Глава 3

Глава 3

Проводив фельдшера, я долго не могла решиться войти в гостиную. Жулька так и остался там… с контуженым.

В конце концов, это случайность. Злого умысла не было. Я тоже человек!

Осмелилась и перешагнула порог гостиной.

Парень сидел на диване и – вот новость! – гладил Жульку за ушком. А тот, на удивление, млел от удовольствия. Такое он позволял только отчиму Славе, его внучке Лизе и дядь Мише.

– Меня Женя зовут, а вас?

Тихо, очень тихо! Это не ты язык прикусила!

Но он услышал и глухо промычал:

– О-ован.

Ован? Что за имя? Да что я его допрашиваю?

– Ой, что это я, – с неловкостью махнула рукой, – допрашиваю вас, а у вас там всё болит жутко, да?

Он лишь мигнул обоими глазами.

– Ничего страшного, как-нибудь обойдёмся без разговоров. Будем общаться жестами, – натянуто улыбнулась я. – Вы уж меня простите… Я не специально…

– М-м, – внимательно следя за мной, кивнул он.

– Жуль, не беспокой нашего гостя! – шикнула я.

Тот вильнул хвостом и деловито прыгнул на свою подушку, оттуда, вытянув шею, внимательно следил за нами, готовый сорваться в любую секунду, как только разрешат.

Я прошла и села на край дивана.

– Это я вас раздела. Извините. Одежда мокрая, а в доме холодно ещё. Я просушу утюгом сейчас…

Парень продолжал внимательно смотреть на меня.

Вот точно смотрит и думает: какого чёрта я сюда попёрся. Теперь без штанов, говорить не могу, ещё и хромой – ну попал!

– Сегодня, как вы понимаете, я вас уже никуда не отпущу. Будете спать здесь, на диване.

Парень осмотрелся ещё раз и глянул на свой пуховик. Чуть привстал и потянулся к нему.

– Вы сидите, сидите. Я подам, – вскочила и поднесла ему куртку.

Он вынул из кармана телефон. Попробовал кого-то набрать, но, похоже, связи не было.

– Ой, вам, наверное, сообщить семье нужно, чтобы не беспокоились? Давайте я ещё раз дядь Мише наберу…

Парень свёл брови и снова окинул меня пристальным взглядом.

Ну не смотри ты так, самой стыдно!

Однако мой телефон снова отказался сотрудничать. Я пожала плечами и виновато уставилась перед собой. От шока уже отошла, стало зябко.

Бинт! Забыла про бинт.

– Вы чаю хотите? Согреемся заодно, – мягко предложила я.

Он сложил ладошки вместе и потянул уголок рта, но тут же сморщился от боли.

Бедняга!

Я отошла в другой конец гостиной – кухня находилась здесь же через широкую арку, и щёлкнула чайник. Потом поднялась на табурет-лесенку и дотянулась до верхнего шкафа, где лежала аптечка. Кажется, в ней был бинт…

Оован – не пойму… А, Вован! Странно. Хотя, может, его так и называют, типа, по-свойски, прикипело.

– Перебинтовывать я умею – на работе учат. Позволите? – встала перед ним с бинтом в руках.

Но он отрицательно мотнул головой и протянул руку за бинтом.

Следующие пять минут я с удивлением следила, как он почти профессионально перематывает свой голеностоп. В конце концов, надев носок, парень выпрямился и посмотрел на меня. Я смущённо моргнула и вернулась на кухню.

– Есть травяной, чёрный и зелёный чаи, вам какой? – спросила я, показывая веер блестящих пакетиков.

И что он молчит?

Оглянулась. Вован смотрел на меня.

– Простите, никак не могу привыкнуть, что вы не говорите… А-а вам, наверное, и горячий-то чай нельзя, как вы пить будете? – и тут же сообразила: – А хотите, я немного холодной воды добавлю и трубочку дам?

Он щурился, очевидно, улыбался, но прямо так ему было тяжело.

Я принесла поднос и пакетики с разным чаем.

– Я, вообще, не люблю пакетированный, это в небе подают такой, но я забыла купить развесной.

Вован вопросительно вскинул брови.

– А-а, я же бортпроводник, стюардесса, короче. Вот, натаскала сахара и чаю. Не положено с подносов пассажиров оставлять, поэтому мы собираем неиспользованные пакетики, масло, соусы и всякое такое и домой уносим. За месяц столько этого добра собирается, что я сахар, например, совсем не покупаю…

Глянула на Вована, а он пытался зевнуть, так напрягся весь, что у меня аж глаза заслезились от сочувствия.

Разболталась. Оно ему надо?

– Ой, десятый час уже. Я вас заговорила, – поднялась и одёрнула свитер. – Вы пейте чай, оставьте на подносе и ложитесь, отдыхайте. У вас, наверное, голова кругом. А мне ещё машину укрыть, а то там снежок посыпал, не хочу завтра отскребать от стекла.

Вован тут же поднялся, так и не пригубив чаю, и стал плотнее обматывать плед вокруг бёдер.

– Вам что-то подать? – округлила глаза. – Вы ложитесь, я вам одеяло принесу. У меня их много.

Он жестом показал, что идёт со мной.

– Ой, вы что?! Я вам благодарна за инициативу, но вам нельзя на ногу наступать… Да и куда вы… без штанов?

– М-м, – настойчиво промычал он, одновременно указывая на дверь, мол, не собираюсь спорить.

Я несколько секунд впитывала его решительный взгляд, но потом повела плечом:

– Ну… если только морально поддержать.

Пока отворачивалась и выходила из гостиной, губы сами собой растянулись в улыбку от вида прыгающего на одной ноге парня без штанов.

Какой всё-таки милаха! Прям джентльмен – не оставит даму в беде. Даже если она ему чуть головёшку не разнесла… Ох, вспомнить – аж жуть берёт!

Я вздрогнула перед выходом в холодные сени, накинула пуховик, сунула ноги в пушистые угги и вышла.

– А ты куда? – Жулька увязался следом. – Я тоже по тебе очень соскучилась, но там ты лапы отморозишь. Сиди дома!

Жуля поджал хвост и обиженно поводил глазами, облизывая нос.

Я подхватила автомобильный тент, спустилась к жучку и раскатала полотно рядом с ним. На крыльцо выпрыгнул Вован в одном ботинке. Спустился ко мне и деловито так ухватился за один конец тента.

– Вам точно удобно? Смотрите не шлёпнитесь, а то я вас не дотащу, – усмехнулась я.

– Угу, – пробубнил он и показал кивком, что начинаем укрывать.

Командир, однако!

Но я улыбалась. Приятно, когда тебе помогают.

Накрыли мы жука очень быстро. Вдвоём, конечно, удобно: не кружишь впустую и не тянешь во все стороны, особенно когда вокруг холодильник. Закрепили тент и вернулись в дом.

Я достала одно одеяло, погладила джинсы Вована в кладовке, достала тапочки (чего-чего, а тапочек здесь много – все старые вещи кочевали сюда) и вернулась в гостиную.

– Вот, Вова, джинсы я прогладила, но они сыроваты, повешу здесь, у камина, подсохнут за ночь. А это тапки: пол холодный.

Вован усмехнулся чему-то, но ладонь к груди приложил, мол, благодарю.

Я стояла у камина, мялась. И уходить-то не хотелось: здесь так тепло.

Даже не представляю, какой дубак у меня в комнате, хотя на улице всего лишь минус семь.

– Вова, вам больше ничего не нужно? – спросила напоследок.

Тот вскинул брови, видно, всё же что-то не так было с его именем. Глупое какое-то это – Вован.

– Вы меня простите, мне кажется, что вас совсем не Вова зовут, – растянула неловкую улыбку.

Он сжал губы и лишь покачал головой «нет».

– Ну вот, говорю же, нелепое для вас имя Вован. А мне так послышалось…

И тут хлопнула себя по лбу, закрыла глаза.

Ну семи пядей во лбу, точно!

– Ужас как стыдно! Я только что вспомнила, мне же дядь Миша называл вас. Иван – так ведь? – виновато сдвинула брови домиком.

Парень сначала замер, приоткрыв рот, а потом, видно, передумал: говорить-то больно, язык, наверное, там распух, вздохнул как-то тяжело и кивнул.

– Ну вот и познакомились, – рассмеялась я от облегчения. – Я дровишек вам подкину и пойду наверх. Вы не стесняйтесь, туалет, если что, рядом с кладовкой. Доброй ночи!

Подхватив Жульку под мышку, поднялась в свою комнату. Достала три одеяла, взбила подушку, надела пижаму и вязаные носки и легла. Жуля примостился у груди.

Тишина здесь, конечно, потрясающая, как бездна – провалился, и всё. Не то что в городе. И темно, если бы не свет на крыльце. Спи, Стрельцова!

За день устала: ссора с Вадиком, дорога сюда, уборка, весь этот кошмар с Иваном – казалось, коснусь подушки, и вырубит тут же. Но под кожей всё ещё что-то зудело, будоражило, да и холод стал пробираться сквозь тройной синтепон. Никак не могла утихомирить озноб и клацанье зубов. Жуля тоже беспокойно вертелся.

– Ёшкин свет, какой дубак! Я так не усну! – поворчала, стуча зубами, поднялась, взяла одеяла в охапку и вместе с псом спустилась в гостиную.

Одновременно с Жулькой просунули головы в дверь.

Иван лежал на диване, не спал: огонь из камина давал отблески, заметила открытые глаза.

Вроде спокойный пассажир. Пойду, что ли?

– Иван, вы меня простите, – переступила порог и закрыла дверь. Тот сразу оглянулся и приподнялся на локтях. – Но дом не топлен, спать наверху просто невозможно. Поэтому сегодня поютимся в одной комнате. Вы не против?

Жулька сел перед ним и такую мордашку состряпал, будто косточку вымаливал.

Иван сразу поднялся и, придерживая плед на бёдрах, запрыгал на одной ноге рядом с диваном. Показал жестами, мол, не раскладывается ли он.

– Ой, что вы, я лягу на полу у камина. Ложитесь, ложитесь…

Вот ещё! Прибила, ещё бы и на пол согнала без штанов.

Но Жулю уговаривать не нужно было: мигом прыгнул на диван и встал в позу, мол, что стоишь, место наше!

– М-м, – настойчиво кивнул Иван на диван.

Я мялась, перетаптывалась.

С чужим мужчиной, на одном диване… как-то… Но он вроде не совсем чужой… Дядь Миша ему вставит разводной ключ по самое не хочу, если что… Да и ситуация не совсем ординарная… На шкуре у камина тоже не ахти как удобно.

– Ну… вы же не маньяк? – сморщив нос, усмехнулась я. – Дядь Миша вас всегда с хорошей стороны характеризовал.

Он усмехнулся одними глазами, развёл руки и вздохнул.

– Ну и хорошо! – бодро кивнула я, решив, что хватит с меня вежливости.

Бросила одеяла на пол, одним махом разложила диван, сложила одно одеяло трубочкой и положила посередине.

Хорошо, что диван стоит посреди комнаты: запасные выходы с двух сторон!

– Ну вот… почти бизнес-класс. А завтра что-то надо делать с отоплением.

Я улеглась, Жулька мгновенно прыгнул под бок, накрылась оставшимися двумя одеялами и затихла.

Иван тихонько лёг на свою половину и тоже притих.

Долго лежала и прислушивалась к соседу. Как у нас говорят, хороший пассажир – спящий пассажир. Тот дышал ровно, но, кажется, не спал. И у меня что-то сон прошёл.

Я разглядывала тени на потолке, почёсывала Жулю по спинке и понемногу успокаивалась. Всё волнение за день стало растворяться в тёплом воздухе и под мерный треск дров.

И что-то взгрустнулось: вспомнился Вадик.

А ведь он ни разу не позвонил: как доехала, как дом, не замёрзла ли, прости ещё раз… Хотя связь с перебоями, допускаю, что мог не дозвониться.

Но как-то не по себе после ссоры. Что я тут десять дней одна делать буду? Этот вот… Иван завтра уедет, и буду куковать… Но, раз уж психанула, то…

А может, не стоит так резко рвать? Почему я перечёркиваю всё хорошее, что было между нами? Да, спорим иногда. Но эта ссора самая крупная, я буквально бросила его… по телефону! Но мне ведь хорошо с Вадиком, спокойно. Он весёлый, почти не ворчит, что я не умею готовить или слишком долго в рейсе, как бывшие, – не проходило и месяца, как расставались. А какие у нас горячие встречи после посадки… как снова в небо улетаю! И всё-таки мы уже полтора года вместе. Всякое случалось, но кто идеален в наше время?

Жулька завозился под боком и всхрапнул.

Да, Жульен, только ты! Однозначно!

А может, мне вернуться? Приедет Вадик, а я дома, вся такая тёплая, уютная… Сразу сделает мне предложение, не зря же он собирался везти меня к своим родителям… Я бы с радостью нарожала им внуков и стала бы образцовой домохозяйкой, борщи варить…

Домохозяйкой? Ну, это я загнула, конечно, но была бы неплохой женой! Перейду работать в офис авиакомпании, и будем жить долго и счастливо… Детей правда очень хочется…

Жулька ни с того ни с сего пнул меня в грудь, спустив с облаков.

А может, он передумал и поэтому сбежал на корпоратив? Окей, ради профилактики не буду суетиться. Отдохну здесь, приведу мысли в порядок, успеем соскучиться. В конце концов, он же для нас старается, всё в дом… даже спальню и гостиную свою по моему вкусу обставил. Не транжирит.

Хм, 3 D -телевизор! На кой пень он сдался, когда его смотреть некогда. Хотя это я в небе, он-то дома…

Я приподнялась, выглянула из-за одеяла: Иван уже спал, как младенец. Улеглась, поёрзала, Жуля юлой повертелся у груди, пока, наконец, не нашёл удобную позу и снова не засопел.

Ну, слава богу, один день как-то пережила.