Глава 4

Глава 4

31 декабря

Открыла глаза – на часах в гостиной пять утра. Нос замёрз, даже руку из-под одеяла высунуть – бр-р!

Пощупала под одеялом – Жульки рядом нет. Это очень странно: он без меня никогда не встаёт либо будит первым.

Тревожно поднялась на локтях и обнаружила, что мой драгоценный пёс развалился на плече у Ивана и прекрасно сопит вместе с ним.

Я закатила глаза, с неохотой выпуталась из одеяла, влезла в домашние угги (которые, кажется, тоже промёрзли насквозь) и побежала облегчать организм.

Вернувшись, закопалась под самую макушку под одеяла и снова провалилась в сон.

Проснулась уже в восемь. За окнами почему-то темно. Я недоумённо хлопнула глазами и оглянулась на левую сторону дивана. Соседа нет, испарились и его пуховик с джинсами.

– Ну вот, ушёл…

Но что-то ещё не так. Прислушалась. Точно! Жульки нигде нет!

– Жуля? – позвала настороженно.

Дверь в гостиную была закрыта, подушка манюни не примята, миска с кормом пустая.

Ага, значит, поел.

Поднялась, укуталась в одеяло и выглянула в тёмное окно. А там…

Ё-моё!

Снежище валит – за метр ничего не видать. А на крыльце под козырьком в одних джинсах стоит Иван.

– Мать честная! – округлила глаза и рот.

Он натирался снегом!

– Вот это круто! – прошептала сквозь дрожь, едва представив, как за шиворот насыпают снега.

Позади кто-то завозился, закряхтел. Оглянулась и увидела Жулю, который одним глазом выглядывал из-под пледа, где лежал Иван. Потом показалась лапа, а затем и всё тельце вытянулось в сладких потягушках.

– Ах ты мой крохотулечка! – улыбнулась я и протянула руки.

Жулька спрыгнул с дивана и с разбега оказался в моих руках. Посадила его на подоконник, и мы вместе стали наблюдать, как Иван подтягивается, ловко цепляясь за перекрытие крыльца, а затем спрыгивает и снова умывает снегом лицо, подмышки.

Жуля аж взвизгнул и содрогнулся.

– Да, манюнь, смотри. Не делай так, пипетка отвалится, на место не пришью. Бр-р! Я от одного взгляда на него мёрзну.

А потом перевела взгляд дальше, и будто ножом по сердцу: моего жучка не видать. Вернее, видна только половина.

– Ну прилетели! Я что, тут до весны?! Это когда же я его откопаю! – разволновалась я и прижала Жулю к груди.

Открыла прогноз погоды на телефоне и поняла, что за ночь выпало несколько суточных норм снега. И тот ещё продолжает валить.

– Ну Ёшкин свет!

Внезапно громкий звонок телефона разорвал тишину, я аж подпрыгнула.

Маман!

– Аллё-аллё, – улыбнулась я.

– Доня, где ты? Почему не звонишь? Весь день вчера тебе звонила! Неужели так трудно матери позвонить? – возмущённо тараторила маман.

Уверена, она весь день провела в спа без телефона – перед застольем с подругами и их мужьями причепуриться. И конечно, маман не в курсе, что существуют уведы о пропущенных звонках. Но главное – придать себе значимости!

– Мам, связи не было. У меня всё хорошо! Я в нашем домике. Здесь чудесно!

Признаться уже не страшно, всё равно дядь Миша сообщит, а по такому снегу она сюда точно не двинет.

– Как ты там будешь одна праздновать Новый год? Неужели нельзя было к нам приехать?

– Мам, я уже чудесно праздную: накупила вкусняшек. И… в доме есть мужчина, – улыбнулась, глядя на крыльцо, – Иван делал второй подход в подтягивании.

И прикусила язык: проболталась, засмотревшись на симпатичного мужчину. Сейчас начнётся!

– Какой такой мужчина, доня?!

Я поморщилась, а Жуля вскинул мордашку и лизнул в подбородок.

– Ну… вообще-то, Жуля мужского пола.

– Жуля – это кобель, – фыркнула маман.

– Я не виновата, что мой кобель – единственный настоящий мужчина. Всё, мам, мне ёлку наряжать, на стол готовить. Дядь Славе привет!

– Готовить? Ты ж не умеешь… – прокричала в трубку она, и связь оборвалась. Как удачно!

– Р-р-ав! – возмутился Жуля, выразив наше общее настроение.

– Пожалуй, надо одеться…

Я быстро собрала диван, сложила одеяла в стопку, сводила Жулю в туалет (он умел сходить на свой мини-унитаз, специально учились, чтобы могла брать с собой в отпуск) и поднялась на второй этаж.

Натянув всё самое тёплое в несколько слоёв, не забыв нарядить и манюню в красный свитерок, выглянула в окно.

Похоже, снег только усиливался.

– Не думала, что в доме будет такой дубак. Хватит ли дров? Как мы с тобой тут продержимся, а? Даже если машину откопаю, далеко не уедем, – приговаривала в тёплое ушко Жули, идя в гостиную.

Иван стоял на одном колене перед камином и складывал поленья горкой. На щеке ближе к челюсти темнел синяк – вот это я ему заехала! Но бледность прошла, выглядел бодрым.

– Доброе утро, Иван! Спасибо, – сказала я, как только тот оглянулся на приветственный лай Жули. – Не ожидала такого холода… Даже не знаю, что делать с отоплением…

Иван поднялся и задумчиво окинул взглядом гостиную, вдруг всплеснул рукой и что-то промычал, активно жестикулируя.

– Э-эм, не поняла, – развела руки я, усадив Жулю на подушку.

Иван замер, а потом достал телефон из кармана джинсов и начал что-то печатать.

«Покажите, где отопительная система», – прочитала, когда он повернул ко мне экран.

– Ой, да… А как вы будете чинить? – удивлённо вскинула брови, покосившись на его приподнятое колено: явно на стопу ему наступать больно.

«Показывайте», – повторил он терпеливым жестом.

– Ну, пойдёмте. Жуля, сидеть!

Накинула пуховик и вывела прыгающего на одной ноге Ивана в сени.

– Вот… за дверью газовая колонка, – указала на маленькое помещение.

Парень ловко протиснулся в дверь котельной, включил свет и осмотрелся.

Что-то щёлкнуло, шандарахнуло, загудело – и раздался знакомый тихий гул работающей колонки.

Да неужто? Новый год удастся?

Иван вышел, а я с надеждой вскинула брови. Он довольно кивнул.

– Чудненько! Спасибо огромное! Новому году быть! – растянула широкую улыбку. – Пойдёмте, отблагодарю вас завтраком!

Придержала для парня дверь, хотела помочь опереться на себя, но он отрицательно помотал головой.

Ну, сам так сам!

Скинув пуховик, я вприпрыжку поспешила на кухню.

Иван вымыл руки, снял свитер и вернулся растапливать камин.

Грея молоко для кукурузных хлопьев, я косилась на него из-за плеча: белая футболка не скрывала подтянутого торса и классных бицепсов.

Что я пялюсь? У меня Вадик!

Но кто сказал, что я не могу любоваться симпатягами? Это не измена. В постели я его не представляю, даже как он целуется… И вообще, у него и девушка, наверное, есть. Да и маман сантехника не одобрит.

Прыснула от воображения, как маман хватается за сердце от новости: «Мой парень – сантехник!»

Хватит, Стрельцова! Куда тебя вдруг понесло?

– Как вы себя чувствуете? – крикнула я, чтобы Иван расслышал.

За спиной тишина. Оглянулась, а в гостиной никого, даже Жули нет.

Поставив на стол миски с залитыми молоком хлопьями, выглянула из арки.

И правда никого.

Вдруг услышала, как по коридору кто-то что-то волочит. Выглянула в дверь гостиной, а Жуля радостно тащит по коридору гаечный ключ…

– Вот любишь ты брать в рот что ни попадя, – прыснула я и отогнала манюню от железяки. Заметив открытую дверь в кладовку, заглянула внутрь.

Иван на коленях ползал за стиральной машиной. А когда выполз и открыл вентиль подачи воды, никаких шумов, бульканий не услышала.

– Вы починили и стиралку? – с энтузиазмом вытянулась я.

Иван кивнул, вытирая щёку тыльной стороной ладони, одновременно размазывая какую-то грязь.

– Спасибо! Ой, только вымазались… футболка вон и джинсы в пятнах… порошок, наверное, на полу остался. И лицо… В общем, ванная наверху, если хотите… Только как вы там, поскользнётесь ведь?

Иван смотрел на меня с едва заметной улыбкой и просто молчал.

– Ну, в общем, вы самостоятельный. Мойте руки, завтрак на столе, – смутилась и кивнула на гостиную.

Иван умылся в туалете и пошёл в гостиную. Я глянула на стиралку – мокрое бельё так и киснет. Добавила порошка и запустила её заново.

Вошла в гостиную – и замерла на пороге: Иван тянул через голову грязную футболку. Обнажился нехилый торс. Волос почти нет, кубики на животе… Издали видела его обнажённым, но вблизи… – аж дыхание перехватило. Вадик-то у меня только плечами широк, а рёбра торчат – тощеват.

Иван потянулся за своим свитером и заметил меня. Я тут же отвернулась к кухне, да чуть лоб не расшибла об косяк.

– Ёшкин свет! – морщась, прошипела едва слышно. В груди заметно зачастило.

И что тут такого, Стрельцова? Ну да, шикарная грудь… Хм, а не только мужики на грудь западают.

Иван оделся, прошёл в кухню и сел за стол. Я с улыбкой кивнула на его пиалу. Он взял ложку и стал медленно помешивать хлопья, будто не зная, что с ними делать. Я села напротив, а увидев, как он неловко берёт ложку в рот, морщится, будто в ней колючки, смущённо поглядывает на меня, мешкает и снова пробует прожевать, забыла про свою еду и невольно заёрзала на стуле.

Бедняга! Ему и так неловко, ещё и я пялюсь. Испортила человеку Новый год… А вдруг он своей девушке собирался предложение сделать, а тут и два слова не свяжет, шампанского не выпьет? Я бы расстроилась…

– Вы завтракайте, не стесняйтесь. А я гляну, как там стирка. Вдруг подтекает, – сорвалась со стула и вышла в коридор.

Глянула на лестницу и вспомнила про чердак.

Надо бы ёлку нарядить – веселее будет.

Забралась на чердак, кое-как стащила коробку с искусственной елью, бросила у лестницы и вернулась за новогодними игрушками. А когда несла коробку с мишурой к гостиной, выпрыгнул Иван, за ним Жуля, недоумённо моргающий бусинами.

Он что, уходит?! Но куда, там же…

«Спасибо за завтрак. Мне пора», – показал на экране телефона Иван.

– Да было бы за что, – усмехнулась я, а осознав, как это расстроенно прозвучало, растянула неловкую улыбку. – Вы же не пешком?

Он показал запущенное приложение такси.

– А, ну да… А я буду ёлку наряжать, – затараторила, идя с коробкой к камину.

Обернулась и с досадой смотрела, как Иван присел на подлокотник кресла и заказывает такси.

Надо сладкого съесть, а то что-то настроение упало.

– Может, чаю перед выходом? – спросила тихо, уходя на кухню.

За спиной прозвучало «угу».

Ну вот, выпьем чаю, и останусь здесь одна. Что-то совсем не айс.

Я привыкла праздновать Новый год шумно, в компании, всегда в полёте или за границей под новым небом с фейерверками, необычными знакомствами, когда люди в это время такие открытые и безумно романтичные. Если в воздухе, то такие прикольные пассажиры попадаются, каждый раз что-то незабываемое. Команда у меня всегда классная формируется… И вдруг совсем одна.

Первый Новый год в одиночестве. Так ждала этот отпуск… Лучше бы ушла в рейс.

Тяжело взглянула за плечо – Иван до сих пор смотрел в экран телефона, ждал. Посмотрела в окно – снег не останавливался. Видимость нулевая.

Как он поедет?

Опустила голову – у ног тёрся Жульен и гипнотизировал пачку хлопьев. Я взяла чипсину, присела, положила её на нос манюне и прошептала:

– Ты хочешь, чтобы он уехал?

Жулька ловко поймал лакомство и довольно захрустел, а потом снова уставился на меня, мол, дай ещё.

– А вот я бы не хотела… С ним как-то спокойнее, что ли, надёжнее.

Жуля завилял хвостом и ткнулся носом в моё колено.

Я поднялась и поставила чашки с блюдцами на стол.

– Что, не едет? – спросила оглянувшегося гостя.

Иван отрицательно качнул головой и озадачено погладил идеально подстриженный затылок.

– Вас, наверное, семья или друзья ждут? – натянула виноватую улыбку я.

Тот лишь свёл брови и вздохнул.

– Знаете, а оставайтесь здесь? – неожиданно вырвалось у меня. – Новый год на носу, куда вы в такую метель? Такси вряд ли поедет сюда, пока дорогу не расчистят.

Жуля радостно завилял хвостом, подбежал к Ивану и сел перед ним с заискивающим взглядом. Иван улыбнулся, наклонился и погладил манюню.

– А пешком… Снега, наверное, уже по колено, а вам на ногу наступать больно, – развела руками, ища железные аргументы. – Вдруг поскользнётесь, упадёте, потеряете сознание и замёрзнете… Снегом присыплет, а темнеет рано – вас и не найдут. Я себе такого никогда не прощу, – выпалила и умоляюще уставилась на него.

Эх, жуткую картинку нарисовала. Паникёрша! Но совесть-то разнылась.

Иван задумчиво посмотрел на меня, убрал телефон в карман и неопределённо повёл плечами.

– И мне веселее… Я как-то не рассчитывала, что здесь будет так тихо… и страшно одной. Оставайтесь, пока дядь Миша не приедет за вами. У него-то есть на чём сюда добраться.

Иван опустил глаза на Жулю, кое-как растянул губы и согласно кивнул.

– Тогда чаю? – с неожиданным энтузиазмом выдохнула я и повернулась к столу. – У меня такие пироженки есть!

А потом мы долго пили чай. Я рассказывала, как приезжаю сюда в отпуск летом, хвалила дядь Мишу, который всегда поможет, если что, и всё удивлялась, что совсем не помню его сына: видимо, из-за того, что Иван жил с матерью в другом городе, там и учился, поэтому и видела-то его один раз, когда тому лет пятнадцать было. Иван лишь кивал, мол, так и есть.

На фоне Жуля носился по гостиной то со своей косточкой, то с мячиком. Иван же одинаково внимал и мне, и моему непоседе, а на душе становилось уютно.

– У нас ещё целый день впереди. Предлагаю нарядить ёлку? – поднялась я.

Конечно же, Иван не дал мне тащить ёлку – принёс её сам, ловко установил между окон. Я распечатала коробки с игрушками и мишурой. Жуля крутился рядом, возбуждённо вынюхивая, чем поживиться, пытаясь ухватить мишуру.

Я наклонилась над одной из коробок и замерла: от игрушек будто дохнуло волшебством. Столько воспоминаний, столько эмоций от каждой вещицы. Так потеплело на душе, что невольно улыбнулась.

Иван сел рядом, вытянул ноги к камину и внимательно посмотрел на меня.

– Я обожаю наряжать ёлку, – ответила на молчаливый вопрос. – В детстве это был целый ритуал с папой… Он был пилотом, но каждый Новый год праздновал с нами. Как ему это удавалось – загадка. Первого января будил меня и дарил новую необыкновенную игрушку, которую мы вместе водружали на ёлку…

Мельком глянула на Ивана, тот задумчиво смотрел на меня.

В уголках глаз зажгло.

С чего ты вдруг так разоткровенничалась?

– Его давно нет, – добавила как можно бодрее. – В общем, сейчас я очень редко наряжаю ёлку: всё время в полётах. Когда возвращаюсь, ёлки уже убирают.

Иван неожиданно коснулся ладонью плеча, по-дружески, заботливо. Я смутилась и полезла в коробку, но… мне как будто и не хватало этого спонтанного жеста.

– Красавцы, правда? – вынула три стеклянных ангела из Праги. – Теперь я привожу игрушки из всех зарубежных городов, где бываю зимой, – произнесла с нежностью и стала выстраивать в ряд перед собой другие. – Вот самурай из Токио, а сердце из Парижа – тонкая ручная работа.

Иван взял игрушку, присмотрелся и кивнул.

– Вот Вена, вот Цюрих, а это… Рига или Хельсинки. Они у меня, как бывшие пассажиры: лица помню, но имена путаю.

Любопытный Жуля сунул нос в коробку. Оттуда донеслось подозрительное «дзынь».

– Эй, малыш, не трогай Рим! – успела вытянуть из его пасти ленту от стеклянного шара с изображением Колизея.

Жуля, видимо решив, что шары слишком хлопотное занятие, схватил мишуру зубами и разметал её вокруг нас. Я рассмеялась, глядя, как он перебирает лапами по полу, ловя блики.

– Вы подавайте, а я буду развешивать, – поднялась и встала у ёлки.

Ёлка постепенно преображалась, становясь всё более нарядной, а гостиная – уютной. А пока украшала ветки, рассказывала историю покупки каждой игрушки, и сама с удовольствием погружаясь в воспоминания.

Иван же слушал, аккуратно распаковывал игрушки и подавал с вопросом в глазах, мол, а эта откуда, порой слишком долго задерживая на мне взгляд. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, я почему-то сбивалась с мысли.

Странный парень. Знакомы день, а такое чувство, что так долго вместе.

И вдруг поймала себя на осознании, что никогда не рассказывала всего этого Вадику. Пустяки, конечно, но он никогда не интересовался. Кажется, что и уснул бы от таких рассказов. А ведь всё это часть моей жизни… в каждом воспоминании частичка меня, живой, настоящей.

А о чём мы вообще с ним говорили?

Из мыслей выбросило касание Ивана к ноге. И я поняла, что он слишком долго держит игрушку на весу и молчит.

Я рассеянно улыбнулась, потянулась за игрушкой и снова встретилась с ним глазами. На мгновение забыла, что он мне чужой, и слишком тепло обвела его лицо взглядом. Но, одумавшись, быстро отвлеклась на шуршание под ногами.

– Жуля, не смей грызть гирлянду! – прикрикнула я.

Тот виновато прижал уши, запрыгнул на диван и стал гоняться за собственным хвостом в блёстках от мишуры.

Я усмехнулась и водрузила на верхушку звезду.

– Она из Ташкента, ей сто лет в обед, лежала на табуретке у старушки, торгующей семечками у гостиницы. Я сразу влюбилась в неё, – зачем-то рассказала я и обернулась. – Ну вот… последний штрих – гирлянда.

Жуля, будто соглашаясь, гавкнул и снова принялся гоняться за хвостом. Я расставила ещё несколько игрушек над камином, повесила венок на дверь и убрала лишнюю мишуру в коробку.

Иван распутал моток гирлянды и жестом намекнул, что повесит сам.

– Кажется, в доме стало заметно теплее. Пойду переоденусь, а вы тут аккуратнее. Жуля, следи!