Глава 10

Глава 10

Электричества не было весь день. Сгустились сумерки, в остальных комнатах стало заметно прохладно: метель била в окна, завывала под крышей, но в гостиной у камина был тепло. Мы с Жулькой подремали в кресле под треск дровишек, потом я перебрала шкаф в одной из комнат, пока совсем не стемнело. Вадик с Иваном нашли общую тему и разговорились, даже не стала вдаваться в детали, главное, всё обошлось миром.

К позднему ужину я снесла одеяла вниз, расставила свечи, поставила металлический заварник у очага. Принесла чипсы, печеньки, Вадик открыл вино.

– Давайте поиграем во что-нибудь? Не знаю… в «Крокодила», в города… – предложил Иван.

– Отличная идея! – охотно закивала я и по-дружески пожала Ивану плечо.

Но, заметив скептичный взгляд и неодобрительно поползшие вверх брови Парфёнова, поспешила на кухню.

– Есть карты. Давайте в «Дурака» или в «Пьяницу»? – положила новенькую колоду на шкуру у камина. – Других игр не знаю.

– Всё лучше, чем ничего, – с энтузиазмом кивнул Иван.

Мы расселись на одеялах перед камином, пили вино, горячий чай, хрустели печеньками и запечённым на огне хлебом, чуть смазанным сливочным маслом, и играли. Игра шла бодро: шутки, смех, нелепые истории, ведь проигравший рассказывал свою, а остальные угадывали – правда или ложь. И почему‑то каждый раз проигрывали или я, или Парфёнов.

– Ну конечно, – хмыкал Вадик, – сантехники чаще бездельничают, вот и наловчились в карты.

Иван лишь иронично приподнимал бровь, но молчал. У меня же историй было хоть отбавляй, а добавить в какую-то из них шутку – не проблема.

Тени от свеч и от камина играли на стенах, и в этой полутьме мне нравилось больше, чем при свете, – своя романтика.

Жуля устроился у меня в ногах, периодически приоткрывая один глаз, проверяя, не забыли ли про него. Вадик, развалившись напротив с подушкой под боком, тасовал карты с нарочито важным видом. Иван сидел между нами перед камином, и я периодически одёргивала себя, что часто ловлю блики пламени в его глазах.

Только вот он почти не смотрел на меня.

Когда в игре оставались Вадик и Иван, я сразу подмечала, что ведётся негласный поединок. Мой в своей подколочной манере задавал вопрос гостю, демонстрируя превосходство, тот спокойно отвечал, внешне совсем не реагируя на ехидные выпады.

Мой: вспыльчивый, беспечный, любит выпендриться и настоять на своём. Иван: спокойный, уравновешенный, молчаливый, даже когда заговорил, вполне самодостаточный.

Что я нашла в Парфёнове? Весёлый, не зацикливается на проблемах. Стильный – в этом ему не откажешь, всегда отлично выглядит, умеет поддержать разговор на любую тему, красиво ухаживает. Конечно, пахнет от него классно и такой редкий цвет волос – пшеничный без цыплячьей желтизны, обожаю его потрепать за холку… то есть за чёлку.

Перевела глаза на Ивана.

Чем задевает Иван? Темноволосый, глаза зеленючие – завораживают. И что-то светится в них такое… внутренний стержень, скрытый, но мощный, даже хочется к нему прикоснуться… Есть в нём нечто такое – мужское, настоящее, что не надо подтверждать словами и действиями. Он как будто просто есть. Интересно, как он целуется?

Так! Не пялься на его губы! У него девушка есть! И что я, вообще, делаю: Вадик и так на него косится.

Я отвела взгляд к Жульке, который подполз к Парфёнову и тихо грызёт краешек брючины. Чуть не прыснула в голос, но сдержалась. А хулиган пристально следит за мужчинами и продолжает точить зубы. Никогда не замечала за ним такого сосредоточенного любопытства. Будто вслушивается в каждое слово и всё понимает. Чего бы там ещё в его крохотной головёшке варилось?

У-у, моя прелесть! Давай, грызи его новёхонькие брюки, он их недавно на распродаже «Армани» купил.

– Нет, ну я тебя когда-нибудь побью! – возмутился Вадик на выигрыш Ивана и в очередной раз раздал карты.

– Давайте уже во что-то другое? Я всё время проигрываю. Мне уже рассказывать нечего, – жалостливо проговорила я, понимая, что лучше разрядить обстановку сейчас, чем азартный Парфёнов решит помериться пипетками.

– Нет уж, отдувайся! – засмеялся Вадик.

Я вяло улыбнулась и легла на живот, упёршись локтями в шкуру. Иван тоже сменил позу: лёг на бок и подпёр голову ладонью.

Играли, играли и вдруг… Иван проиграл.

– Ура! – воскликнула я, и Жулька взорвался победным лаем прямо рядом с ухом Вадика.

– Твою мать! Жулик! Отвали! – крикнул Парфёнов жмурясь.

Согласна, приятного мало, но зачем же так грубить?

– Иди к подруге, манюня, – ласково протянула руки к рычащему Жульке и довольно уставилась на Ивана. – Please, your story6[1] .

– Yes, of course7[1] , – игриво поддержал мой тон Иван, садясь на икры.

Вадик фыркнул, но промолчал.

– Итак, – важно начал гость интригующе приглушенным тоном. – Мы переехали в другой город. Комната у меня была жуткая: тёмная, сырая, с запахом старого дерева. Ночь… Чувствую: по полу холод гуляет и шаги рядом, хотя в доме никого…

Жуля вытянулся у меня на руках и навострил уши, усы дрожат в готовности то ли разразиться на опасность, то ли принюхивается к чему. У меня самой мурашки по спине побежали от темноты и нагнетающего ужас голоса Ивана. Я невольно поднялась и подтянула колени к груди.

– Вышел в коридор – света нет, – продолжил Иван. – Пол скрипит, будто кто‑то идёт за спиной, но позади пусто. Включаю фонарик на телефоне… и вдруг что‑то зашуршало за стеной. Раз… два… три… Дверь кухни распахивается сама…

В этот момент над нами вспыхивает люстра, ёлка взрывается бешеными огнями, а сверху раздаётся неистовый хрипящий крик… Вадик шарахнулся в сторону, схватившись за сердце.

– А-а-а! – заверещала я и инстинктивно метнулась к Ивану, буквально запрыгнув на него.

Он подхватил меня за талию, прижал к себе и расхохотался, а следом и Вадик зафыркал. Из магнитолы, стоящей на каминной полке, диким ором гремел Pink Floyd8[1] .

Вытаращив глаза, я вцепилась в плечи Ивана, не понимая, почему все ржут, а между мной и им что-то рвётся наружу.

– Жень, давай освободим Жульку, а то мы его придушим? – успокоившись, сказал Иван и аккуратно отстранил меня за плечи.

– Жень, ну ты что? – тут же перетягивая меня за локоть в свои объятия, прыснул Вадик.

Жулька, освободившись, отряхнулся и побежал обнюхивать гостиную.

– Да ну вас! Я темноты боюсь, а вы тут устроили страшилки, – проворчала я, отталкиваясь от Парфёнова, одёргивая толстовку. – Какой идиот включил магнитолу в розетку и люстру?

– Ну я, – признался Вадик. – Подумал, свет дадут, чтобы сразу услышать, а выключатель по привычке щёлкнул.

– А ёлка на что? – возмутилась я, усмиряя дыхание.

– Извини, Жень, – поднялся Иван и мягко коснулся плеча. – Не думал, что ты такая пугливая…

– Да ладно, адреналинчик в кровь, – усмехнулся Вадик. – Кто пойдёт включать отопление, а то наверху ласты склеить можно?

Немного смущённая, я села на место. Жуля, обойдя территорию, вернулся к подушке и сел в сторожевой позе, глядя на нас.

– Сначала закончи историю, – буркнула я, шутливо угрожающе косясь на Ивана.

– А ничего, – развёл руки Иван. – Утром нашёл на столе птичью лапку, больше никаких следов. Дверь заперта снаружи.

– Ложь! – хором с Вадиком воскликнула я.

– Правда, – с хитрой усмешкой ответил Иван и задул свечи, стоящие рядом на столе. – Это был наш новый кот. Днём поймал птицу, съел, лапу притащил в дом, а ночью положил на стол, типа, делюсь добычей. Дверь же от сквозняка распахнулась: у меня форточка была открыта.

Вадик потянулся и хмыкнул:

– Ну, после того, чем чудит Жулик, вполне себе.

– Ну и напугали вы меня оба, – покачала головой я.

– Антураж для страшилок идеальный, – усмехнулся Иван.

– Да уж, подстава и с холодом, и с электричеством, – раздражённо отмахнулся Вадик. – Какой тут праздник! Домой бы, в нормальные условия!

Я мельком посмотрела на Ивана и поймала его взгляд, кажется, разделяющий моё несогласие.

По-моему, было здорово, уютно. Ну, немного холодной еды, но поджаренный хлеб, чипсы, вино – м-м, объеденье!

– Ладно, – поднялся Вадик. – Что-то я устал за сегодня.

Ты-то устал?! Ё-моё, со стыда сгореть!

Чтобы скрыть неловкость от Ивана, отвела глаза к Жульке, гоняющего по полу свою витаминную косточку.

– Мне надо почту проверить, а телефон разрядился, – вздохнул Вадик. – Я свою в машине оставил. Есть зарядное?

– В комнате возьми, – ответила вынужденно вежливым тоном, всё ещё пряча глаза.

– Пойдём уже спать, – притянул меня к себе Вадик. – Тебя так давно не было дома, – и звучно поцеловал в шею.

Ясен пень территорию метит!

– Вадь, мы не одни, – смущённо отстранилась, косясь в сторону Ивана.

– Я включу отопление, – деликатно вышел тот.

– Какая разница? Ты же моя девушка, чего стесняться? – хмыкнул Парфёнов.

– Это неприлично, – прошептала я и стала собирать тарелки и бокалы с пола. – Хочу ещё чаю. Будешь?

– Какой чай? И так после твоей тушёнки воды нахлебался, – проворчал Вадик и вышел из гостиной.

Я отнесла посуду на кухню и вернулась потушить оставшиеся свечи. Тут и заметила, как половина ёлки просто потухла.

– Отопление включил на максимум, быстро нагреется, потом переключу на обычный режим, – вернулся Иван.

– Спасибо большое. Что бы я без тебя делала, – благодарно отозвалась я и кивнула на ёлку: – Кажется гирлянду заглючило.

Не раздумывая зашла за ёлку, наклонилась к розетке, пошевелила вилкой, но лампочки то загорались, то гасли. Иван подошёл с другой стороны и тоже наклонился:

– Давай посмотрю.

Я присела на корточки перед ним, совсем не хотелось уходить от него, я бы всю ночь болтала у камина… если бы не…

Иван опустился на колени и слегка натянул проводки. Любопытный Жулька тут же прибежал проконтролировать. Задорно виляя хвостом, стал тыкаться носом прямо в руки Ивана.

– Эй, сейчас получишь разряд по носу и поймаешь звёздочки! – с беззлобным смешком Иван отодвинул пса в сторону.

– Жуль, не мешай, – засмеялась я, потянувшись к нему. – Вот любопытная Варвара…

Но Жулька, похоже, решил, что с ним играют: прыгнул лапами на бёдра Ивана, игриво ухватил зубами за кисточку шнурка шаровар и отскочил.

Шнурок мигом развязался – шаровары плавно соскользнули с бёдер на пол. Перед моим лицом оказался совершенно голый пах Ивана.

Я изумлённо раскрыла рот, зажмурилась, дёрнулась от ёлки, ударилась головой о подоконник и зашипела… Жулька гавкнул и одновременно с тем, как Иван попытался натянуть шаровары обратно, раздался возмущённый голос Вадика:

– Что здесь происходит?!

– Э‑э… – только и выдавила я, чувствуя, как щёки заливает румянец, и, закрыв рот ладошкой, сдавленно засмеялась. Ну как тут не заржать – это же просто несусветная катастрофа!

Иван покраснел до корней волос и, смущённо натягивая шаровары, отползая от ёлки, прошипел:

– Это… коварный шнурок…

Я закусила губу, сдерживая смех, и поднялась, глядя на взбешённого Вадика. Что тут скажешь ревнивому парню, когда перед тобой на коленях чужой мужчина без штанов!

Но, отворачиваясь, идя к кухне, с запоздалым пониманием оторопела и скосила глаза к носу.

Вот прилетели! Он же был совсем голый под шароварами! Офигеть! В мороз! Рубил дрова! Как там ничего не отвалилось?!

– Извините, – проговорил за спиной Иван и, похоже, спешно вышел из гостиной.

– Жень, как это называется? – тут же раздалось шипение Вадика за плечом.

Я растерянно выставила две чашки на блюдца, запихнула в них пакетики чая и стала наливать кипяток.

– Чаю хочешь?

– Ты что творишь?! – выхватил у меня чайник Вадик.

Я испуганно оглянулась и только тут осознала, что не вынула пакетики из блестящих обёрток.

– Пипец! – выговорила одними губами, всё ещё чувствуя, как горят щёки.

Жулька зацокал когтями по полу, вбегая в кухню, и прижался к ноге, готовый защищать.

– Что это значит, я повторяю?! – почти рычал Вадик. – Ты говорила, что он тебе никто. Так почему этот придурок стоит перед тобой без трусов?

Вот и что тут сказать?!

– Р-р-ав! – встал на защиту манюня: уши торчком, холка дыбом, глаза выпучил.

– Тише, пожалуйста, – повернулась я, ширя глаза. – Он не передо мной… Так получилось…

– Ага! Не нашли ничего удачнее, как за ёлкой спрятаться? Могли бы подождать, когда я усну! – тут в ход пошёл сарказм. И правда отмороженный. – Ведь чувствовал, что ты не просто так уехала. Решила кинуть меня?

– Р-р-ав! – снова возмутился Жуля.

– Мы не прятались! Что ты несёшь? – возразила я, сдерживая рвущийся наружу смех: ну не получалось принять серьёзный вид.

– Ещё лучше! Вы вообще совесть потеряли?

Жуля разразился продолжительным звонким лаем. Я взяла его на руки и прижала мордочкой к груди, тот сразу успокоился. Я бы и Вадика прижала, да толку: тот был вне себя – лицо багровое, из глаз чуть ли не искры сыплются.

– Да что ты кричишь? – уже без смеха вытянулась я. – Откуда я знаю, почему он без трусов! Мы смотрели, что с гирляндой, Жуля дёрнул за шнурок – шаровары упали… Всё! – взмахнула одной рукой я.

– Не надо делать из меня идиота! – зло фыркнул тот, посверлил меня уничижительным взглядом и нервно отвернулся.

– Вадь, подожди…

Шагнула к нему, но тот дёрнулся и вылетел из гостиной, громко хлопнув дверью. Венок с неё звонко шмякнулся на пол.

– Это же просто нелепо, – прижала ладонь ко лбу.

Только Парфёнову уже поздно что-то объяснять: пока красная пелена не сойдёт, не успокоится.

Я в прострации отпустила Жульку, оглядела кухню, заправляя волосы за уши, и наконец осознала: ситуация настолько нелепая, что не испытываю ни стыда, ни злости. Разве что смущение, и то перед Иваном.

В арку раздался стук. Явно не Парфёнов.

Божечки, дай мне сил не заржать!

Я медленно обернулась, сжимая губы.

– Ты не сказала, что и шаровары у тебя про́клятые, – тихо вздохнул Иван.

– Прости, – свела ладошки перед лицом, скрывая смущённую улыбку, – но этот Новый год проходит под каким-то… козерожьим Ураном, ей-богу.

– Похоже, и я попал под этот ураний звездопад, – усмехнулся пострадавший.

– Чай? – предложила я, стараясь не рассмеяться.

– Чай, – с облегчением согласился тот. – Знаешь, это, наверное, самое неловкое и нелепое, что со мной случалось.

Я снова не выдержала и рассмеялась.

– Не смейся! – взмолился Иван, сам едва сдерживаясь и снова проверяя узел шнурка. – Я просто постирал бельё, не могу же я два дня…

– Ой, умоляю, не объясняй, это лишнее, – замахала ладошками перед собой. – Я понимаю, всё насквозь пропиталось этим «Пэдигри»9[1] . Ну, случается, никто не застрахован…

Иван взъерошил волосы на макушке и тоже беззвучно рассмеялся. И в этот момент вся нелепость ситуации вдруг стала такой… уютной. Я была благодарна этому неожиданному гостю в моей жизни за такую местами безумную и неконтролируемую, но встряску.

Иван сел и, наблюдая за тем, как я разливаю кипяток по чашкам, тихо спросил:

– Сильно подставил перед Вадимом?

Я закатила глаза и, сдерживая улыбку, отмахнулась:

– Переживёт. Случай, конечно, из ряда вон, но…

– Хочешь, я ему всё объясню?

– Ой, не надо, – снова замахала ладонями. – Пусть успокоится, сам догонит, что это просто нелепость. Он на самом деле не глупый, и не вредный… Он хороший…

Ё-моё, а что я оправдываюсь? Никто ведь не просит. Да и Иван не глупый – сразу смекнёт, что я выгораживаю. Пипец! Сама в штопоре!

Замолчала и опустила глаза, теребя шнурок от толстовки.

– Не ожидал, что Жуля такой террорист, – перевёл разговор совсем в другое русло Иван, сделал страшные глаза и улыбнулся.

И то верно! Но, Ёшкин свет, как вовремя!

Скосила глаза на выглядывающего из-под стола Жульку – невинная мордаха.

– Вон… стоит весь такой не при делах, – с улыбкой кивнула на пса, а желания злиться на него совсем нет – ну играл ребёнок! И посмотрела на Ивана: – Может, что-то посерьёзнее чая?

– Хлеб с вареньем.

– И с маслом! – с энтузиазмом подхватила я.

– Точно! – вскинул палец Иван.

– Как в школе, – засмеялась, доставая хлеб.

– Да, в столовой так подавали.

– А где ты учился? – поинтересовалась, старательно нарезая ровные ломтики, чтобы как у Ивана.

– Я в Воронеже жил, – чуть помедлив, ответил тот и задержал на мне взгляд. – Вряд ли номер школы тебе о чём-то скажет.

Я отвела глаза и отвернулась к холодильнику.

Нет, друзьями мы не стали бы. Я влюбилась бы в него, если бы знала, что это может быть взаимно. Просто он очень внимательный, аккуратный, щепетильный… вот и смотрит. Только хорошие парни тоже сбегают. Всем нужна стабильность, а не вот эта разлётная жизнь. Да, Стрельцова, в этом году я уже не первый раз думаю о том, чтобы спуститься с облаков.

А может, пора?

Через несколько минут мы снова сидели у камина и пили обжигающий чай. Ёлка мерцала огоньками, а над нами повисла странная, почти уютная тишина.

Иван смотрел на огонь, я украдкой – на него. И ведь весь вечер ловила его взгляд, но он и не замечал меня. Вежливый, доброжелательный, открытый – и только. А я чувствовала, что веду себя, как забитая школьница, которая посматривает на уверенного в себе симпатичного новичка в классе, хотя и понимает, что ей и рядом не стоять.

Только я не влюблённая дурочка и не легкомысленная девица, прекрасно понимаю, что не выйду за рамки дозволенной в моих обстоятельствах вежливости, не дам воли лишним чувствам. Я не свободна, а он не слишком-то во мне заинтересован. К чему всё это, если знаю, что не стану навязываться несвободному парню? Чего-чего, а гордости мне не занимать.

Я отставила давно пустую чашку и поднялась:

– Пойду уже, доброй ночи, Иван.

Жулька тут же вытянулся на лапах, ожидая, что его возьмут на ручки.

– Останься здесь, Жуль. Там холодно. Ты же не против, Иван? – посмотрела на гостя.

Тот кивнул, и на мгновение наши взгляды снова встретились. В его глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное. Но он моргнул, и показалось, что я всё придумала.

Я быстро отвернулась, чувствуя, как припекает щёки, и пошла к двери.

– А-а… ты специально поддался в картах? – спросила, дойдя до порога.

– Ну что ты, вам просто повезло. Я устал за день, где-то сбился, – тихо ответил Иван.

Я оглянулась через плечо и прищурилась.

Он точно врёт. Но, Ёшкин свет, как приятна ложь ради заботы!

– Спасибо за всё. Ты сегодня так потрудился! Отдыхай, – улыбнулась я на прощание. – Жуля, не мешай гостю!

В комнату поднималась медленно: совсем не хотелось оказываться рядом с «кипящим» благоверным.

Странно, но я совсем не чувствую вины, весело, да и всё. Может, эпоха Парфёнова прошла? Как так? Да вот так: шла-шла, да и вышла вся.

Я тихонько приоткрыла дверь своей спальни, надеясь, что Вадик от злости ушёл спать в другую. Но нет. Он сидел на краю матраса, всё ещё одетый и бесцельно перебирал в руках телефон.

Я спокойно вошла и стала расстилать постель с другой стороны кровати.

– Ты только скажи, у тебя с этим парнем ничего? – заговорил Вадик таким голосом, что ясно: до сих пор взбудоражен, ищет успокоения и подтверждения правде, в которую трудно поверить. Но поверит, если я не выпущу иголки и просто пожалею мальчика.

– Вадь, да что у меня с ним может быть? – мягко заговорила я: зачем всё усложнять, если могу замять всё это и спокойно лечь спать. – Я его вижу третий день. И у него девушка…

– Ну, знаешь, девушка ещё никому не мешала изменять, – поднялся он и уставился на меня покрасневшими глазами.

Я вытянулась, подняла руки на пояс и ехидно склонила голову набок:

– Правда?

Лучшее средство – идти на таран.

Парфёнов и сам понял, что ляпнул, уронил плечи, но глаз не отвёл и виновато сдвинул брови.

– Да знаю я, что ничего у тебя с ним, – протянул он. – Просто…

– Поздняк метаться, когда трап убрали, – хмыкнула я и продолжила демонстративно обиженно расстилать постель.

Вадик обошёл кровать и обхватил меня сзади, прижал к себе спиной и уткнулся носом в волосы за ухом. Я долго стояла напряжённой струной, но он так ласково гладил по рукам и так тоскливо целовал в шею, что обмякла и уронила затылок на его ключицу.

– Ну прости, – прошептал он ласково. – Может, отправить его вежливо, а?

– Да как его отправить-то? – снова возмущённо отстранилась я. – Ты видел, что на улице творится? Ну совесть надо иметь!

– Жень… – устало протянул Вадик, усаживая меня на кровать.

– Пень!

– Ну всё-всё, ладно… – положил голову мне на колени и обнял за талию. – Я правда перенервничал… Этот корпоратив не в тему… Ты уехала, Новый год, родители ещё добавили, машина чёрт-те где, прихожу, а тут мужик какой-то…

– Ты серьёзно? Он сантехник! – вырвалось у меня.

– Да? А в компьютерах разбирается.

– Ну так просто не слабоумный, – передразнила я и скривила рожицу.

Вадик улыбнулся и прижался крепче.

– Люблю тебя, Жень… – стал целовать мне ноги и сжимать бёдра пальцами. – Жутко скучаю без тебя… Плюнул на всё, решил, ну их, эти бонусы, хочу с тобой все каникулы из постели не вылезать…

Кажется, сейчас будет что-то горячее… Давно не было… Мамочки! Кажется, мне это тоже нужно… Забыть всё к чертям!

Вадик поднялся и ловко опрокинул меня спиной на кровать, навис надо мной, ощутила, как горячо пульсирует его пах. Так захотелось, чтобы он меня обнял, всякой нежнятины, как-то вдруг одиноко стало… Вадик впился в губы и задышал тяжело – верный признак, что ночь будет горячей…

Наконец-то! Хорошо, что Жулька внизу, а то сейчас бы в постель прыгнул и между ног Вадика тявкал…

Вспомнила выходки манюни и чуть не рассмеялась. Но сжала губы, чтобы благоверного не обидеть. Он ведь так старается, а я что-то совсем нет.

Закрыла глаза, запустила пальцы в волосы Вадика и попыталась сосредоточиться на ощущениях…

А у Ивана «там» всё очень даже в порядке. Так неловко вышло… но жутко мило… Эх, жаль, что я не одна и что у него девушка… Так, вернись в постель!

Я зажмурилась, чтобы наверняка, и, за волосы оттянув Вадика от шеи, крепко поцеловала его.

Завтра с утра надо что-то вкусненькое сделать. Достанем лечо дядь Славы с чердака…

Божечки, Стрельцова! У тебя секса не было с прошлого года, красивый парень тебя целует, а ты про завтрак думаешь? Ох, ну всё, видно, тоже приморозила кое-что…

– Жень, я поговорить хотел… – между поцелуями выдохнул Вадик, пробираясь горячими руками под толстовку.

– Это точно не подождёт до утра? – выдохнула я, чувствуя, как только-только от низа живота стали расходиться волны тепла.

Ну совсем не до разговоров… Просто возьми меня сейчас, иначе превращусь в бревно!

– Подождёт… – возбуждаясь всё сильнее, прохрипел Вадик.

Он живо стянул мою толстовку и свою водолазку, глаза уже блестели от возбуждения. Тёплые руки заскользили по груди под футболкой, я прогнулась и нетерпеливо заёрзала под ним.

– Хочу тебя, детка…

Божечки, давай уже!.. А то я опять про завтрак начну думать…

Его пальцы забрались ко мне в трусики, коснулись такой чувствительной точки и… Кажется, ещё чуть-чуть и…

И вдруг раздался такой громкий стук снизу и крик:

– Женька! Же-ень-ка-а!

Я распахнула глаза, и без того сомнительное желание смыло холодной волной. Вскинула голову и замерла.

Вадик, похоже, увлёкся, даже не остановился.

– Вадь, погоди… – схватила его за плечи.

– Же-ень-ка-а, выходи! – раздалось снова.

Вадик поднял голову, окинул меня пьяным взглядом и поднялся на вытянутых руках.

– Кажется, кто-то пришёл, – я быстро выбралась из-под парня, натянула штаны и толстовку и быстро сунула ноги в угги.

– Ты серьёзно?! – возмущённо уставился на меня Парфёнов. – Мы так давно не…

– Ну ты же слышишь: кто-то пришёл, – отмахнулась я и вышла из комнаты.

– Кто? – раздалось недоумённое за спиной.

Жулька уже звенел у двери сеней, крутясь юлой.

– Да тише ты, Иван спит! – шикнула я на пса.

Но тот уже и сам выглядывал из гостиной.

– Прости за турбулентность, – виновато улыбнулась я и выбежала в сени.

Взяв на руки Жульку, выглянула в окно… и застыла на мгновение. Закатила глаза к потолку и выдохнула:

– Вы издеваетесь?!