькие.

— Как будет время, покажи мне как-нибудь этот сон. Уж больно любопытно, что тобой было создано на основе восторгов моих и ребёнка.

— Хорошо, — пришла волна согласия от Кродхана, и он снова забился вглубь моего подсознания.

Время близилось к полуночи, мы с химерами поднялись в воздух. В то время как Эола вместе с Мако подошли к ретранслятору. Я предполагал, что они будут что-то на нём нажимать либо прикасаться к каким-нибудь рунам. Но нет. К полуночи ретранслятор фонил розово-алой жижей на постоянной основе; это уже были даже не вспышки — казалось, что сам ретранслятор превратился в раскалённую друзу. Не представляю, как можно было его вынуть из земли. Однако же снег и лёд вокруг не плавились.

Мы же с химерами кружили над островом, наблюдая, что же будет дальше. В один момент волна магии рассвета ударила не по поверхности, а в небо огромным алым лучом, внутри которого серебрились мириады небесных звёзд, а затем вокруг этого луча начал формироваться самый настоящий смерч. Смерч этот как будто бы спускался воронкой из воздуха, с неба, из Реки Времени к нашей грешной земле, и в центре этого смерча находилась Эола с малышкой на руках.

В моменте, когда язык смерча лизнул берег острова, ретранслятор полыхнул особенно сильно, так что даже мне пришлось на время зажмуриться. Когда я смог открыть глаза, то заметил, как воронка слизала языком Эолу, Мако и сам осколок, поднимаясь вверх. А алое марево, до того расходившееся по кратеру, принялось стягивать за собой тот самый купол, который накрывал аномалию от вторжений. Как будто бы липкая смола забирала за собой всё, до чего могла дотянуться. Я завороженно следил за неизвестным магическим явлением изнутри купола.

А ещё заметил, что Эола отчаянно жестикулирует, показывая пальцем вверх, чтобы я убирался и случайно не попал в ловушку. Химеры, что есть силы, рвались в воздух, но, кажется, ловушка захлопывалась гораздо быстрее, чем они были способны набирать скорость и высоту.

И в момент, когда казалось, что алая сеть опутает нас всех и утащит за собой, я не нашёл ничего лучше, кроме как открыть Врата Миров к уже известному мне рабочему посёлку. Из-под носа у захлопывающейся ловушки я бросил последний взгляд на Эолу и заметил ошарашенное выражение её лица, как будто бы я сделал что-то совершенно невозможное, одновременно разочаровав и обрадовав её.

Эрги исчезли во вспышке, а вместе с ними исчезла и аномалия. Не было больше купола, лишь зелень хвойного леса, покрытая белыми шапками, выделялась на фоне открытых Врат. Они почему-то всё не схлопывались. Я взирал на белоснежное пятно, видневшееся сквозь портал, и впервые захлопнул его по собственному желанию, а не от бессилия.

Стоило мне это сделать, как вдалеке послышались крики орлов, а ещё спустя минут пять вокруг меня кружил десяток ездовых питомцев Волошина. На одном из них ко мне подлетел Ясенев.

— Ты знаешь, я до конца не верил, что ты окажешься прав. Но на моей памяти это самое бескровное решение чрезвычайной магической ситуации. Считай, что ты принят на работу.