Глава 19

Я мог бы вернуться домой Вратами Миров, восстановив резерв, но это вызвало бы ненужное внимание к моей персоне и раскрыло бы столь тщательно скрываемую мной способность. Мне же хватало и того, что Ясенев до сих пор косился на меня в надежде, что я поведаю ему, каким образом у нас с гориллой произошло налаживание межмировых дипломатических связей. Однако же я хранил молчание и особо не планировал распространяться на тему общения с Эолой. Обратно нам предстояло возвращаться все те же пятнадцать-семнадцать часов на дирижабле, которые я рассчитывал провести с пользой.

Но перед погрузкой на борт «Ветра» меня нашёл никто иной, как Василий Васильевич Попигайский, глава рода Попигайских. Уже не знаю, как давно Попигайские стали аристократами, возможно, примерно с того момента, как обнаружили месторождение астролита. Но вёл себя Василий Васильевич скорее сообразно прямолинейному вояке, чем искушённому в политике аристократу. С другой стороны, прямолинейность была не самой плохой чертой.

— Юрий Викторович, — обратился ко мне Попигайский. — Понимаю, что вам со мной не особо хочется общаться после некоторых событий, произошедших в аномалии.

— После покушения на убийство, — не стал я облегчать задачу местному аристократу. — Я предпочитаю называть вещи своими именами,

— Да как скажете, — пожал тот плечами. — Все равно сейчас доказать своё невмешательство мне особо нечем. Поклясться разве что могу на крови. Самому интересно, кто это таким образом меня подставить хотел. Если думаете, что я для вас десять процентов от добычи зажал, так задумайтесь, как кого-то взъело от наличия у меня практически всего остального объёма, а вы говорите… В общем, ладно, это все лирика. Лучше скажите, куда вам направлять вашу часть? Нам бы с вами ещё договор поставки подписать соответствующий, расценки и все необходимые документы могу предоставить хоть сейчас. Ну или выслать в столицу. Там уж как сами решите. Ну а в связи с некоторыми изменениями конъюнктуры, отгрузки производить надобно регулярно в срок, иначе уже меня самого за «пятую точку» имперская служба безопасности щекотать начнёт.

Я же про себя подумал, что крепко за них взялись, если уж заставляют отгружать сразу в натуральном объёме по закупочным ценам. Однако же прямо сейчас мне не было смысла забирать астролит ни у Железных, ни у Попигайских. Дело в том, что после информации, полученной от Ясенева, я всерьёз задумался над тем, как обезопасить себя и носителей биомеханических протезов в связи с использованием астролита. А всё, почему? Если астролит настолько ценный ресурс, что запрещён вывоз его за границу, использование подобного металла в сложных артефактах, а конкретно в протезах, явно будет не к месту. Мало ли, человек в Европу поедет с таким протезом — его там угробят по тихой грусти, и металл изымут. Как я потом буду объяснять службе безопасности утечку стратегического ресурса за границу? А как обойти подобную опасность, я пока плохо понимал.

А потому спешить с изъятием астролита не хотел.

— Василий Васильевич, скажу так: я, конечно, лично хотел просить Железина о нашем с вами знакомстве. Мне и нужно-то было этого астролита на первых порах не так много. Исчислялись мои потребности даже не в килограммах, по сути. Но раз уж само в руки плывёт, отказываться грех. Ну и, поняв специфику оборота этого редчайшего металла в империи, я попросту сейчас должен буду пересмотреть собственное отношение к данному ресурсу. А потому Имперскую службу безопасности я предупрежу о том, что наша десятина пока будет оставаться либо у вас на складах, либо у Железина, где-нибудь в отдельном, особо защищённом отсеке. Вероятно, у вас такие есть, раз уж вы работаете с астролитом. Будем оплачивать вам аренду, соответственно, и по необходимости использовать некоторое количество. Однако же прямо сейчас договариваться с вами об отгрузках и подписывать договора я не буду. Мне необходимо поговорить со своими научниками, а после, скорее всего, ещё и с Его Императорским Высочеством, да и с Железиным, думаю, пригодится — всё-таки у вас опыта побольше.

Василий Васильевич нахмурился, разглядывая меня из-под лба.

— Здравое рассуждение… как для юноши вашего возраста, — позволил он себе ремарку.

— Малый возраст — это недостаток, который со временем проходит, — хмыкнул я.

— Что есть, то есть, — согласился Попигайский. — И ещё, Юрий Викторович, если случайно узнаете какую-либо информацию о заказчиках покушения на вас, сделайте милость, поделитесь. Хотелось бы знать, кому я так дорогу перешёл. В свою очередь, обещаю, что если обнаружу хоть какие-то зацепки, сообщу о них вам. Честь имею, — попрощался со мной Василий Васильевич. — И буду ждать информации по отгрузкам и по подписанию договоров от ваших поверенных.

* * *

Домой я летел все также в соседних креслах с Волошиным, но тот на сей раз не спал и жаждал подробностей. Общую версию он знал и по поводу покушения на меня, и по поводу информации, полученной от химер, и сейчас интересовался как раз-таки этой стороной вопроса. Как ни странно, его подобная связь ни капли не удивила.

— Понимаете, Юрий Викторович, у нас ведь тоже некая связь с призванными существами устанавливается. Мы отчасти можем считывать их некий эмоциональный фон. Не скажу, что мысли их читать можем, но наши приказы ментальные они выполняют, и воспринимают они их как раз-таки через мыслеформы. Собственно, я поэтому и думал, что, может, у вас в роду призыватели были — уж очень похожая ситуация с нашими. Да и понимаете вы животин тоже неплохо. Они ведь твари тоже с чувствами, эмоциями и с характерами.

— Вот вы мне скажите, Клим Агоевич, уж с вашей-то спецификой, вам разумные, магически одарённые твари встречались в своей жизни или, может быть, кому-то из ваших предков? — полюбопытствовал я, несколько смещая фокус интереса моего собеседника в нужную мне сторону.

— Вопрос хороший, — задумался Волошин. — Вы ведь сейчас не фамильяров и не питомцев с химерами имеете в виду, так ведь?

Я кивнул. Разговаривали мы тихо, к тому же разговор наш ещё и перекрывался гулом двигателей дирижабля на форсаже. «Ветер» нёс нас домой.

— Ох… Так-то на практике чем выше ранг призывателя, тем более сложное и одарённое существо может откликнуться на его зов. Те самые панголины с магической сопротивляемостью — они ведь тем и хороши, что очень серьёзные противники. И то нас покрошили и почти на ноль помножили. А призыв более сильных тварей мы бы как род, кажется, не пережили бы. Просто представь, если бы вызвали каких-нибудь воплощённых стихийных элементалей?

— А что, и такое случалось? — хмыкнул я.

— Случалось однажды. К вам же являлась троица наших старейшин?

Я кивнул.

— Княгиня Угарова рядом с ними по возрасту совсем девчонкой почему-то мне представилась.

— Да потому что возраст у них как бы не больше двух сотен лет, и пропадают они в других планах практически постоянно, в Карелии живут только номинально. Так вот, они когда-то втроём вызвали семью воплощённых элементалей. Красавцы были неимоверные. Подчинить их, как вы понимаете, не вышло. Но выглядели они… Белоснежные кошки, сливающиеся с вьюгой. Когти синевой отливали, искры по шкуре пробегали. Красавцы! Когда-нибудь, если будет возможность, приезжайте погостить к нам в Карелию, там панно есть из сапфиров и бриллиантов. Наши старики по памяти воссоздали облик этих прекрасных созданий.

Я задумался: «Удивительно, неужто тоже кого-то из эргов смогли призвать? Так ведь подчинить не смогли, как же это тогда у них работает?»

— Да, хотели подчинить, — будто бы отвечая на мой вопрос, пробормотал Волошин, — а в итоге вышло, что остались в неоплатном долгу. Помогли они нам тогда знатно. Поэтому да, Юрий Викторович, встречали мы магически одарённых сверх меры созданий, которых подчинить было практически невозможно. Да и как ты подчинишь себе духа стихии? Никак. Стихия живёт сама по себе, ей мы с вами глубоко индифферентны.

— А что, эти элементали целенаправленно ответили на зов ваших старейшин? — будто бы невзначай задал ей вопрос.

— Да где там! Зов наших им маяком послужил. Они во время перехода семьёй сбились с курса и случайно попали к нам. По непонятной доброте душевной помогли и ушли своей дорогой. Так что целенаправленно их вызвать ещё раз у наших так больше и не вышло.

Я же про себя отметил ещё одну похожую деталь в истории: Эолы и элементалей Волошиных, и те и другие попали к нам скорее по ошибке, чем целенаправленно. Может быть, для этой странной расы или вида наш мир был неподходящим для жизни, с низким уровнем магического фона, как-то так, кажется, Эола отзывалась о нашем мире. Тогда неудивительно, что эрги, попадая к нам и не имея возможности покинуть наш мир, заболевали и со временем умирали, как тот же Горг. А возможно, он просто был по рангу слабее. Та же Эола причислила его к третьему-четвёртому уровню магического развития, тогда как возможность смены ипостаси на человеческую она указывала с пятого ранга, сама же продемонстрировав себя в человеческом обличии.

Логично было предположить, что и покинуть наш мир случайно попавшие сюда слабые особи, лишь в начале своего пути магического развития, не могли, в то время как та же Эола могла воспользоваться подвернувшейся оказией, как и элементали у Волошиных. Информация об этих странных существах накапливалась где-то, перекликаясь… Отчего-то захотелось по прибытии в столицу забраться в библиотеку Гильдии магов и порыться основательно там на предмет информации об эргах. Хотелось все-таки знать, кто же подарил мне свою душу и отчасти возможности, и к кому меня причислила Эола, посчитав полуноворожденным или новорождённым полуэргом.

Я криво ухмыльнулся: надо же, шикарная полутысячелетняя женщина восприняла меня как мальчишку. Было в этом нечто смешное. Ведь я никак не чувствовал себя на свои восемнадцать, но, был честен с самим собой, и пятисотлетним я себя тоже не чувствовал. Так что да, разница нашего возраста и восприятия все-таки была колоссальна.

— Клим Агоевич, не помню, приглашал вас или нет, но, подозреваю, по приезду вскоре у нас состоится званый ужин по случаю моего становления во главе рода Угаровых. Я вас лично приглашаю на сие мероприятие. Заодно и обсудим вопросы вашей дальнейшей страховки.

— Добро, Юрий Викторович, добро, — довольно улыбнулся Волошин.

И на этом разговор мы закончили.

— И все-таки, как вы себе задницу не отморозили за трое суток в такой холодине? — пробормотал Волошин, не открывая глаз.

— Так меня же химеры теплокровные грели, да и охотились мы частенько, изредка выбираясь наружу подышать магическим воздухом.

— И то верно, — согласился тот. — Знаете, Юрий Викторович, рад, что у этого неодарённого идиота ничего не вышло с покушением на вас. Искренне рад. Надеюсь, что мы сможем стать с вами если не друзьями, то хотя бы хорошими боевыми товарищами. Оборотней вы, в конце концов, не бросили, вытащив из кратера. Поверьте, все военные оценили этот жест.

Клим провалился в сон, и я решил последовать его примеру. Прикрыв глаза, я обратился к Кродхану:

— Ну что, друг мой демонический? Показывай, что ты там ребёнку за сны навеял. Теперь уж мне искренне интересно.

Кродхан только хмыкнул, и я провалился в удивительно красочный сон.

* * *

Потоки воздуха омывали меня. Брызгами восторга в лицо бил ветер. Взгляд терялся в бездонной синеве неба, когда я широкими взмахами взмывал ввысь. Где-то рядом слышался заливистый смех, прерываемый визгами восторга.

Я чувствовал силу, я чувствовал мощь внутри себя — огромную, скрытую, которая требовала и просила выпустить её на свободу. Но я всегда знал, что мне стоит сдерживаться. Так нужно. Должен, должен, всем должен. Должен вести себя как подобает, должен присматривать за младшими, должен показывать пример, должен соответствовать отцу. Но в такие моменты, когда я срывался с неба и камнем падал вниз, я чувствовал свободу, я чувствовал, как пузырится во мне чувство, требующее выпустить его на волю.

Но долг кандалами прибивал меня к земле. Лишь краткие мгновения я мог позволить себе быть свободным.

Я летел над горами, над пустыней, над цветущими оазисами, над восточными городами, укрытыми магическими защитными куполами. Я видел под собой удивительные замки, похожие на корону с дюжиной зубцов, вокруг которых словно мотыльки вокруг пламени свечи летали маленькие дракончики. А ещё я замечал почтение, с которым люди склоняли головы, видя мою тень. На земле кто-то с почтением, а кто-то с радостью, как дети, махал ладошками и приветствовал меня криками. Невозможная, искренняя, детская радость отдавалась в сердце волной тепла. Меня любили, мне радовались, меня ждали.

Сделав круг, я возвращался куда-то, пока практически не упёрся в стену купола, чем-то напоминающую ту, которую в своё время поставила Эола над магической аномалией. Защитная стена тоже была пластичной, и она не выпускала меня наружу. Сколько бы я ни летел вверх, сколько бы я ни стремился ввысь, стена не заканчивалась, лишь насмешливо серебрилась всполохами. Прозрачная с моей стороны, она явно была не такой с другой — как я это знал? Потому что с обратной стороны кружили драконы и они меня не видели.

Их было много, что-то около десятка, возможно, чуть больше. Они пытались проникнуть сквозь пелену, но у них ничего не выходило. Они не сдавались: раз за разом они пикировали в купол, поднимались выше и снова пикировали, будто бы стремились навстречу мне. Я видел их цвета: чёрный, красный, серебристый, зеленоватые оттенки. Они были красивы и мощны. А ещё я со стороны видел мутное отражение себя, но не мог разглядеть черт.

Силы заканчивались, а я всё также взмывал ввысь, стараясь достигнуть предела купола, пока не упёрся в потолок. Уже давным-давно над головой было бездонное небо с мириадами душ, следующих на перерождение в Реке Времени. Я стремился туда: если я не мог покинуть ловушку в виде купола, то можно было умереть и отправиться на перерождение, хотя бы так сбежав.

Но купол не пропустил меня и туда. И тогда я сложил крылья и ринулся вниз.

* * *

— Да какого демона⁈ — распалялся в своём кабинете один из сильнейших существ во Вселенной, исполняющий вот уже пять тысяч лет обязанности Творца техномагической фракции. — Что значит «они всего лишь выполнили волю мальчика», пусть и таким хаотичным способом? Кто им это позволил? Кто позволил им вмешиваться в мою семью?

Высокий стройный мужчина с алыми глазами и седыми висками, хоть и выглядящий молодо — не старше тридцати лет, — остановился. Он чувствовал, как его сознание затапливает искренняя, всепоглощающая злость, переходящая в боевую ярость. И чем медленнее он оборачивался к своим собеседникам, тем явственнее понимал, что ничем хорошим этот разговор не закончится.

— Это всего лишь цифровая копия. Считай, всё равно что фото скопировали на флешку и переместили в другое место. Я не понимаю, чего ты так завёлся?

Напротив владельца кабинета сидела хрупкая девушка с закинутой на ногу ногой в серебристом обтягивающем комбинезоне и пила маргариту.

— Всего лишь копия с цифрового слепка, даже не оригинал.

— Копия⁈ — зарычал хозяин кабинета. — Копия⁈ Это копия души моего сына! Эти небожители решили использовать моего сына в своих играх. Не меня, к этому я уже давным-давно привык. А мою семью! Этого я не прощу. Давайте теперь думайте, как его отыскать.

— А как ты его отыщешь? — спокойно заговорило серебристое пятно металла, постоянно находящееся в движении последние пять тысячелетий. — По крови ты смог бы его отыскать, а так ты же сам проходил процесс перемещения души. Отыскать его практически нереально в новом теле по этому признаку.

— Тогда ищи по душе. Его душа напитана адамантием под завязку. Ищи, Адик. Ищи. Кто мне хвастался, что он всегда сможет отыскать свои части? Так приступай! Иначе я разнесу эту чёртову Вселенную на кирпичики, на атомы и на ионы! Я устрою здесь такое светопредставление, что переродившееся Безумие станет моим братом и лучшим боевым товарищем. Адик, отыщи душу моего сына!

— Я не могу.

Всего три слова упали словно камни, раскрошив хрупкое стекло доверия между коллегами и, казалось, друзьями, пережившими очень многое, в том числе игры Вселенной и Первородных.

— Что значит «не могу»? Куда они его отправили?

Двое собеседников между собой переглянулись, и девушка всё же ответила:

— В отстойник.

— Что ещё, к чёртовой матери, за отстойник? Почему я о нём слышу только сейчас? —ярился хозяин кабинета.

— Некоторые души, прежде чем получают шанс вновь вернуться в обитаемую ветку Вселенной, должны пройти определённый путь — так называемый отстойник, — принялась пояснять девица в футуристическом комбинезоне. — В одном из миров его даже называли чистилищем. Но суть не в этом. Суть в том, что отстойник могут покинуть лишь те, кто раскрывает максимальный потенциал своей души. Только так, а не иначе. Попасть в него извне ни я, ни ты, никто не сможет. Там только перерождаются. Вряд ли ты захочешь самоубиться, к тому же свой максимальный потенциал ты уже достиг. В отстойник ты не попадёшь ни при каких обстоятельствах.

— Ни при каких? — переспросил он. — Ни при каких, говорите?.. Это мы ещё посмотрим.