Глава 48. Любовные послания

Мой жених держал в руках копию брачного договора Родерика и Нотеши.

– Родерик не мог это подписать, – вынес он вердикт. – Отец – тем более не подпишет.

Букв в договоре было много, и они все мелкие, поэтому я не успела вникнуть и спросила:

– Что там?

– Этот договор ставит под удар позиции Роисса. Согласно ему порт Синмор переходит во владения Галлии. Это недопустимо! Род сошёл с ума...

– Или его держат в заложниках, – озвучила я свою точку зрения.

– Нет, Жу. Это он. К сожалению, посторонний человек не смог бы так точно воспроизвести манеры и привычки моего брата.

– А может, этот кто-то давно и хорошо знает принца?

Гедеон только покачал головой. Упрямый.

– Бумаги сюда прислал Триас. Слишком выгодные для него условия тоже смутили его. Он опасается подвоха. Он пишет, что отправил две копии этого письма во дворец в Маскау и сюда.

– Значит, туда не дошло...

– Именно. Или отцу прислали копию с другим содержанием, раз он до сих пор не рвёт и не мечет, – мой любимый был мрачен, как дождливое октябрьское небо.

– Дела...

Ясно-понятно, что творится какая-то чертовщина.

– Жу, не переживай, я не оставлю тебя без защиты и, как только смогу, лично вернусь за тобой.

***

Следующим утром Гедеон умчался обратно в столицу, а я, так как дома ни яиц, ни молока, отправилась в гости к маман. Уж у неё-то всегда найдётся еда.

Мама даже всплакнула, обнаружив меня на пороге, и долго обнимала.

– Жупочка! Нельзя же так с концами пропадать! У меня же сердце кровью обливалось!

– Чем же ему ещё обливаться, как не кровью? Ты совершено зря за меня переживала. Подумаешь, путешествие в Галлию.

– Так за Синее море же!

– Мы летали на дирижабле. В остальном – страна как страна, почти такая же, как наша.

– Ты же не собираешься туда переехать? – в маменькиных глазах застыл страх.

– Нет. Говорю же, тебе не о чем переживать.

– Принц твой где?

– Уехал по делам на несколько дней. Какие здесь у вас новости?

– Ох, ты как уехала, так у нас Аристарх и захандрил. Осунулся весь, с лица спал...

Учитывая, что мой бывший друг и без того слегка анорексичного вида, мне трудно представить его ещё более худым. Разве только маменька специально для меня ломает трагедию, чтобы я сжалилась и побежала успокаивать страдальца. Ой, то есть не успокаивать, а кормить!

– Так уж прям и спал? – подозрительно сощурилась я.

– Ходит, вон, весь как в воду опущенный! – убедительно вещала маман. – Вон, даже Галка стихи мне его передала, – она достала с полки мятые листочки, а там...

А как же я? А как же чувство?

А как же всё моё искусство?

К чужому принцу ты ушла.

Я погибаю без тебя...

Кажется, у меня сейчас начнётся аллергия на банальщину. Это даже не стих, это издевательство над поэзией.

– Да ты нос-то не морщи, человек от души писал. Ну и что, что по-простецки, зато искренне! – заступилась за него мама, которой страсть как не хотелось, чтобы я досталась «чужому принцу».

– Мам, ты чего добиваешься, а?

– Ох, Жупочка, порой самой спуститься с небес на землю – это лучше, чем потом упасть, – вздохнула она.

Ну, вот, начинается...

– Я сама разберусь, – твёрдо заявила я.

– Как знаешь. Я-то тебе только добра желаю.

– Угу, с Аристархом, который написал для меня вот это.

И я зачитала:

Ты реальней унитазов и раковин.

Ты заметней дырявых носков.

Ты важна мне, как в кране водица.

И с тобою всегда я готов

Съесть пирог и травы обкуриться.

– Ты понимаешь, мама, что в дружбе со мной Аристарху нравились только халявная еда и травка?

– Неправда это! Просто в стихах отображены лишь яркие образы!

– О, да! Например, мой горб, который набил оскомину всей литературной тусовке Сарайска!

– Вот, зря ты так о нём. Хороший он парень. Его только слегка перевоспитать надо и отлюбить, – мама отобрала у меня листы и принялась в них что-то выискивать. – Есть у него и про романтику, такое... Ух! Где же, видела... А! Вот!

Сорвал цветы я с клумбы городской

Бежал от сторожа мудрёными дворами.

Не оценила ты. Сказала, я – отстой,

И назвала меня обидными словами.

Пф! Тоже мне романтика!

– Мам, я Гедеона люблю. Всей душой. Другой мужчина мне не нужен. Запомни это, пожалуйста, раз и навсегда.

«Мне нужен другой! Я твоего белобрысого терпеть не могу! Где же мой мускулистый кузнец Голопердиев или Пупкин?» – взбунтовалась Вторая.

«Шиш тебе. Это моё тело, а значит, и мужика выбираю я», – заявила ей.

«Ох, допляшешься ты у меня...»

Оказавшись дома, я всё же прочла Аристарховы послания перед тем, как сжечь в печке. Больше всего мне запомнилось:

Если я не твой,

Значит, я ничей.

Значит, обожруся

До гастрита я бичей.

Вот, это я понимаю: ломка по моей стряпне. Искренние страдания хронического гастритника, оторванного от бесплатной кормушки.

Эх, сходить что ли на поэтический концерт, послушать новые опусы моего горе-поэта?