Глава 4. Игра в синонимы

По поводу противостояния я не ошиблась: Аристарх пошёл ва-банк и решил познакомить меня с... даже не знаю, как обозвать поточнее... ухарем-пахарем!

Произошло это в следующую пятницу, в тот особенный вечер, который я решила посвятить себе любимой. Лишь моя тушка и тридцать три удовольствия.

Только я хотела уединиться на диванчике с книжкой из любимой серии «Магическая фантастика» и блюдом свежеиспечённых пирожков и печенюшек, как в дверь постучали.

«Тук. Тук-тук-тук! Тук. Тук», – будто мелодию выстукивают.

Я закатила глаза и простонала. Ибо этого горе-визитёра я узнаю из миллиона.

Аристарх.

Ну, на этот раз хоть постучался, и на том спасибо.

Но друг удивил и тут: он пришёл не один.

– Жупочка, привет! – высокопарно поприветствовал меня Аристарх. – Мы к тебе в гости!

– Э, нет, у меня другие планы на сегодня, – нахмурилась я.

– Ничего нет важнее настоящей полноценной жизни, Жупочка! Это мой поистине дружеский порыв, не смей отказываться! – этот нахал подвинул меня в сторону, распахнул входную дверь шире и провёл своего бессловесного дружка внутрь.

Затем эти двое под моим вытаращенным взором сняли башмаки (ну, хоть додумались) и недолго думая прошествовали... Как думаете, куда? Правильно! На кухню!

К моим пирожкам и печенюшкам... с каннабисом.

Ну, а что? Имею же я право уплыть вместе с книжкой в мир прекрасных принцев, отборов невест и вообразить себя первой красавицей, за сердце которой борются лучшие мужи королевства? Ведь жить с ежечасным осознанием, что я горбунья, не познавшая мужской любви, поистине невыносимо.

Поэтому травка и любовное фэнтези – моё всё!

Но и тут, как говорится, не оттянешься. Припёрлись нарушители моего спокойствия и уничтожители вкусняшек.

– Вот, познакомьтесь, – Аристарх, наконец, снизошёл, чтобы представить меня приятелю. – Миха. Отличный парень. Мы познакомились сегодня возле типографии, откуда я забирал свои буклеты.

Миха, надо сказать, выглядел, как начинающий маргинал: на носках больше дыр, чем ткани, штаны истёрты снизу, по линии внутреннего шва и на коленях. Пиджак, как в песенке, с оторванным карманом.

А воняло это всё великолепие смесью пота и дорожной пыли. Этакий помоечный душок.

Сам парень приветливо улыбнулся мне от уха до уха, продемонстрировав наполовину сколотый зуб спереди, а затем протянул мне коричневую от въевшейся грязи лапищу.

Фу-у... Он меня, что, за свою принял? Не-не-не! Неряхам руку не подаю!

– Руки мыть там! – сообщила я и указала на дверь санузла. – Вытереться можно зелёным полотенцем, – добавила вежливо, надеясь, что Миха не дальтоник. Ибо очень не хочется, чтобы мое розовое полотенечко осквернили грязными лапищами.

– А чего сразу Миха? – удивилась я, обращаясь к другу, пока Миха плескался в раковине. – Вот ты же терпеть не можешь, когда мама называет тебя Арюшей...

– Он сам попросил так себя представить, – надменно заявил Аристарх.

– Зачем ты вообще привёл его мне?

– Ну, как же! Я подумал, что ты одинокая душа и он одинокая душа. Вы идеально подходите друг другу. Он более реальный, чем этот твой королевский шарлатан.

– ЧТО-О-О? – у меня от такого заявления чуть дым из ноздрей не повалил.

– Тише, Жупочка, Тише... – мой друг ничуть не испугался. – Сама посуди: тебе одной плохо? – Плохо. Вон, на массуху любовную подсела, от реальности бежишь. Мужика тебе надо. Настоящего. А так как моё сердце занято, то я нашёл тебе Миху.

Ну, отлично же! Какой заботливый...

Аристарх привычным взором оглядел мою налившуюся кровью физиономию и продолжил:

– Скажу тебе по секрету, что у него – во! – он махнул ребром ладони на уровне своих колен, показывая, до куда у Михи свисает детородный агрегат.

Я пожалела беднягу. Это ж как он вообще ещё ходит? Ему ж всё время приходится пинать свой...

Тем более не понимаю, почему Аристарх притащил мне этого полового переростка. Я ж не врач. Нет, конечно, я могу взять тесак... Хрясь! – и готово. Но будет больно.

У моего покойного супруга хозяйство было куда скромнее – сантиметров десять от силы. Правда, прикоснуться к нему мне довелось лишь когда я ухаживала за Акакием Фридриховичем перед его кончиной. Я мыла его бегемотообразную тушку дважды в день и молила боженьку, чтобы скорей отмучаться. И мне, и супругу.

Бр-р! Как вспомню... Семь дней я пробыла женой, и мне не понравилось. Мне проще смириться с одиночеством, чем взять на поруки ещё одного калеку.

– А от меня-то чего надо? – уточнила, прежде чем высказать вслух свои догадки.

– Как чего? – теперь уже мой друг возмутился. – Ты, Жупочка, где умная, а где дуб дубом. Да все бабы мечтают о большом... – он не договорил, но я поняла и не поняла одновременно. Уж я точно не мечтала о большом члене и вот ну ни за что не соглашусь его себе пришить. И даже половину. Ужас какой! Аристарх совсем спятил.

– Знаешь, что? – прошипела я. – Идите-ка вы оба к другой дуре!

– Другой нет... – ответил он. – Да ты только подумай! Михе нужен кров и женщина, и ему всё равно, что у тебя горб. А тебе нужен мужчина! Да он косая сажень в плечах! За таким, как за каменной стеной...

Что сказать? Я, хоть и горбунья, но оборванец мне не нужен.

Тут я заметила странность: вода в ванной всё ещё плещется, хотя Миха мог уже двадцать раз успеть помыть руки.

Я прошествовала к двери в умывальню и приоткрыла...

Этот негодяй, спустив штаны на пол, натирал свои кожаные мешочки моим розовым полотенцем с бабочками!

А-а-а!

Откуда во мне нашлись силы тихонько прикрыть дверь, я не знаю. Несколько мгновений спустя ко мне пришла мысль, что Миха настолько в отчаянии, что готов прямо сейчас лечь под мой нож. Потому что детородный орган у него действительно, как сказал Аристарх.

Стоп!

А мой нерадивый друг откуда знает о размерах своего приятеля? У них, что, принято демонстрировать друг другу свои стручки? Так сказать, меряться... этим самым. Да ну, бред...

Я вернулась на кухню, нервно схомячила печенюшку и запила чаем. Пожалуй, для меня, невинной девы, это уже слишком.

Наконец, Миха вышел.

– А скажи нам, Миха, как твоё полное имя? – поинтересовалась я. Мало ли мне в дом мошенника привели. Так хоть разузнать о нём побольше. Если соврёт, увижу.

– Михалохигей, – ответили мне.

– Оу... – я тут же прониклась к парню пониманием. Кажись, не мне одной шибко подфортило с имечком.

– Колбидоёби, – добавил он, а у меня чай, которым я запивала печенюшку, пошёл носом.

Вот же ж... Но, замечу, смех – это неконтролируемая реакция, так что я тут не виновата!

– Кхе-кхе. Не матюгайся! – воззвала я к приличию. Эх, знала бы я, чем буду заниматься через полчаса...

– Я не матюгаюсь. Это моя фамилия, – скромненько так, переминаясь с ноги на ногу, ответил Миха.

Бедняжечка...

– Ну, – решилась я. – Сегодня у меня свободный вечер, так что садитесь за стол. Сейчас разолью чай.

Так и случилось: чай я разлила. По столу. И так смешно мне стало...

Виновата во всём печенюшка с каннабисом. Пряная, вкусная, веселящая.

– А давайте поиграем? – предложил Аристарх после двух печений и пирожка с мясом. – В ассоциации и синонимы?

– Это как? – Миха скромненько грыз свою первую печенюху и плотоядно поглядывал на далековато стоящую от него бадью с пирогами.

– Например, я называю первую пришедшую на ум ассоциацию, а мы все по очереди называем синонимы к этому слову. Если кто-то из игроков затрудняется, то выбывает из игры до нового кона. Следующим загадывает ассоциацию тот, кто последним назвал синоним, – пояснил Аристарх.

– А что такое синоним? – пытаясь съёжиться до микроскопических размеров, спросил наш новый знакомец.

Эх, Миха-Миха... На свою беду, ты попал в компанию к культурологу и языковеду.

Худо-бедно мы объяснили ему на пальцах, что штаны и брюки – это синонимы. А также хлеб и булка, перчатки и перстянки, скакун и жеребец и т.д.

– Так как я предложил игру, я загадываю первое слово, – торжественно объявил Аристарх. – И это слово – шляпа.

Дальше была очередь Михи, но он, будто стукнутый пыльным мешком, молчал.

– Какой синоним к слову «шляпа»?

– Э-э-э... – протянул он, потом в его мозгу, видимо, зашевелились шестерёнки, и он выдал: – Панамка!

– Засчитываем, – кивнул Аристарх.

– Сомбреро, – выдала я заготовленный синоним.

– Цилиндр, – подхватил мой друг.

– Э-э-э... Фуражка.

Воу! А Миха не совсем безнадёжен! Втягивается.

– Котелок, – блеснула я знаниями.

– Эх, я его хотел назвать, – зашипел Аристарх и сморщил нос. – Ещё же есть... Как его там...

– Сдаёшься?

– Ладно, на первый раз дам вам возможность... – пробубнил друг и изобразил оскорблённое достоинство.

– Я была последняя. Я называю, – печенюшки ударили мне в голову, и я выпалила: – Член!

Ой... Хорошо, что Дэн сегодня отсутствует по своим крайне важным делам.

Парни резко перестали жевать и ошарашенно посмотрели на меня.

– Чего? – спросила у них. – Что естественно, то не безобразно. А если и безобразно, – мне вспомнилась «дохлая жаба» покойного Акакия Фридриховича, – то что поделать... – вздохнула и добила: – Член, мальчики, чле-ен!

– Хм. Ну, ладно. Участник, – изрёк Аристарх.

Вообще-то я не это имела в виду.

– Чё? – не понял Миха. – Это типа у вас человек – это член?

– А давай засчитаем ему человека? – предложила я, чтобы не потерять игрока.

– На первый раз давай, – нехотя согласился тот.

– Моя очередь, – улыбнулась я. – Пипка!

– Пф, – Аристарх явно не оценил уничижительную окраску слова. – Краник.

Краник?! Он это серьёзно? Пф... Если так пойдёт, то мы тут плесенью покроемся от ханжества.

– Ребята, – покачала я головой. – Для тех, кто не знает и для тех, кто забыл, напомню главное правило языка: если слово существует, значит, его можно произносить. Давайте, вы же не кисейные барышни!

– Хобот, – на удивление быстро ответил Михалохигей, покраснел и выпучил глаза, дивясь, что его уста только что произнесли.

– Срамной уд! – где ещё, как не перед парнями, щегольнуть осведомлённостью?

– Конец, – аристократически произнёс Аристарх и отпил из чашечки.

– Хрен.

– Убивец!

– Чего? Нет такого! – забухтел Аристарх, но потом посмотрел на Миху и вздохнул. – А, ну, может быть. Ладно, засчитываем. Пенис.

– Шишка, – Миха, смотрите-ка, не отстаёт!

– Дохлая лягушка! – ну а что? Я уже дошла до «кондиции».

Парни заржали, как кони. Наконец-то! А то я уже подумала, что одна тут буду веселиться.

– Хер.

– Кукан.

– Двадцать первый палец!

– Семяпровод.

– Торчелло.

– *уй!

Аристарх икнул от неожиданности.

– Жупочка, тебе больше нельзя печенья, – вероятно, мой друг уже пожалел, что затеял эту игру. Испорчу ведь мальчика-зайчика, развращу. Тётя Галя мой скромный домик потом яйцами закидает.

– Пожалуй, – согласилась я. – А давайте сделаем паузу? У меня самокрутки есть. С них вообще в нирвану уплывём.

– Я за! – в глазах у Михи загорелись огни. Он увидел цель!

– Я имел в виду, что травки с тебя на сегодня хватит, – закатил глаза Аристарх. – Я, вон, Миху привёл знакомиться к приличной женщине, а ты тут что устраиваешь?

А я что? Мне не стыдно. Я под кайфом. И вообще: я никого не звала!

– Миха, – обратилась к нему, – тебе как?

– М-мне всё нравится! – он активно закивал. – И глаза у тебя к-красивые!

Бьюсь об заклад, про глаза он ещё до знакомства придумал по наводке Аристарха. Обоих засранцев вижу насквозь.

– Во-о-от! – я сделала вид, что повелась. – А чтобы я вся стала красивая хотя бы на этот вечер, мне нужна самокрутка. В общем, вы как хотите, а я иду на задний двор, – там у меня уютная скамеечка под кустом сирени. И даром, что октябрь, когда душа поёт!

Парни – кто бы сомневался – припёрлись следом, приманенные портсигаром. Ну, а где ещё разживёшься отборной травкой на дармовщину?

– Жупочка, не кажется ли тебе, что ты как почтенная вдова должна быть более... кхм... порядочной? – завёл старую шарманку Аристарх.

– Ты прав, – преувеличенно траурно ответила я. – Это наш последний вечер. Отныне я прекращаю выращивание запрещённых растений. Здесь, – я постучала по металлической коробочке с самокрутками, – последняя партия.

– ЧТО-О-О??? – ой-ёй, кажись, кое-кого сейчас хватит удар. – Да я... – Аристарх начал задыхаться. – Да я... Как же моё творчество? Ты, что же, без вдохновения меня оставишь?

Ага, смекнул, гад, что без моей травы у него и паршивой рифмы не родится.

– Ну а что поделать... – я улыбнулась и сладко затянулась. – Наслаждайтесь, пока можете.

И если Миха послушно последовал моему совету и тихонечко смаковал цыгарку, то Аристарх жадно затягивался и чуть не плакал.

– Ну что, играем дальше? Или кто-то тут всё ещё желает моей порядочности? – спросила я.

– Не! Не! Не желаем! – хором ответили мои товарищи.

– Отлично. Аристарх, твоя очередь.

– Щекотун, – обречённо выдал он, будто его заставили охарактеризовать содержимое собственных штанов.

– Балун.

О-о, а Миха знает толк в синонимах! Видимо, часто называет своего дружка в связи с его качествами.

– Ванька-встанька!

– Фаллос.

– Мотовило.

– Жила подпупная! – я верна традициям и называю самые интересные варианты.

Я сидела попой на мокрой скамейке, парни мокли и мёрзли под октябрьским дождём, но ржали в голос.

– Где ты нахваталась этого? – дивился Аристарх. – Ты ж вроде замужем была всего ничего.

Ага, неделю. Точнее, восемь дней. И если первый день – это свадьба, то остальные – ухаживание за умирающим от удара супругом.

Чтобы хоть как-то отвлечь Акакия от страданий, я читала ему всё, что попадётся под руку. И вот... под руку попался словарь синонимов.

Прочитанные книжки странным образом фотографически запомнились мне, а сегодня я блещу усвоенным материалом.

Игра потекла живее.

Какой богатый синонимический ряд у этого сомнительно притягательного и волнующего образа!

– Писюн.

– Одноглазый змей, – перенял эстафету Миха.

– Дружок!

– Мужское достоинство, – с достоинством и неким облегчением произнёс Аристарх.

– Поршень, – мне показалось или Миха стрельнул в меня глазками?

– Волшебная палочка!

– Свистулька.

– Слоник.

– Нефритовый стержень!

– Э-э... – Аристарх наморщил лоб. Слов осталось всё меньше. – Стручок.

– Шланг.

– Сосиска!

– Крайняя плоть.

– Пожарник.

– Сахарная головка! – и тут ребята с явным интересом посмотрели на меня.

– Лысый, – поднатужил мозги мой друг.

– Палка.

– Леденец!

– Может, в дом вернёмся? – предложил Аристарх, который затруднялся с синонимом, но не хотел второй раз оказаться в проигравших.

Мы вернулись, заправились чайком и вернулись к финальной стадии кона:

– Причинное место, – вероятно, это был последний вариант в арсенале Аристарха.

– Кожаная флейта, – просиял Миха и кокетливо дёрнул бровями на меня!

Ах ты ж стервец...

– Жезл наслаждения! – не растерялась я.

Аристарх приуныл. Сжал кулак. Прорычал.

– Что, всё? – уточнила у него.

– Чёрт... – мой друг вынужден был признать поражение.

– Ладно. Миха?

– Ствол, – незамедлительно назвал тот.

Я отвела взгляд от наглого гостя, повернулась к Аристарху и выдала:

– П*здострадалец!

– Неправда! – оскорблённо выпалил он.

Я хохотала и плакала, глядя, как мой друг заливается краской.

– Мотня, – назвал Миха.

– Петрушка! – не желала сдаваться я.

– Пушка.

Он сдастся или нет? Я хочу победить!

– Сморчок!

– Дубина, – и, клянусь, Миха запустил руку в карман штанов, чтобы проверить свою...

– Тычинка!

– Огурец.

– Инструмент!

Парни прыснули и переглянулись.

– Хм... Хобот, – назвал наш половой гигант.

– Было уже! – зацокала я языком.

– Хм... – задумался Миха, продолжая гипнотизировать меня похотливым взглядом.

– Сдаёшься?

Тот вздохнул и кивнул.

– Что ж, – я просияла. – Это была достойная битва, – и мы пожали друг другу руки.

Подбирать новую ассоциацию не стали, да и разговор лился рекой безо всяких игр. Всё-таки хорошо быть навеселе.

Но стоило мне на пару минут утратить бдительность, как я увидела... Омагад! Миха достал свой шланг и поливал мою шеффлеру в кадке!

Ух, козёл! А туалет для кого?

И тут я поняла: с Михой мне абсолютно точно никогда не быть. И дело даже не в размере его убивца и не в бедности, а в культуре, точнее, в её отсутствии. Одно дело говорить неприличные слова, и совсем другое – писать в горшок. Цветочный!

Мне вдруг не к месту вспомнилась детская приговорка: «И не писай в мой горшок! Ты мне больше не дружок!»

Вот, Ден ни за что не стал бы так делать. Хотя мне было бы интересно обкурить его косячком и вытянуть парочку страшных-престрашных тайн. Эх, мечты-мечты...