Глава 29

Глава 29

Выйдя на пятом этаже из лифта, я замедлила перед широкой железной дверью с табличкой: «АйТиГлобал».

– Зайду, просто взгляну на него и уйду. Главное, чтобы Валерий не заметил. А то объясняться с ним как-то… – прошептала себе, подкрасила губы блеском и вошла.

В коридоре чувствовался дух дня влюблённых: пахло горячим шоколадом с зефирками, на полу, на стенах блестели красные сердечки-конфетти.

Неужели программисты-технари такие романтики? Или у них и девушки работают?

И прямо по коридору показались две девушки: женственные, в коротких юбочках, на шпильках, несли дымящиеся кружки с изображением сердечек.

Я улыбнулась, поздравила их с праздником и остановилась на границе, где вместо стен начались стеклоблоки, за которыми работали сотрудники.

Сердечки были везде: бумажные на спинках кресел, песочные и шоколадные в блюдцах, светодиодные под потолком.

Никак Валентин взбесился! А где же сидишь ты… Роман…

Беззвучно усмехнулась, вспомнив его неуклюжее мычание, которое приняла за «Вован», и сама назвала его Иваном.

– Женя? – неожиданно послышался удивлённый голос за спиной.

Ё-моё, заметил!

– Привет, Валерий, – улыбнулась я, поворачиваясь на каблуках.

В красивом строгом пиджаке в белой накрахмаленной рубашке выглядел он очень солидно и торжественно. Волосы уложены мягкими волнами, уже отросли, стали такими же, как при знакомстве. Сама убедила его, что с длинными ему лучше (иначе он без конца напоминал Ивана).

Валерий пару секунд разглядывал меня, любуясь, а потом растерянно посмотрел на часы:

– Я что, опоздал? Мы должны были встретиться в семь?

– Нет-нет, это я нарушила равновесие, – отмахнулась с улыбкой, тревожно поглядывая на макушки сотрудников за высокими спинками кресел. – Я проезжала мимо… вот решила посмотреть, где ты работаешь, – снова улыбнулась, но всё это было шито белыми нитками: чувствовала, что дежурная улыбка даётся с трудом.

– Жень, у меня сейчас небольшая планёрка, – погладил затылок Валерий. – Не уезжай. Прогуляйся по офису. Там есть кофейная машина, – указал за угол, где заканчивался стеклоблок.

– Да, не беспокойся. Я никого не потревожу, посижу там, – кивнула и на цыпочках пошла за угол.

Валерий мягко улыбнулся и скрылся за дверью зала совещаний. За ним потянулись несколько парней и девушек. Я живо вошла в маленький закуток, краем глаза заметила двух парней, потягивающих кофе у окна. Склонилась над кофемашиной, будто соображаю, как ею воспользоваться, а сама нервно покусывала губу и косилась в сторону коридора.

Вот глупая, зачем пришла? Что ты хочешь этим доказать? Ну увижу – и что? Мне нечего ему сказать… А ему и тем более: у него девушка и он всё сказал своим уходом без прощания… Так зачем ворошить всё это?

Один из парней поставил чашку на поднос рядом с машиной и ушёл. Я осторожно выдохнула и покосилась на второго.

Ладно, вдохни-выдохни и подожди Валерия в машине…

Но едва вдохнула, как чуть не подавилась глотком воздуха: на фоне окна проявился до боли знакомый профиль – там стоял он… Роман.

От его вида аж дыхание спёрло, ладошки стали влажными и сердце заухало где-то в горле.

Ну прилетели… Что делать-то? Побегу – заметит! Глупо. Ладно, ты взрослая – разберёшься. Тем более между нами ничего не было, просто неловкость…

Не успела додумать, как он обернулся. Я мигом натянула маску неунывающей хозяйки горного дома.

– Иван, Роман или всё же Одуванчик? – улыбнулась, глядя в зелёные омуты, так внимательно сканирующие меня.

Роман лишь на секунду опустил глаза и снова поднял, добрые, задумчивые, те самые, что я помнила каждый день, просыпаясь и засыпая. И снова от его взгляда побежали мураши со слонов, снова почудилось, что мы знакомы сто лет и почти родные друг другу.

Так и есть, сто лет, я знала тебя всю жизнь… Только забыла…

– Ты меня вспомнила? – спросил он тихо, но от его голоса завибрировало всё внутри.

– Нет, мне помогли, – непринуждённо пожала плечами, изо всех сил стараясь не пялиться на него как умалишённая. – Валентина Петровна, помнишь такую? Сегодня у неё день рождения… Смотрели альбомы…

– Помню… Хотел к ней заехать после работы, – кивнул он и сделал пару шагов навстречу.

– Почему раньше не заезжал?

– Я вернулся в Екат только в апреле того года. Не было возможности, да и повода…

– Она будет рада тебя увидеть и без повода, – улыбнулась натянуто, всей душой желая прокричать ему: «Зачем же ты ушёл!», но внутри так дрожало, что, если заговорю на эту тему, всё моё прикрытие посыплется.

Роман слегка улыбнулся, поставил чашку на поднос и, сунув руки в карманы джинсов, продолжал спокойно смотреть на меня.

– Что ты здесь делаешь?

– Хотела заказать услуги… у знакомого, – брякнула первое, что пришло на ум. – Увидела тебя…

Он снова смотрел как-то по-особенному, как тогда, у крыльца. Только сказать нам обоим было нечего, и от этого понимания не удавалось вздохнуть так легко, как до этой встречи.

Не могу я признаться, что влюбилась в тебя, как идиотка… Н-да, поменялись ролями…

А он всё смотрел. Под его взглядом во мне что-то плавилось… и болело. Если между нами провести рукой, уверена, можно было бы запутаться – настолько я чувствовала сейчас свою связь с ним. И почему-то казалось, что и он её ощущал.

Доли секунды, он моргнул, и я, наконец, вдохнула, не дала эмоциям взять верх, улыбнулась и спросила:

– Почему не признался сразу?

Роман ответил сразу, словно у него на всё были готовы ответы, не то что у меня:

– Я узнал тебя, но понял, что ты совсем меня не помнишь. А потом, знаешь, – и он невольно погладил челюсть, – как-то не до этого было.

Я смущённо сжала губы, вспоминая это безумное падение в кладовке.

– Всё вышло так… – он прищурился, будто говорить было трудно. – А потом метель, электричество, чердак… и мне захотелось узнать тебя нынешнюю.

– И как? – отвела взгляд от неожиданной скованности.

Роман окинул меня сверху вниз и снова замер на лице.

– Ты изменилась, но я узнал тебя лучше, чем в школе… Ты была очень активной, но скрытной. А сейчас в тебе всё так гармонично раскрылось…

А мне… мне хотелось смотреть в ответ, но я боялась посмотреть и утонуть в нём снова.

– Да, я очень изменилась. Как и ты, – качнулась на каблуках, как смущённая школьница.

– Но ты меня так и не вспомнила…

– Да я полкласса не помню! – с лёгким возмущением выдала я, округлив глаза, чтобы хоть чуточку разрядить напряжение. – Что там говорить, я и не всех однокурсников помню. Не со всеми дружила… Но ты мог бы и сказать…

Он лишь неопределённо пожал плечами.

– Ты ушёл, а я не знала, где тебя искать… Дядь Миша очень удивился, когда спросила про тебя, – спрятала дрожащие губы за весёлой улыбкой, будто мы оба были участниками забавного случая, и только. Но ныло внутри до того, что хотелось поморщиться и согнуться пополам. Не ожидала, что, увидев его, испытаю такую безумную тоску и захочется плакать.

– А зачем меня искать? – Роман склонил набок голову, сделал ещё один шаг ко мне и оказался на расстоянии вытянутой руки.

Ладошки совсем стали мокрыми, и я завела руки за спину.

Он что, совсем ничего не понимает? Я ему должна объяснять? А зачем тогда так смотрит?

– Мне показалось… – протянула я.

Он прищурился и ещё ближе склонил голову, прислушиваясь, потому что я с каждым словом говорила всё тише. Я смятенно опустила глаза.

Мамочки, чувствую себя идиоткой. Но, чёрт дери, я хочу, чтобы он объяснил, почему ушёл… почему не захотел признаться и поговорить!

– Ты ведь хотел что-то сказать, ну… тогда на крыльце? – не поднимая на него взгляда, спросила чуть громче.

Роман сделал вдох и замер буквально на секунду, а потом кивнул:

– В общем, да… просто хотел сказать правду.

– Так почему не сказал? – перешла на шёпот я. Кашлянула, будто просто голос сел, и подняла глаза.

Он молчал и снова смотрел, смотрел в самую глубь меня, прожигал насквозь, но, похоже, даже сам этого не понимал.

– А почему не попрощался?

– Не думал, что это для тебя важно. И у тебя был аншлаг… – невесело усмехнулся Роман.

И это всё, что он может сказать? Ну да, я же замуж собралась!

Виновато опустила глаза и украдкой покосилась на угол, за которым была дверь в зал совещаний.

– Очень жаль… А в школе ты был смелее, – усмехнулась я, сама не понимая, зачем всё это говорю, ведь он не свободен, хотел бы, сам пришёл и всё объяснил.

Пора и честь знать, Стрельцова! От винта!

Я вдохнула, чтобы набраться смелости и уйти.

– Как ты поживаешь? – зачем-то продолжил Роман, такой вежливый, но закрытый, чужой.

– Нормально, – дёрнула плечом: что за глупый вопрос?

– Как Жуля?

– Чудесно! Что ему будет!

Роман натянуто улыбнулся и опустил глаза.

– Когда свадьба?

От этого вопроса, волосы на голове зашевелились.

– Э-э… – протянула я, чувствуя, как печёт в горле и сказать ничего не могу.

Но тут в коридоре хлопнула дверь, и я догадалась, что это вышли из зала совещания. Вжала голову в плечи и сунула руки в карманы шубы, как преступница какая-то.

– Что ж, была рада повидаться, одноклассник, – выдавила дежурную улыбку и отступила от него к коридору.

– С днём всех влюблённых, Женя, – и его слова прозвучали издёвкой.

Как хреново стало на душе – аж плакать захотелось. Но Стрельцовы не плачут! Я поджала губы, кивнула и растянула улыбку до ушей:

– И тебя с праздником… Ромашка! – и быстрыми шагами удалилась к спасительному выходу.

Он смотрел вслед – точно знаю, только я не могла обернуться: умерла так умерла!

На улице лёгкие раскрылись, наконец вздохнула полной грудью. Но чувствовала, как глаза наполняются слезами, и не могла это остановить.

Сквозь лобовое стекло своего жучка увидела Жулю: он опирался передними лапами на панель и, глядя прямо на меня, тревожно водил носом в воздухе.

Вот кто сейчас мне нужен! Мой самый лучший дружочек, который всегда поддержит!

Я села в машину, Жулька прыгнул на колени, встал передними лапами на грудь, будто обнял, и слизал слезу со щеки.

– Всё хорошо, манюнь, – моргнула я и достала салфетку из сумочки. Промокнула слёзы и глубоко подышала.

Посмотрев на себя в зеркало, поняла, что ехать куда-то нет никакого настроения, но Валерий уже спускался с крыльца и отступать было некуда.

А и ладно! Он-то тут причём? Сейчас поеду и поправлю настроение!

Мы поехали на разных машинах. Я следовала за Валерием и уговаривала себя не свернуть где-нибудь в сторону дома. Но, когда мы оказались на парковке тайского ресторана, настроение потеплело: я мечтала здесь побывать, и с животными сюда разрешали.

Мы сели за столик в уютном углу. Как только официант отошёл, Валерий сказал:

– Знаю, ты любишь экзотическую кухню. Надеюсь, здесь тебе будет так же вкусно, как и на Пхукете, – и, вынув что-то из внутреннего кармана пиджака, смущённо протянул мне. – А это… в общем, с днём Святого Валентина!

Я смущённо вытянулась, а Жуля притих на соседнем кресле.

– Спасибо, – и правда растерянно повела плечом я и приняла презент. – Мне уже здесь нравится, – проговорила с нарочитым энтузиазмом и открыла розовый пакетик в форме сердца.

Ой! Где-то я это уже видела…

Это был серебристый браслет от Сваровски, с сердечками, планетками и моим знаком зодиака.

– Как приятно! – растянула пластиковую улыбку и приложила к запястью. – Спасибо!

Это и правда было трогательно… должно было быть.

– Хочешь, помогу? – привстал Валерий, и такая надежда мелькнула в его взгляде, будто сегодня решалась его холостяцкая судьба, и при этом я играла главную роль.

– Да, пожалуйста… – снова улыбнулась я.

Валерий обошёл стол и аккуратно, стараясь не слишком касаться кожи пальцами, застегнул замочек браслета. Но я заметила, что руки у него холодные и слегка подрагивают.

Стало понятно, чем закончится вечер: неловким поцелуем, а если приглашением к себе, то неловко будет всем. И Жуле тоже! И от этого предположения стало не по себе, но я отбросила навязчивые мысли и дала нам шанс просто поужинать в спокойной атмосфере.

И она действительно была спокойной. Слишком спокойной. За нашим столом. Так что даже Жуля зевал. Валерий завёл беседу о новой поездке в Китай на съезд программистов, рассуждал о местной кухне и о том, что там могло бы понравиться… Вроде обычная беседа, но если бы то же самое рассказывал Иван… Роман, я бы слушала раскрыв рот. И я слушала, но поглядывала на соседние столики, наблюдая за действительно влюблёнными парочками, так приторно-сладко признающимися друг другу в любви: взглядами, жестами, всем своим видом…

Я бы тоже не против такой приторности. Только вот…

Перевела взгляд на Жульена – тот просто дремал.

Я бы тоже лучше подремала у камина.

Перевела взгляд на Валерия – тот продолжал говорить и, в общем-то, даже об интересных вещах, но поймала себя на очень странном ощущении: мне хорошо, не весело до дрожи, не головокружительно, а просто ровно и спокойно. Но в этой «ровности» сквозила такая пустота, что хотелось хотя бы дёрнуть за края скатерти, запрыгнуть на стол и устроить какой-нибудь переполох, ну хоть что-то, чтобы увидеть другие эмоции на лице Валерия. Даже представила себе эту картину и чуть не поперхнулась вином.

Н-да, Стрельцова, хочешь до сердечного приступа Валерочку довести? Не поймёт! И Жуля тоже.

Я улыбнулась и посмотрела на руки Валерия, спокойные, уверенные, без суеты, и совсем некстати вспыхнуло другое воспоминание: как мы танцевали с Иваном-Романом, как его руки скользили по моей спине…

Мысленно одёрнула себя и сделала глоток вина.

– О чём задумалась? – мягко спросил Валерий.

Ну вот… он из пиджака лезет, старается. А ты сидишь, фантазируешь чёрт знает о чём и вымучиваешь из себя улыбки…

– Да так… Извини, – пожала плечами и шутливо сморщила нос: – У меня иногда бывает ветер в голове, как говорит Лара Львовна. Поэтому, собственно, я не замужем – в облака всё время уносит…

Смеясь, посмотрела на Валерия и заметила:

– Ну да, кому нужна стюардесса, которая вечно летает в облаках…

Сама не ожидала, что станет так горько. Выдавила кривую улыбку и снова пригубила вина.

Валерий улыбнулся, не стал ничего добавлять. Снова замолчал и просто любовался. И именно в этот момент меня накрыло.

Слишком тихо. От тебя слишком тихо. Неужели ты никогда не проснёшься? Ну скажи, что ли, что я тебе сразу понравилась, что ты хотел бы со мной встречаться… Нет? Эй, аллё?!

Вдруг стало тесно за этим столом, в этом ресторане, в этом разговоре без глубины и остроты, без эмоций и вспышек где-то на дне живота, там, где должны порхать в сумасшедшей турбулентности эти самые бабочки.

Я невольно кисло поморщилась и положила ладонь на грудь: как-то запершило там. Но стук сердца под пальцами напомнил, что оно живое и что я хозяйка своей жизни.

– Валерий, – резко отставила бокал, – прости, мне нужно выйти. Проветриться.

Жульен тут же вытянулся на ногах и навострил уши.

– Я провожу… – поднялся Валерий.

– Нет, – поспешно вскинула ладонь я. – Мне… одной.

Он замер, внимательно посмотрел на меня, на Жулю и кивнул. Без вопросов, без обид покорно сел на место.

Я взяла Жулю под мышку и вышла.

В холле перед выходом было прохладно. Я встала у узкого окна и смотрела сквозь него на широкую улицу.

Как узко! Мне нужен воздух, мне нужно в небо!

В груди что-то давило, дышать было трудно, как будто я там, где меня удерживают силой. Я прислонилась лбом к стеклу и закрыла глаза. Жуля уткнулся носом мне в шею и затих.

В кармане завибрировал телефон: «Тебя долго нет. Всё нормально?» – это было сообщение от Валерия, и оно окончательно вышибло из колеи.

Зачем я пошла к нему на работу? Может, сейчас и вечер сложился бы иначе. Но теперь – нет. Хотя… наверное, всегда было нет.

Глубоко вздохнула и вдруг поняла: дело ведь не в том, что увидела Ивана, то есть Романа, я просто не хочу быть с Валерием. Но поступать так с мужчиной, который был ко мне так добр и внимателен, было отвратительно. Жаль, что я не прислушалась к себе раньше.

Но ведь я ничего ему не обещала? Мы даже не целовались! Что ж, Стрельцова, придётся сделать ещё один неприятный шаг… без парашюта.

Через несколько минут я вернулась за столик. Валерий сидел на месте, задумчиво вертя бокал с коктейлем на салфетке.

– Прости, – сказала я, опускаясь напротив.

– Если всё хорошо, то не страшно, – ответил он, опуская глаза. – Вот закуски уже принесли…

Я окинула несколько блюд на столе и так тяжело вздохнула, что сама смутилась.

– Валер… – начала я, но он меня прервал ровным, до оскомины спокойным жестом:

– Жень, мне кажется, я всегда понимал тебя… просто не всегда мог это выразить… И сейчас понял. Тебе не надо ничего объяснять, оправдываться. Делай так, как чувствуешь.

Офигеть! Что я в нём пропустила?

– Правда? – с какой-то невыносимой горечью протянула я, пытаясь поймать его взгляд.

– Я всегда буду рад тебя видеть. Если захочешь… всегда на связи, – невесело улыбнулся он: ему было больно.

У меня защипало щёки от стыда и вины.

Почему ты молчал так долго? А сейчас я чувствую себя последней сволочью!

Я взяла свой бокал, пригубила вина. Оно показалось другим, чуть терпче, в желудке зажгло.

Но что бы там ни было, я тебя не хочу! Хоть убей меня.

– Спасибо, что ты был со мной всё это время. Но, наверное, это будет нечестно, если мы продолжим, как друзья, – расстегнула браслет, сложила в пакет-сердечко и протянула ему.

– Нет-нет, это тебе. От всей души, – искренно отказался он, даже будто оскорбился.

– Это тоже нечестно…

Валерий мельком посмотрел в глаза, вздохнул и ответил:

– Тогда на память.

– Ладно, – сдалась я. Посидела ещё минуту молча, посмотрела на Жульена, который, пригнув голову, косил бусинами то на меня, то на Валерия, будто понимал всю неприятность ситуации, и отодвинулась от стола. – Я лучше поеду. Спасибо, что ты был рядом… Для меня это было важно.

Валерий кивнул, не поднимая глаз. На прощание он только привстал, когда я поднялась, но смотрел вслед – чувствовала его взгляд спиной.

Сев в машину, склонилась над рулём и горько покачала головой:

– Ну всё, Жуля, мы опять одни… Не знаю, как так вышло… И с одной стороны, мне даже легче стало…

Манюня пролез между руками и рулём и лизнул в нос, а потом свернулся на коленях и вздохнул с тонким писком.

Кажется, сейчас тяжелее, чем когда ушёл Иван. Тьфу ты, Роман! И сколько можно о нём думать? Он послал тебя! Пошли уже его, Стрельцова!

Дома меня ждали постный ужин, мелодрама и два памятных браслета Сваровски. Только от моего Снежного Романа ничего не осталось…